Страница 19 из 22
Хотя об этом не говорится в Библии прямо, но вся христианская традиция и традиция вообще человеческая с глубочайших времен, начиная, наверное, с доистории, прекрасно знает, что кроме людей в мире существуют многочисленные духи. Нет народа, который не верил бы в существование духов, от австралийских аборигенов до самых высокоумных греков и римлян (Платон рассказывает о демоне, то есть о духе–хранителе Сократа). Самые наивные ненцы или ульчи расскажут вам множество историй о мире духов, в котором они живут, и только современный человек, потерявший способность ощущать реальность духовных невидимых природ, начал сомневаться в том, что его окружают духи.
Для человечества это никогда не составляло проблемы, окружение духами было так же естественно, как окружение горами и лесами, птицами или зверями. Но, в отличие от птиц и зверей и подобно человеку, духи имеют свободу, они также могут выбирать, и еще до создания человека часть духов выбрала путь отступления от Бога. Подробностей мы не знаем, все традиции мира передают эти события и толкуют их мифически, то есть рассказывают определенное предание, которому не надо верить дословно, — но, как говорится, сказка ложь, да в ней намек; мы, правда, не всегда его можем понять. Как бы там ни было, духи разделились на тех, кто с Богом, и тех, кто отступил от Него. Тех, кто остался с Богом, мы называем ангелами («ангел» по–гре- чески — «посланник»); их Он посылает к людям, они выполняют волю Бога, они — его слуги.
Итак, Адаму дается искушение. Некий дух, противник Бога, может быть, из высших, трудно сказать, допущен к Адаму, чтобы предложить ему выбор. Он спрашивает жену Адама: «Точно ли Бог разрешил вам есть от всякого древа?» — «От всякого разрешил, но есть древо познания добра и зла, плоды которого Бог не велел нам есть, потому что в тот день, когда мы съедим плод с этого дерева, мы смертию умрем», — отвечает ему Ева. О яблоках или других плодах печется Бог и заботится злой дух? Нет, конечно, гастрономические интересы равно чужды двум этим началам. Перед нами символическая картина, данная в наглядной для простого человека форме.
Слово «плод» обозначает не только реальное яблоко, виноград или грушу, мы говорим «плод наших дел» в значении «цель, смысл, результат, венец дела». А вкушение плода предполагает соединение: мистика пищи, соединение в нечто единое с тем, что мы познаем. Плод познания добра и зла есть не что иное, как само познание добра и зла, вкушая этот плод, мы познаем добро и зло. Но что значит познание добра и зла? Иногда даже говорят: вот какой злой был Бог, не хотел, чтобы люди знали! Какая ценность — все знать, а Он не хотел, чтобы люди знали. Мы забываем, что знание бывает двух родов: есть безобидное знание — информация; например, вы знаете, сколько автобусов останавливается на остановке около дома и их расписание. От вашего знания ничего в вас не изменится, кроме того, что вы не опоздаете на очередной автобус, и это само по себе хорошо. Но есть знание — соединение воедино, то самое познание, в результате которого объект познания и познающий становятся одним целым. Именно об этом знании идет речь в рассказе о грехопадении: человек соединяется с добром и злом. С добром Адам был соединен с самого начала, с момента своего сотворения, потому что единственным добром является сам Бог, Он — абсолютное благо. Но Адам не был соединен со злом.
Что такое зло? Это не есть нечто со знаком минус, равноценное добру, зло — просто отсутствие добра. Речь идет не о том, что зло и добро ведут бой друг с другом на равных, нет никакой борьбы между ними, есть только наш выбор между добром и его отсутствием. Выбирая отсутствие добра, мы уходим в пустоту, в никуда, в небытие, уничтожаем свою реальность, потому что наша реальность, созданная Богом, — существование с Ним лицом к лицу. Когда мы отворачиваемся от Бога, мы как бы исчезаем, просто перестаем быть, и в той степени, в какой отворачиваемся от Него, погружаемся в пустоту, в небытие. Это небытие может быть различно: наша страна прошла через страшный опыт, когда по мере потери веры происходило опустошение даже внешних форм жизни, социальных, природных — мы губили мир в себе и вокруг себя. Эти процессы происходят по–разному. Внешний строй жизни может сохраняться, а внутренне человек опустошается. Но отход от добра, от Бога и от блага всегда ведет к опустошению, потому что заменить истину, бессмертие, вечную жизнь нечем. Разве смертью заменишь жизнь? Разве злом заменишь добро?
