Страница 18 из 47
В этом и заключается смысл таинственного для многих слова апостола Павла в его Послании к римлянам, что мы погрузились в смерть Христову. Да, мы обречены на эту смерть, она пронизывает душу и тело наши. Мы мертвость Господа нашего Иисуса Христа носим в теле своем,— говорит тот же апостол. Но не только мертвость, но и жизнь,— однако, жизнь новую, необычайную. Когда Христос предстал перед Своими учениками в воскресный вечер, когда впервые они Его встретили воскресшего, Он не вернул им земную жизнь,— земной жизни они не теряли, телом они были живы, но они умерли в сердце своем. Ведь когда умер Христос, им показалось, что погибла всякая надежда: земля победила небо, человек победил Бога; ненависть поразила любовь; немощь человеческая оказалась сильнее крепости Божией; все погибло, казалось. И они понимали, что жить больше нечем; будучи со Христом, они вкусили, испытали вечную жизнь, а теперь Его больше не было,— оставалось им как-то просуществовать, пока телом не умрут, костьми не лягут. И вот среди них Христос — живой, воскресший; живой плотью Своей, живой человечеством Своим, но живой уже не просто утраченной Им земной жизнью, а жизнью вечной; потому что Христа воскресил Отец (Еф. 1, 20), и воскресил уже в славе жизни непобедимой, за пределом смерти.
И Христос даровал Своим ученикам не временную жизнь, а вечную; они ожили верой и надеждой и ликованием, ожили даром Святого Духа и самой реальностью вечной жизни, победившей в них смерть. Потому они не боялись умереть: они уже умерли у Голгофы более страшной смертью, чем телесной смертью умирают, но в ночь Христова воскресения они ожили жизнью, которой никто и ничто не может у них отнять. И они уже были присутствием на земле вечности, победы Христовой.
И когда так думаешь о значении смерти и воскресения Спасителя, когда думаешь о том, чтo случилось с апостолами, то понимаешь, почему вся проповедь апостольского века, этих свидетелей Христа, была проповедью о кресте и о воскресении, причем не врозь, а о том и другом вместе: потому что из гроба воссияла весть Воскресения, потому что смертью была попрана смерть, потому что жизнь вечная восторжествовала над временным, кажущимся поражением Сына Божия.
И вот в крещении нам тоже дано так погрузиться в смерть Христову — но только если мы научимся Его так любить: не краем сердца, не краешком ума, а так, что Его смерть унесет в гроб все тленное на земле, все то, что не Божие. Это не значит "все земное": Бог сотворил эту землю, Бог сотворил этот мир; и этот мир Он так любит, что Своего Единородного Сына Он отдал, чтобы этот мир постепенно, познав Его, стал бы раем, где Бог обитает среди людей. Поэтому каждый из нас, кто крещен, каждый из нас, думающий о том, что, может быть, призвал его Господь креститься, стать членом Церкви, пусть поставит себе вопрос: так ли я люблю Господа, чтобы без остатка умерло для меня все, все, что несовместимо со Христом, а все, что Христово, включая страдания, Гефсиманию, Крест — стало бы моим? Мы должны все время ставить себе вопрос: люблю ли я Господа?.. Петр предал Христа, но покаялся и по правде мог сказать: хоть трижды я от Тебя отрекся, но я Тебя люблю, Господи, и Ты это знаешь, потому что Ты знаешь глубины сердечные!
Будем испытывать и мы наши сердечные глубины, обновлять в себе обеты крещения, верности так нас возлюбившему Господу, или готовиться к крещению вопросом: так ли я люблю Христа?.. Пусть Господь, сила Которого в немощи совершается, каждого из нас укрепит, совершит, доведет его до полной меры зрелости и крепости, и святости — благодатью Святого Духа!
Аминь.
1972
СВЯТИТЕЛЬ
Слово, произнесенное на всенощной под праздник святителя Петра Московского 5 сентября 1972 г. в храме святителя Николая, что в Кузнецах (Москва)
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Кто такой святитель? Святитель, в первую очередь, это человек, которого Господь призвал благословлять Его именем и освящать все земное силой и благодатью и словом Самого Живого Бога. Это освящение начинается с момента, когда человек сам себя отдает Богу, приносит себя, как жертву живую, с тем чтобы принадлежать Богу безраздельно, до конца. Самый великий образ такого человека мы находим в лице Иоанна Предтечи, о котором Евангелие говорит, повторяя слова пророка Исаии, что он был гласом вопиющим в пустыне,это был уже не человек, произносивший слова Божии,— это был громовой Божий глас, звучащий устами человека. Бог говорил им; Бог так овладел Иоанном, что тот стал только гласом Божиим, только силой Божией, только Божиим делом.
