Страница 3 из 3
Напротив, мы гораздо чаще видим невероятную гордыню, запальчивость.
- Многие считают, что расколы, которым подверглась Русская православная церковь, являются следствием воплощения национальной идеи. Как вы можете прокомментировать такое утверждение?
Как известно, национальная идея родилась во время буржуазных революций, предыдущие столетия о ней ничего не знали. Что мы можем считать национальной идеей на Руси? Пожалуй, всецелое служение Христу, то, что называлось "Святая Русь". Это стало самым главным, а не желание противопоставить себя кому-то, осуществить раскол. Вспомните, когда Москва была провозглашена " третьим Римом", эту идею родили сербы, болгары, греки.
Она должна помогать всем остальным.
Когда же Москва осознавала себя "третьим Римом", это не было гордыней, это было какое-то болезненное чувство ребенка-подростка, который еще не привык считать себя взрослым человеком и неожиданно осиротел. Так после падения Константинополя случилось и с Москвой. Мы считали себя детьми, работниками одиннадцатого часа, мы пришли в церковь позже других народов, когда уже.
Вселенские соборы давно прошли и времена святых отцов остались позади. Ведь даже серьезных богословских школ ни в Киеве, ни в Москве много веков незаводили. Когда появляется Киево-Могилянская академия? Через шесть столетий после принятия христианства! Почему? Потому что было ощущение, что мы самые маленькие, ни в политику, ни в богословие лезть не будем: как греки скажут, так и будет. И вдруг катастрофа: греки исчезают. Гибнет Константинополь, а перед этим они еще и предают православие, заключая унию. Исчезли и государство, и патриархат. Поэтому идея "третьего Рима" - это результат одиночества и сиротства. Она не была направлена на раскол и не является горделивой превознесенностью. То, что православная церковь после распада Союза не раскололась на десять местных церквей, можно объяснять по-разному. Но, в любом случае, никакая национальная идея не может служить оправданием раскола.
- Отец Андрей, в нашей прессе появились публикации Ольги Асауляк, где она ссылается на переписку с вами...
- Прямо скажем, это любовной перепиской назвать нельзя, если еще учесть, что я ей ни разу не ответил. Если какая-то религиозная организация ко мне обращается, то я не могу выступать в роли независимого эксперта. Я зависим от своих убеждений. Именно поэтому я решусь утверждать, что школа Асауляк при всей своей маскировке под православие занимается банальнейшим колдовством. Реальные судьбы людей, с которыми я встречался в Украине, подтверждают это.
- Однако люди говорят, что после ее школы они пришли в православную церковь, и благодарны ей за то, что она привела их к Богу.
- Знаете, ведет человека в церковь, и очень разными путями, Господь, а не Ольга Асауляк, которая, как известно, находится вне церкви, будучи отлученной от нее. Я знаю много людей, сделавших первый шаг к церкви через Ницше. Буквально на днях я беседовал с одним аспирантом МГУ, рассказавшим мне, что находится в ситуации "между Ницше и Евангелием" и пытается это осмыслить. И для меня Ницше тоже очень много значил для пробуждения от материалистической спячки. Но ни в коем случае я не могу сказать, что Ницше - это христианство или что его система христианская. Увы, мера болезненности современных душ такова, что для того, чтобы заставить их чуть-чуть двигаться, Господом попускаются странные приключения. Это Он ведет человека через эти болотца. Эти болотца, может быть, и лучше, чем абсолютная пустота под ногами, но, если ты остановишься на нем, то тебя засосет.
Поэтому, перепрыгивая с кочки на кочку, все-таки надо добраться до твердой земли, до скалы церковной.
- Как вы относитесь к экзорцизму?