Адаму предлагается выбор: быть с Богом или не быть с Богом. Злой дух не обманывает, он говорит абсолютную правду: «Нет, ты не погибнешь, но станешь таким, как боги, знающие добро и зло»; не как Бог — единый Бог Творец, а как духовные существа, которых множество во всем мире. Во многих традициях и народах их называют богами, например в Египте, даже в Писании: апостол Павел говорит, что много есть так называемых богов на небе и на земле, но у нас один Бог — Бог Творец, создавший все (1 Кор. 8,5). Итак, дух не лукавит: «Вы будете как мы, соединенные и с добром, и со злом». Поддавшись на это, человек соглашается познать зло, соединиться с ним. Он ослушался Бога не потому, что Бог проявил Себя как жестокий деспот, знаете, как иногда у ребенка воспитывают волю, выкладывают перед ним яблоко и говорят: «Только ты это яблоко не ешь». Нет, Бог понимал, что человек будет выбирать между добром и злом, и предупредил, что соединение со злом гибельно; оно несет не внешнюю гибель, известную людям, а внутреннюю. Внешне ты останешься, но внутренне будешь пуст. Так и у нас в России отход от Бога не привел к тому, что все мы исчезли, но наша страна внутренне опустошилась, и результаты этого видны.
Здесь результатом непослушания Богу стал грех, и с тех пор он переходит из поколения в поколение. То зло, то опустошение, отвержение от Бога, которое произошло, должно было быть компенсировано. Как? Умозрительно можно себе представить несколько решений. Дальний Восток и Южная Азия просто отставили проблему грехопадения, забыли о ней, отодвинули ее, словно ее нет, и без нее решают задачу спасения. Но это означает расстаться или с надеждой на воссоединение человека с Богом (как это произошло в Китае), или с надеждой на воскресение тела и мира (Индия). Западное мировоззрение не идет на такие жертвы — и тогда возникает несколько путей. Первый: человеческая природа глубоко повреждена грехом, он транслируется из поколения в поколение, и исправить его мы не можем, потому что рождаемся с ним: невозможно вытащить себя за волосы из болота. Необходимо, чтобы пришел Спаситель — некое существо, свободное от бремени Адамова греха, но при этом вполне являющееся человеком. Как может такое существо появиться? Все божественные цари, правители, которых именовали сотэра- ми, по–гречески «спасителями», были обычные эмпирические люди.
Грех был в них, и, веря в то, что они соединяют в себе Божественную и человеческую природу, они соединяли Божественное с природой падшего человека, сына Адама, — это совершенно ясно видно в истории Египта, Месопотамии: человек–царь все равно остается грешным существом, иного не дано. А миссия Израиля состояла в том, что он открывал возможность появления существа, которое будет вполне человеком и при этом, в отличие от всех остальных людей, свободным от греха Адама.
Представим себе, как появляется, как зачинается человек. Речь, конечно, идет не о физиологии, а о соединении мужского и женского начал. Во всех традициях мира передатчиком родовых качеств является мужское семя, женщина — это всегда та почва, природа, то естество, в которое падает семя. Все зависит от того, какова почва и каково семя, но зависит по–разно- му. Возьмем примеры из области сельского хозяйства: какая бы ни была почва, если вы посеете ячмень, то взойдет или не взойдет ячмень, а не пшеница. На хорошей почве будет хороший урожай, на плохой почве — плохой, на камнях вообще ничего не будет, но всегда взойдет то, что вы посеяли. Таким образом, родовая особенность передается через семя, а качество проявления этой родовой особенности передается через природу женщины, через землю. Соединение этих двух элементов дает жизнь, и в этом великая тайна соединения полов.