Страница 219 из 234
498
См. о «солнечной» судьбе Ольговичей (в частности, в связи с солнечной символикой «Слова»): Робинсон А. Н. Указ. соч. С. 19–22.
499
См.: Весільні пісні у двох книгах. Кн. 2. Волинь, Поділля, Буковина, Прикарпаття, Закарпаття. Упорядк. М. И. Шубравьска. Киів, 1982. С. 218–219. № 421 (впервые опубликовано в собрании Леонтовича I, 1924. С. 3–4. № 2; перепечатка — 1970. С. 114). Очень близкий текст песни (также с именем Дажьбога) см. там же, кн. 2, с. 219, № 422. Особенно интересно, что эта последняя песня записана в 1970 г. в с. Старий Олексинець Кременецского р–на Тернопольской обл, от О. П. Кавун–Борискиной, 1901 г. рождения. См. о Дажьбоге в украинских песнях: Москаленко М. Н. Песни Древней Руси (По материалам украинского и белорусского фольклора). Киев, 1985. С. 273–274. Машинопись.
500
См.: Весільні пісні… II. C. 603.
501
См.: Пісні з Волині. Упорядк. текстів та прим. О. Ф. Ошуркевича. Киів, 1970. C. 31–32 (записано в 1965 г. в с. Подцирье, Камень–Каширск. р–н Волынск, обл. от О. М. Фенюка).
502
Хотя причиной пожара были люди (Та десь узялися / Поганіі люди / I пожар пустили / I діток спалили), первоначально тема чрезмерного жара могла быть приурочена именно к Дажбогу–Солнцу. Ср., с одной стороны, одну из выдвигавшихся этимологий этого имени — к *dag-/*deg — "гореть", "жечь", ср. лит. dègti и др.; с другой, — мотив чрезмерности солнечного зноя в заклинании Ярославны: Светлое тресветлое слънце!… Чему, господине, простре горячюю свою лучу на лады вои, въ поле безводне жаждею имъ лучи съпряже, тугою имъ тули затче?
503
Возможно, что в этом случае речь идет об инверсии (или раздвоении с инверсией) исходного типа — *«Господь Дайбог — царь на небесах», который довольно точно соответствовал бы древнеиранским образцам, ср. xsaya — "царь", в связи с солнцем, царящим на небе.
504
Ср.: bhagah savita dati varyam (RV V, 48, 5) "Бхага дает желанные дары".
505
Существенно, что расстилание входило в обязанности жреца, а не бога, что отчасти объясняет отсутствие сочетаний со значением "Бхага распространяет /star-/". Ср., однако, о наделении Бхагой богатством — RV V, 16, 2; 46, 6; VII, 41, 2 и др., где используются другие глаголы.
506
См. Топоров В. Н. Об иранском элементе в русской духовной культуре. — Славянский и балканский фольклор. Реконструкция древней славянской духовной культуры: источники и методы. М., 1989, 23–60; ср. Он же. Об иранском мифологическом элементе в древнем Киеве («Хорезмийский» вклад). Russian Literature XXV–I, 1989, 103–117 и др.
507
Не случайно, эти слова стали исходным пунктом того понимания России и стоящих перед нею задач, которое было развернуто в речи князя E. Н. Трубецкого на заседании, посвященном 100–летию рождения Гоголя, в Московском Университете. Учтя опыт революции 1905 г. и в предощущении будущих, еще более разрушительных и страшных событий, E. Н. Трубецкой писал:
Отчего это случилось? Прежде всего от той экстенсивности национального характера, которая воспиталась в борьбе с пространством, от нашей ненависти ко всему, что носит на себе печать какого–нибудь предела, от нашей неспособности в чем–либо себя обуздать и ограничить. Мы захотели одним взмахом перелететь безграничное пространство; когда это не удалось, у нас разом опустились руки. Русскому нужно или все, или ничего; все относительное его не интересует. Все ограниченное разрушается его тоской по беспредельному […]. Максимализм может быть не созидательным, а только разрушительным началом. Творчество выражается не в прямолинейном отрицании всяких границ, не в утверждении той отвлеченной беспредельности, которая превращает жизнь в пустыню. Напротив, оно вносит предел в беспредельное. Надо раз навсегда покончить с правилом: «или все, или ничего», — иначе из нас ничего и не выйдет. Надо никогда не ослабевать в искании России и сквозь бедность окружающей жизни уметь различать ее идеальный духовный облик. Когда–нибудь она победит и наполнит содержанием беспредельное пространство, с которым она нынче борется: оно перестанет быть пустым и бесприютным. В этом порукой нам наше великое искусство, которое заселяет пустыню образами, — тот гениальный творческий дар, который явился в произведениях наших художников.
(Трубецкой 1914:144–146)
508
Об открытии мощей Феодосия и его канонизации см. Макарий 1889, II:224 и сл. и др.
509
Здесь нет возможности вдаваться в оценку двух основных позиций в отношении датировки обоих несторовых житий (80–е гг. XI в. или начало XII в.) и делать выбор между ними, так как в данном случае существенна их относительная хронология. К литературе вопроса см. Бугославский 1914:131–186; Шахматов 1896, 1916; Воронин 1957; Черепнин 1958; Рорре 1965:287–305; Кузьмин 1970:255–263 и др. — О Несторе см. Творогов 1987:274–278 (там же литература).
