Страница 13 из 15
С херувамом вчиних тя в горе святей Божией: был еси среде каменей огненных, был (отшелъ) еси ты непорочен во днех твоих, от него же дне создан еси, дондеже обретошася неправды (твоя) в тебе. От множества купли твоея наполнил еси сокровища твоя беззакония и согрешил еси (нan. беззак. и греховъ): и уязвлен еси от горы Божия… Сведе тя Херувим… от среды камыков огненных [89], вознесеся сердце твое в доброте твоей [90]: истле хитрость твоя с добротою твоею… Множества ради грехов… и неправд купли твоея, осквернил еси (осквернена суть) святая твоя: изведу огнь от среды твоея, сей снесть тя. И дам тя… прах на земли пред всеми видящими тя, и вси ведящии тебе во языцех возстенут no тебе. Пагуба учинен еси, и не будеши к тому в век (в вечное время) (Иез. 28, 2–19).
Слова: понеже вознесеся сердце твое, и рекл еси: аз есмь Бог, в селение Божие вселихся в сердце морстем, подходят и к человеку, говорящему: «Я — Христосъ», и к диаволу, который обитает в сердце морском, т. е. в сердце народа, подобно тому как Бог пребывает в сердцах святых своих. Народ обитает в сердце морском, т. е. в прелестях и превозношении века, равно как и в другом месте Бог говорит тому же народу: насытился еси, и отягчал (honorata, почтенъ) в сердцах морских (в сердце м.). В воде мнозе при(у)вождаху тя весленницы твои: ветр южный сокруши тя в сердце морстем (в с. моря силы твоея) (Иез. 27, 25–26).
Ты же человек еси, а не Бог. И диавол в человеке назван человеком, как сказал Господь в Евангелии: враг человек сие comвopu (Матф. 13, 28), — и пояснил: всеявый их есть диавол (Матф. 13, 39). Человек диавола не может быть Богом, почему к тому и другому подходят слова: ты… человек еси, а не Бог. Дал еси сердце твое яко сердце Божие. Еда премудрее ты еси Даниила? Под Даниилом разумеется все тело Церкви, потому что не может быть (человекомъ) греха мудрейший в делах жизни, так же как этот мудрее в своих делах, чем сыны света. Могут иметь эти слова также и частный смысл, потому что собственно царя Вавилонскаго смущает подобным образом Даниил, который, при помощи пророческаго духа и церковным величием, довел гордаго царя до исповедания Единаго Бога; который исповеданием Его совершенств и небесною мудростию разрушил суеверия Вавилона. Премудрии не наказаша тебе хитростию твоею. Ибо не только Даниил премудр, но и три отрока, которые своим твердым исповеданием Единаго Господа и в присутствии Того же Бога, привели в смущение царя и все царство его с самими богами их. Они же доныне, в общем смысле, разрушают светом истины, как внешния, так и внутренния дела того же Вавилона [91].
Еда хитростию твоею или смыслом твоим сотворил еси себе силу и… злато и сребро в сокровищах твоих? Еда во мнозей хитрости… и (или) в купли твоей умножил еси (тебе) силу твою? и вознесеся сердце твое в силе твоей. Ибо гордые и неблагодарные по отношению к благодеяниям всемогущаго Бога полагают, что могут совершить что либо своею силою и обогатиться мудростию, не зная того, что написано: ни легким meчение, ниже сильным брань, ниже мудрому хлеб (Еккл. 9, 11). И еще: еда прославится секира без секущаго ею (Ис. 10, 15). И подлинно, ни у мудрых нет богатства, ни у знающих благодати, ибо это не в нашей власти, но даруется Богом. Что (бо) имаши, его же неси приял? Аще же приял еси, что хвалишися, яко не приемь (1 Кор. 4, 7)? Еще: да не хвалится мудрый мудростию своею (Иер. 9, 23).
Того ради сия глаголет Господь: понеже дал еси сердце свое яко сердце Божие: сего ради се Аз наведу на тя чуждыя пагубы от язык: и извлекут мечи своя на тя, и на доброту хитрости твоея (Иез. 28, 6–7). Хотя эти слова могут иметь частный смысл, — тот, что цари века позволяют называт себя господами; однако и они относятся к роду. Ибо часто Бог приводит в Церковь иноплеменников и многих смертельно уязвляет; но также и путем скрытаго преследования (occulta persecutione) приводит многих от языков, дабы на них испытать народ свой, и умерщвляет злых чрез таковых же, напр. Маттафию.
И уязвят доброту твою в погубление. Ибо некоторые уязвляют не в погубление, но с надеждою на выздоровление.
