Страница 45 из 76
Итак, один раз слово “Бог” употребляется при разговоре о детской вере (Аум, 69). Один раз – когда речь заходит о вере простеца (Аум, 332), и один раз – при разговоре о вере мудреца. Но сей мудрец, вызывающий полную симпатию Е. Рёрих, как раз запрещает это слово использовать..
Еще более интересно употребление слова Бог в “Надземном”. Здесь слово Бог, если верить составителям “Симфонии”, употребляется 12 раз!
Но только один раз речь идет о Боге христиан. Правда, интонация при этом традиционно-издевательская – у теософов принято противопоставлять злые дела христиан их проповедям о “Боге Любви” “Урусвати знает, как особенно жестока религиозная распря. Нужно не вмешиватьтся в споры о религиях. Нужно творить добро, и пусть люди не пожирают друг друга во имя Милосердного Бога” (Надземное, 564).
Во всех остальных случаях очевидно, что упоминаемое божество – этот никак не Бог христианского Откровения. “Мы строим жертвенники Неведомому Богу (Надземное, 611). “Кришна – Бог” (Надземное, 664). “Неразумно думать, что Боги посылали болезни в виде наказания” (Надземное, 186). “Великий дар Богов… Мы должны быть благодарны Богам” (Надземное, 200). “Не Боги спешат мстить людям” (Надземное, 205). “Они полагают, что Боги могут принимать нанятые молитвы” (Надземное, 244). “Благодарю Богов” (Надземное, 307). “Боги насылают несчастия” (339). “Предательство не прощаемо Богами” (Надземное, 403). “Могут быть и чудесные выделения, которые называются пищею богов” (Надземное, 430).
Это все места с употреблением слова “Бог” в “Надземном”, указанные авторами “Симфонии”. Так кто же фальсификатор? Издатели “Симфонии”, выставляющие упоминания о языческих богах в качестве доказательства того, что Агни Йога говорит о христианском Боге, или я?
Слово “творец” я проверил по двум последним книгам агни-йоговской серии.
В “Братстве” слово “Творец” не упоминается ни разу. Но однажды встречается слово “творец”, с маленькой буквы и относящееся к человеку. В “Надземном” слово “творец” в 9 случаях пишется с маленькой буквы, относится оно не к Богу, но к человеку. Типичный случай такого словоупотребления – “Пусть семья и школа творят будущих тружеников и творцов (839); “человек является творцом ядов” (413). Один раз написано – “Творец”, и даже более того – именно в применении ко Христу (“Великому Путнику”)! Увы, и в этом случае речь не идет о том, что Христос – Творец Космоса. Из текста параграфа (151) следует, что Он всего лишь был причастен к миру искусств… Но это не мешает моим критикам включить все эти употребления слова “творец” в статистику, призванную убедить меня в том, что, мол, агни-йоговские книги несут весть о Боге-Творце!
Так кто фальсификатор?
И последнее: по мнению “статистиков”, в рёриховских книгах “В целом христианская терминология по частоте встречаемости превосходит индуистскую и буддийскую”. Слово “карма” – из какого лексикона: христианского или индуистского? Так вот, это словечко только в “Надземном” встречается 62 раза. Это больше, чем использование любого специфически христианского термина во всех 14 книгах Агни Йоги.
Слово “аура” - из какого лексикона: христианского или оккультного? Но лишь в “Надземном” оно встречается 34 раза (имя Христа упоминается в этой книге лишь 4 раза[585]).
Может быть, “статистики” спокойно и улыбчиво соврали. А может быть, они искренни: просто, пройдя обучение в школе теософии, они разучились и считать, и читать.
18. РЁРИХИ, МЯЛО И ЦЕРКОВНОСТЬ
Ксения Мяло когда-то боролась за “социализм с человеческим лицом”, теперь – за “рёриховское прочтение православия”. И всегда она это делала по-журналистски. Вторжения Ксении Мяло, не умеющей отличить пономаря от диакона[586], в область богословия замечательны лишь тем, что напоминают, что даже в богословии есть место улыбке.
Серьезнейшие богословские вопросы, связанные с истолкованием Библии и церковной истории, которые были затронуты в моей книге, также не привлекли внимания Мяло.
Ни слова не было сказано Мяло о совершенно взаимоисключающих толкованиях первородного греха в православной традиции и в оккультной. Не сочла она достойным своего внимания и сопоставление тех значений, которое придают Кресту Христову православие и теософия. Не обратила она внимания и на те хулы в адрес православных святых, которые рассыпаны по теософским книжкам, и которые опровергались в “Сатанизме для интеллигенции”.
Впрочем, я, кажется, знаю способ понудить Ксению Мяло более честно определить собственное отношение к Елене Блаватской.
“Если история об Иешуа, или Иисусе бен Пандире ложна, тогда ложен весь Талмуд, весь еврейский канон… Этот рассказ гораздо более правдив, чем повествование Нового Завета”[587]. А что нам рассказывает об Иисусе Талмуд?