И так случается со всяким человеком, который до конца, безраздельно, без оглядки, подвигом, иногда нас устрашающим, отдаст себя Богу, принесет себя в живую жертву, скажет Богу: Я Твой! Делай со мной все, что Ты только захочешь, только бы во мне, вокруг меня, через меня совершилась на земле Твоя преображающая, освящающая воля!..
Таким был митрополит Петр, память которого мы сейчас празднуем. Отдавая себя Богу безраздельно, он от Него, от Бога нашего, научился любить такой любовью, которая могла преображать жизнь и людей вокруг него. Любовь действительно преображает. Часто нам думается: если бы окружающие нас люди были лучше, как легко было бы их любить!.. Да; но это было бы тогда не творческим и преображающим подвигом любви, это было бы только отзывчивой радостью на чужую святость, на чужую доброту, на душевную красоту других людей. Любовь начинается тогда, когда нам дано видеть людей так, как их видит Господь: одних видеть в их славе и великой духовной красоте, и ликовать о них, и благодарить Бога за это видение; а других видеть в их мраке, помраченных, раненых грехом, изуродованных злом — и этих полюбить сострадательной, жалостливой, ласковой любовью. Каждый раз, когда мы умеем кого-либо так полюбить, мы кладем начало его преображению; нельзя стать лучше без того, чтобы кто-нибудь нас не полюбил и не поверил, что все возможно, что мы не обязательно погибнем в нашем грехе; что мы не обязательно останемся изуродованными злом и страданием; что мы можем ожить и встать во всей красоте и славе, к которой нас призвал Господь.
Святые отцы Церкви нашей умели так любить: умели любить, забывая себя, умели любить, проходя мимо зла и видя только ужас и страдание тех, кто это зло совершает... Святитель Петр умел освятить вокруг себя жизнь, потому что умел любить людей; он умел вглядеться в жизнь и прозреть в ней все то, что способно стать частью Царствия Божия, вглядеться в жизнь и в события и включить их в тайну Божьего домостроительства. Он умел большой любовью человека и бездонной любовью Бога одарить людей вокруг себя; и кроме того, он освящал людей не только своей преображенной любовью, но и тайнами Церкви.
Тайны Церкви: крещение, причащение Святых Тайн, миропомазание, кладущее на нас печать дара Святого Духа, брак, священство, покаяние — все это действия Божии, которые совершаются в среде церковной, среди народа Божия, силой Господа Духа Святого; но это возможно, только если человек имеет в себе и веру, и любовь. Если бы мы понимали, что происходит с тварью, когда совершаются таинства Церкви!
Вот, церковные люди собрались. Один из них, Богом поставленный и освященный, возносит молитвы Церкви к Богу, и Дух Святой сходит на воды крещения, на хлеб и на вино предложения, и они уже — преображенная тварь. Это уже не обыкновенные воды, это уже не просто хлеб и вино. Эти воды полны силы и действия и присутствия Святого Духа; они уже исполнены ангельской силы, они уже могут преображать и претворять нас, людей, в новые существа. Этот хлеб и это вино уже стали Телом и Кровью Христа. Какое дивное чудо! И чудотворным образом, по жалости, которую святитель делит с Богом, по состраданию Божию, которое живет и пламенеет в его душе, по любви к людям, святитель дает; и даром, который он приносит от Живого Бога (благодаря тому, что он тоже сумел полюбить и отдал себя в руки Божий) святитель преображает нас. И тут сказывается любовь Божия, бесконечная любовь, любовь безбрежная, которая охватит и добрых и злых, и всех зовет ко спасению. Как это дивно!
И еще последнее, о чем я хочу упомянуть. Есть присловье на Афоне, на святой горе, что никто не может отречься от мира, если не увидит в глазах, на лице хоть одного человека сияние вечной жизни. И вот святые, которыми так богата наша Церковь, действительно были присутствием этого животворного, преображающего, радующего душу сияния вечной жизни. Это были люди, которые уже на земле жили вечностью, которые действительно, верой и любовью, стали как бы частицами Тела Христова, ломимого ради спасения мира. Это были люди, которые стали по обетованию Ветхого и Нового Завета местом селения Духа Святого. Они приобщились, по слову апостола Петра, самой Божественной природе; они своим бытием были как бы присутствием тайны Божией среди нас, присутствием вечности. Глядя на них, можно хоть сколько-то предугадать славу человеческую, которая откроется в конце времен, так же как видя пречистое Тело и Кровь, так же как взирая на воды крещения, мы видим тварь уже преображенную; мы видим, что будет с миром, когда Бог будет все во всем.