И сведут тя, т. е. унизят: и умреши смертию язвеных в сердце морстем. He сказал бы уязвленному: умреши смертию язвеных, разве только потому, что он уязвляется и умирает не открыто, но находится в тех, в которых уязвляется. Еда речеши глаголя пред убивающими тя: Бог есмь аз? To есть, ужели наименованиями Божескаго свойства устрашишь тех, которым будешь предан, как плотски, так и духовно?
Ты же — человек, а не Бог, во множестве необрезаных погибнешь от рук чужеземцев: ибо Я сказал, говорит Господь. Здесь открыл, в каком смысле он называет себя Богом, — открыл, угрожая, что он погибнет от руки чужеземцев во множестве необрезанных, что может относиться только к тому, кто самому себе кажется обрезанным. Ибо царь Тирский мог бояться одной только смерти: как бы не умереть от обрезанных или вместе с ними.
И бысть слово Господне ко мне, глаголя: сыне человечь, возми плач на князя Тирска, и рцы ему: сия глаголет… Господь: ты еси печать уподобления… и венец доброты в сладости рая Божия (в раю Б.) был еси (Иез. 28, 11–13). Ужели рай сотворен был для диавола, так что он укоряется за то, что лишился рая? Человек был в сладостях рая, он есть печать уподобления, потому что создан по подобию Божию. Но о печати сказал рядом с добротою [92], подобно тому как чрез Аггея, когда братья его борются друг против друга, Бог обещает Церкви: Аз потрясу небом и землею… морем и сушею… и превращу колесницы и всадники. И снидут кони и всадницы их, кийждо во оружии (с мечем, in gladio) на брата своего. В той день, глаголет Господь Вседержитель, прииму тя Зоровавелю (сыне) Салафиилев, рабе мой (раба моего) и положу тя… печать, понеже тя избрах, глаголет Господь Вседержитель (Агг. 2, 22–24; Сир. 49, 13). Зорававель есть все тело, ибо нигде с тех пор мы не читаем, чтобы Зоровавель, будучи потрясен, поднялся над собою [93]. Он из колена Иудина и при Дарии заслужил чести построить Иерусалим. Он также прообразовательно основал дом Божий и совершил его, как говорит тот же Господь: руце Зоровавелевы основаша храм сей, и руце его совершат его (Зах. 4, 9).
Но что — печать, то и — венец красоты, как Бог обещает Церкви, говоря: узрят языцы правду твою, и царие славу твою, и прозовут тя именем новым (назовут имя твое), имже Господь наименует (еже Господь наименова)… Будеши (сие будетъ) венец доброты в руце Господни, и диадима царствия в руце Бога твоего. (Такожде, etiam) u (ты) не прозовешися… оставлен (оставленою): и земля твоя… не наречется пуста. Тебе… (такожде) прозовется (имя) воля моя, и земля твоя вселенная (Ис. 62, 2–4). Итак, человек есть печать уподобления и венец красоты, и часть его твердо пребывает в этой доброте Божественнаго подобия и сладостях рая, т. е. — Церкви; другая же часть, дабы она не имела вечной жизни, отделяется от древа жизни простертым между нею и им пламенным мечем (Быт. 3, 24). Ибо Адам, по слову Апостола, есть образ (сень, umbra) будущаго (Рим. 5, 14). Так и эти братья, Каин и Авель, на которых он разделился.
Всяким камением драгим украсился еси (вс. к. др. им. над. на себя); сардием и топазием, и смарагдом, и карбункулом и сапфиром и иасписом, сребром и златом и литрием, и ахатом и амефистом и хрисолифом, и вириллием, и онихом: и златом наполнил еси сокровища твоя и житницы твоя в тебе. Это относится и к диаволу, и к человеку. Ибо эти двенадцать камней и золото и серебро и все сокровища, будучи посланы, бывают привязаны к диаволу (diabolo abhaerent delegati). Наконец, имеешь надетым на себя, и еще: житницы твоя в тебе; подобно тому как тело Господне украшается святыми согласно обетованию Божию, говорящему: возведи окрест очи твои… виждь вся (всех сынов твоихъ)… собрашася и приидоша к тебе. Живу Аз, глаголет Господь, яко всеми ими… облечется и обложиши… ими (возложиши ихъ) яко утварию невеста (-рь сочетавшейся браком, novae nuptae), понеже пустая твоя и разсыпаная и падшая ныне утеснеют от обитающих (Ис. 49, 18). И в Апокалипсисе, тот же город построяется, в основаниях, из двенадцати камней. Всяким, — говорит, — драгим камением, и перечисляет двенадцать (Апок. 21, 19–20), дабы показать, что совершенство — в двенадцатикратном числе. Ибо вся елика сотвори (Богъ) добра (Быт. 1, 31), и диавол изменил употребление, a не природу сотвореннаго.