Прошу прощения у читателей – многих из них оскорбит то, что я сейчас буду цитировать. Но сегодня так модны разговоры об экуменическом примирении и единстве религий, о том, что христиане должны каяться-каяться-каяться перед иудеями... Поэтому сейчас я предложу немножко понюхать – чем пахнет в доме талмудизма.
Это отрывок из иудейской книги V в. “Тольдот Иешу” (“Родословие Иисуса), в которой развиваются антихристианские талмудические мотивы: “Когда старейшины Израилевы подошли к царице, и Иуда Искариот с ними, встал Иешу напротив них, и они напротив его. И после многих речей и препирательств Иешу взмахнул руками, и воспарил над землей. Все люди, видевшие это, пришли в изумление. Тогда мудрецы сказали Иуде Искариоту: да поддержит тебя Господь, повергни его, взлети и оскверни его своим семенем, чтобы иссякла вся сила его. Повинуясь их приказу, Иуда тотчас же полнялся в воздух, запачкал и забрызгал злодея своим семяизвержением, отчего тот осквернился и упал на землю, и злодей забыл тайное Имя. И когда он осквернил Иешу, то осквернился семенем и сам и следом за ним рухнул на землю. Но мудрецы, знавшие тайну [произошедшего], никак не выдали себя, но поносили и ругали Иуду Искариота, и когда вскипела распря и ссора, то говорили другим, что Иуда дурно поступил с Иешу”.[588]
В подобных талмудических рассказах, по словам Блаватской, больше правды, чем в Новом Завете. Ксения Григорьевна, тут Вы тоже согласитесь с “великой соотечественницей”?
Увы, до сих пор Мяло заглядывала в богословскую область лишь затем, чтобы поискать там материал для полемики со мною, а не с теософами.
Посмотрим – что же есть в рёрихославном “богословии”.
1. Мяло приводит мой текст: “Нынешние "паломники на Восток" мечтают сделать православию "вселенскую смазь" (!), стерев в безликую массу его глубокое своеобразие".
И комментирует проставленный ею восклицательный знак: “Этот словесный перл — "вселенская смазь" — заслуживает, конечно, специального внимания, потому что Кураев то и дело прохаживается по поводу языка Рёрихов, особенно Е. И. Рёрих, назойливо именуя его "советским"” (с. 55).
Язык Агни Йоги действительно чудовищен и насыщен штампами советского агитпропа. Что особенно странно, если принять на веру утверждение Рёрихов, будто Агни Йогу им диктует сам Владыка Шамбалы, он же – Христос и преп. Сергий… А вот термин “вселенская смазь” К. Мяло – неспособная спорить всерьез и пытающаяся уесть меня по мелочам - напрасно считает чем-то “советским” или новоизобретенным. Это старое семинарское словечко. Неужели Ксения Мяло, выдающая себя за православного русского патриота, не читала “Очерки бурсы” Н. Помяловского? - “И всеобщая смазь! – торжественно воскрикнул Шестиухая Чабря. После этого он забрал лицо Омеги в пясть, так что оно между пальцами проступило жирными и лоснящимися складками, и тряс его за упитанные мордасы и кверху и книзу”… О нет, избавьте меня от подозрений: со “вселенской смазью” я знаком лишь по книге Помяловского; в той семинарии, где я учился, ничего подобного не было. Тем не менее употребление этого словосочетания – нисколько не идет против правил русского языка.
2. Поскольку рёриховцы любят поговорить о почитании “Владыки Космоса”, мне пришлось обратить внимание читателей на то, что в глазах христиан это дурная рекомендация. “Владыка космоса”, “Князь мира”, “Царь мира” - в Библии и церковной традиции это имена, приложимые к сатане. И вот текст К. Мяло: “Очень не нравится Кураеву и понятие "Царь Мира", и он иронически прохаживается по этому поводу тоже. Но ведь о "Царе мира" говорит сам апостол Павел, называя таковым Мельхиседека ("царь правды, а потом и царь Салима, то есть царь мира" - Евр., 7:3)” (с. 83).
Милое теософское невежество… Ну открыла бы защитница “русских традиций” издание Библии с дореволюционной орфографией – и это избавило бы ее от очевидной глупости. Царь Салима – это Царь мира, а не мiра (правда, это не Евр. 4,3, а Евр. 4:2, но к этой неточности Мяло цепляться не буду). И славянская Библия пишет так же. И греческий текст ап. Павла говорит не о царе космоса, но о царе мира (мир как примиренность) - . И по еврейски Иерусалим означает “Город мира”, а не “Город мiра”. Имя Ершалаим включает в себя корень шалом. Неужто евреи приветствуют друг друга не с пожеланием мира (“Шалом!”), но обращаясь: “Космос!”?