- Он всегда был реальным. Но дело в том, что сегодня есть какая-то болезнь нашей церковно-приходской психологии, когда человек слишком часто обращается сам и посылает других к экзорцистам на отчитки. Люди сегодня слишком много внимания уделяют темным духам. Но ведь не надо думать, что если в человеке живет некий грех или страсть, то он уже одержимый. Не всякий грешник бесноватый, не всякая страсть - одержимость. То же можно сказать о сектантах и язычниках, тем более о душевнобольных. Из литературы прошлых веков мы не видим такого интереса к "отчиткам". Напротив, мы читаем, что некий подвижник вступил в духовную брань и долго, буквально в оте и крови подвизаясь, одну душу вымолил, изгнав бесов. Ныне же мы видим, что все чудеса делаются удивительно легко. Сегодня монахи и священники целыми храмами и толпами изгоняют бесов. И я не пойму: то ли благодать сейчас стала такой сильной, то ли бесы такими слабыми стали? Или перед нами просто спектакль.
- Мы слышали ваш доклад об иерархии ценностей в культуре. Однако дехристанизация отечественной культуры продолжается. Стоит посмотреть хотя бы программы телевидения...
- Проблема в том, что телевидение находится в руках людей имеющих деньги.
Поэтому для православия в таких условиях есть два пути. Первый - озаботиться серьезной миссионерской работой среди тех людей, которые принадлежат к элитам общества: информационной, журналистской, банкирской, предпринимательской. Или же готовить наших детей так, чтобы они могли войти в эти элиты следующего поколения. У меня вызывает, скажем, искреннее восхищение в московских еврейских семьях именно то, что главной статьей их капиталовложений являются дети. Они могут жить в скромнейших квартирах, но платить по тысяче долларов в месяц репетиторам своих детей. Это вклад в будущее. Надо, чтобы православные семьи поняли важность этого. Если мы не подготовим наших детей так, дабы они вошли в элиты следующего столетия, мы будем маргиналами.
Вот меня, например, пугает, простите, тупая антипропаганда компьютеров.
Читаешь какую-нибудь нашу российскую якобы православную газетку и поражаешься. С одной стороны плач и сопли, почему Русь не великая держава, а рядом ругань в адрес компьютеров. Но ведь если наши дети сегодня не научатся владеть компьютером (что, кстати, невозможно без тех же компьютерных игр, поскольку дети все познают через игру), то православные завтра окажутся слугами для выполнения хозяйственных работ в домах хозяев жизни. Поэтому нынче ставка в спорах о компьютерах - это судьба всего православного мира, и в Украине, и в России. Конечно, каждый священник, пожалуй, вам расскажет о случаях поразительных поворотов в сердцах бизнесменов и крупных чиновников, их обращении к православию. Но ведь нельзя всю церковную политику строить лишь в надежде на чудо. Надо что-то и самим здесь планировать.
- Отец Андрей, сейчас среди молодежи много идет разговоров об институте монашества и проблеме браков...
- В "Настольной книге священнослужителя", изданной Московской патриархией в 70-е годы, в разделе, посвященном таинствам церкви, в главе о таинстве благословляет брак, супружеское сожитие и рождение детей. Для тех же, кто не в силах пойти на это, церковь советует принять монашество. Люди очень разные. Среди монахов я знаю таких, кто пошел в монашество оттого, что путь брака они считали для себя слишком тяжелым. Один мой одноклассник по семинарии сказал: “я человек слабый, не смогу служить одновременно семье и церкви. А я хочу служить Богу и церкви.
Нести два креста мне не под силу”. Люди разные, и Господь свое призвание вкладывает в каждого человека по-своему. Я не думаю, что одна сторона должна превозноситься перед другой. музыке?
Вы знаете, очень часто мы в православии проповедуем путь обожествления, забывая о том, что сначала надо очеловечится. Ведь зачастую не овладев элементарной порядочностью, не усвоив человеческой заповеди "Не настучи!", люди начинают себя мыслить ангелами во плоти: раз он уже в благодати, то закон той же человеческой порядочности, отзывчивости ему уже не писан.
Поэтому все, что способно очеловечить человека, в том числе и светская музыка, должно приветствоваться церковью. А что "расчеловечивает", "оживотневает" - порицаться.
Беседу записал Василий АНИСИМОВ.
“Независимость”. Киев, 12 февраля 1999.