510
Использован текст ЖФ, находящийся в кн. Успенский сборник 1971:71–135 (26а–67в), но примеры приводятся в упрощенной передаче (см. Памятники 1978:304–390). Следует заметить, что текст Памятники 1978 содержит, с одной стороны, купюры (иногда очень важных мест, ср. например, пространную молитву Феодосия [39а—40а], и концовку [64а—68в]), а с другой стороны, дополняет текст Успенского сборника текстом ЖФ из Киево–Печерского патерика (см. Абрамович 1911, 1930, 44б–46б:32–34; в Успенском сборнике соответствующий лист утрачен, ср. лакуну между 33 г. и 34а). — Из более ранних изданий см. Бодянский 1858:I–IV, 1–31; Макарий 1856:193–224; Житие 1879:1–10, 1–42 об.; Абрамович 1930:20–78, ср. также 78–94. — Из переводов на русский язык ср.: Филарет 1856; Памятники 1978: 305–391; Творогов 1983:230–325, 548–551, на английский Fedotov 1952:15–48, на немецкий — Benz 1953:82–156. О распространении ЖФ за пределами Руси, у южных славян, ср.: Яцимирский 1898а: Приложения, 23–30; Никольский 1915:68–71; Сперанский 1921:159–161 и др. О ЖФ кроме перечисленных источников см. Кубарев 1847, 1858; Погодин 1850; Макарий 1854–1856, 1857, 1889; Яковлев 1872, 1875; Шахматов 1896; Чаговец 1901; Голубинский 1904; Лукьяненко 1907; Порфирьев 1911; Федотов 1959; Кологривов 1961; Душечкина 1971; Словарь 1987:275–278 и др.
511
Впрочем, еще Шлецер выдвинул мнение, согласно которому Нестор семнадцатилетним юношей был принят в монастырь, когда Феодосий еще был жив. Это мнение пользовалось поддержкой многих других специалистов. Один из них пишет:
Хотя в своем сочинении он [Нестор — В. Т.] нигде не говорит о пр. Феодосии, как очевидец, но некоторые места в житии, где он говорит о наружном виде его, и в особенности живое и картинное изложение последних дней пр. Феодосия и описание самой смерти и погребения его, удостоверяют в нем очевидца этих последних событий. Вся же остальная часть жизни пр: Феодосия в период монашества и ему предшествовавший — детские и отроческие годы, не была известна лично пр. Нестору.
(Чаговец 1901, № 6:7)
512
Впрочем, конечно, такого рода вступительные молитвы образуют распространенное клише целого ряда житийных текстов (св. Кирилл Скифопольский, Палладий, Афанасий Александрийский и др.), см. Абрамович 1911:143. Есть она и в другом житии, составленном Нестором, — в «Чтении о Борисе и Глебе»:
Владыко, Господи, Вседержителю, створивый небо и землю и вься яже на ней, Ты и ныне сы, Владыко, призри на смирение мое и подай же разумъ сердцю моему, да съповедь оканьный азъ всемъ послушающимъ жития и мучения святу страстотерпцю Бориса и Глеба. Но, о Владыко, веси грубость и неразумие сердца моего, но надеюся твоему милосердию и молитвы ради святою мученику Бориса и Глеба: елико слышахъ отъ нехъ христолюбець, то да исповеде, но да послушайте, братие, не зазьрите грубости моей.
(89а–89б; см. Абрамович 1916)
К выделенным фрагментам ср. в ЖФ:
Владыко мой, Господи Вьседрьжителю… (27а).
да не зазьрите пакы грубости моей (26г).
Еже о семь да не зазьритъ ми никътоже отъ васъ, яко сии сьде въписахъ… (52г).
513
Следуя Нестору, можно считать, что это имя Феодосий носил и в миру, что очень сомнительно, поскольку при монашеском пострижении имя переменялось. Тем не менее, мирское имя Феодосия, как и Антония, осталось неизвестным. Наречение Феодосия значимым именем, прообразующим его подвиг, находит, как известно, аналогии. В житии преподобного Евфимия (оказавшем, кстати, влияние на ЖФ) родители Евфимия, тогда еще бездетные, молясь о даровании им сына, слышат голос, призывающий их утешиться (дважды повторено), так как Бог дарует им дитя «тезоименитое утешению» (εύθυμία,: Ευθύμιος). Фрагмент «хощеть измлада Богу датися, Феодосиемь того нарицаеть» содержит игру слов: «Феодосий (Θεοδόσιος, от θεός и δίδωμι) — «Богу датися» (Θεω δώσαι), ср.: «Отець нашь Феодосий предавъся Богу…» (31в) и здесь же, в непосредственном соседстве (27б), о Феодосии: «и благодать Божия с нимъ» (Бог и дать). Но «номинализм» ЖФ не исчерпывается этой игрой слов. В тексте ЖФ, входящем в состав Киево–Печерского Патерика, сказано о Феодосии: