Страница 123 из 163
Мы должны уви–деть, что только тогда, когда это будет связано с отре–чением от Христа: словом ли или каким-то действи–ем (то есть свободным принятием антихриста); толь–ко тогда, когда христианин отречется от знамения своего Крещения, в таинстве которого он трижды от–рекался „сатаны и всех дел его, и всех ангел его, и всего служения его, и вся гордыни его“ и трижды сочетавался Христу; только тогда, когда он отречется от печати дара Духа Святаго, принятой на лоб и на руку в миропомазании, – число 666 действительно станет для него губительным. Оно и сейчас не явля–ется безопасным постольку, поскольку идет уже бе–совская игра со словом „зверь“. Но до тех пор, пока нам не объявлено, что именно такое отречение от Христа предполагает принятие нами карточки с чис–лом 666, мы должны видеть разницу между пропас–тью и стоянием у самой пропасти. Мощная современная техника и стремительное развитие беззакония в мире действительно подвели нас уже к краю этой пропасти, но это не есть еще сама пропасть. Это такая же разница, как разница между жизнью и смертью: между тем и другим рас–стояние – всего один шаг. Но сделать этот шаг рань–ше времени – значит погубить себя и других лю–дей. Призвать других людей раньше времени сде–лать этот выбор – значит призвать их к исповедничеству и мученичеству: любою ценою не принять эту карточку.
И, значит, допустить ту духовную сле–поту, которая ведет к утрате самого важного – рас–судительности. Святой Афанасий Великий говорит нам, что самое главное в богословии и в духовной жизни – именно чувство равновесия, с тем чтобы не уклониться ни вправо, ни влево и не потерять почву под ногами; и чтобы не было тревоги, не было паники, не было растерянности, то есть: не было жер–твенности там. где она не требуется. Дай Бог, чтобы мы понимали, что и самые духоносные старцы мо–гут иногда ошибаться. Не должно быть у нас слепо–го довлеющего авторитета. Как говорит преподоб–ный Серафим Саровский: „Когда я говорил от свое–го ума, то бывали ошибки“. А преподобный Силуан Афонский, приводя эти слова, говорит: „Ошибки мо–гут быть трагическими“. Это говорят о себе святые люди, которые для нас являются абсолютными авто–ритетами. Наступают времена больших испытаний для Цер–кви во всех отношениях: и внешних, и внутренних духовных, поэтому рассудительность, как говорят свя–тые отцы, должна явиться для нас главным духов–ным даром, ибо, не имея рассудительности, при всех прочих дарованиях мы можем направить и свое бла–городство, и всю свою силу не туда, куда нужно. Будем молить Господа о том, чтобы Он дал нам чистоту сердца, и мы сохранили ее (как те люди, ко–торые не осквернили своего поста), с тем чтобы ви–деть Бога.
И чтобы по милости Божией, по дару Цер–кви, которая имеет ум Христов, мы обрели спаситель–ную рассудительность и слышали слово Господне: „Бе–регитесь, чтобы кто не прельстил вас“ (Мф.24, 4)».[931]
Несмотря на то, что наши взаимоотношения с прот. Александром Шаргуновым нельзя назвать близкими, в этом вопросе у нас, кажется, нет разногласий. Похоже, что в только что процитированной проповеди есть почти все, что вызвало критические выпады прот. Георгия в мой адрес… Придется, видимо, прот. Георгию еще и о. Александра Шаргунова уличить в высокомерии…
Сам же диагност человеческих душ, конечно, исполнен подлинного смирения. Которое особенно ярко проявляет себя в такой, например, фразе: «Зараза не у нас, а у вас – в ваших больных головах и каменных сердцах».[932]
Занятно, что видя грехи там, где их нет, о. Георгий почему-то предполагает покаяние там, где его также нет: «Причина нескрываемо резкого тона кураевской брошюрки кроется в самооправдательном чувстве Кураева. Он признается: „И компьютер у меня всегда с собой… И в Интернете есть у меня своя страничка“».[933]
Честно скажу: я не считаю грехом то, что я пользуюсь компьютером, равно как и то, что работаю в Интернете. И ни каяться, ни «признаваться» в этом не намеревался. Впрочем, брошюры и газеты прот. Георгия также сверстаны на компьютере. И потому совсем уж непонятно – зачем о. Георгий делает вид, будто работа на компьютере есть грех, в котором можно лишь «оправдываться».
Впрочем, в одном, наверно, мне придется попробовать именно оправдаться… Не только о. Георгия, но и многих православных людей смущает моя манера шутить на лекциях или же заведомо разговорным тоном говорить о тех или или иных гранях церковной жизни и веры. Что ж, тут я прошу вас: потерпите на мне… Позвольте немного поюродствовать. Да, я заранее знаю, что те или иные мои «вольности» смутят некоторых православных. Но – именно православных. И соблазнятся эти православные обо мне, а не о Христе и не о нашей вере. Но лучше пусть церковные люди соблазняются обо мне, нежели нецерковные – о православии. Тем, кто корит меня тем, что я-де сею соблазн, я отвечаю: а не задумывались ли вы над тем, сколько соблазна посеяли «правильные» проповели «правильных» батюшек? Сколько подростков (да и взрослых людей) на многие годы были оттолкнуты от Церкви потому, что встретившийся им проповедник говорил высокой церковнославянской вязью, в которой эти ребята не узнали ничего понятного для них? Так что уж позвольте мне подвести их к церковному порогу теми средствами, что доступны мне… А затем уж вы сможете прививать им нормы благочестия – теми средствами, что знакомы вам…
Наконец, несколько сюжетов, имеющих богословское звучание.
По выводу прот. Георгия, «Для Кураева не авторитет Священные Синоды… Да что люди смертные, для Кураева и святые „Отцы заблуждались… ошибались… И старцы могут заблуждаться…“. Кураев даже приводит примеры „ошибок“ святых. Очевидно, что он или никогда не признавал святых Божиих, или это результат частого общения с протестантами (они ведь святых не почитают). Может ли истинный раб Божий во всеуслышание сказать об „ошибках“ святых? Никогда! Здесь Кураев поступает по отношению к Святой Церкви по хамски (весьма показательно для оценки – что такое Кураев)».[934]
Что ж, пусть прот. Георгий приглядится – кого именно он зачислил в хамы.
Святитель Марк Ефесский: «Какая нужда была бы во вселенских соборах, если бы каждый из учителей не мог бы ни в чем отступать от истины»[935]. «Человеку, хотя бы он и достиг верха святости, невозможно не погрешать, и особенно в таких предметах, о которых прежде не было исследования и не было дано отцами общего, соборного решения»[936].
Святитель Фотий Константинопольский: «Мало ли было затруднительных положений, которые вынуждали многих отцов частью неточно выражаться, частью говорить по применению к обстоятельствам при нападении врагов, а иное и по человеческому неведению, которому подпали и они. Если же иные и говорили неточно или по неизвестной нам причине уклонились даже от пути, но исследований не было и никто не вызывал их к дознанию истины: мы оставляем их в числе отцов точно также, как бы и не говорили они того, оставляем частью за знаменитость их жизни и славу добродетелей, частью за непорочность веры их в прочих отношениях, но не следуем тем словам их, где погрешили они».[937]
Святитель Василий Великий: «должно писаниями поверять то, что говорят учители и согласное с писанием принимать, а несогласное отвергать и всячески отвращаться тех, которые держатся такого учения» (о творениях св. Григория Чудотворца).[938] «Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю» (о св. Дионисии Александрийском).[939]
Преп. Варсонуфий объясняет ошибки у святых влиянием их прежнего окружения и образования. Каждый человек – даже святой – остается человеком своего времени и несет в себе некоторые предрассудки своего века, иногда не замечая их расхождения с Евангелием. Поскольку и пока это расхождение не замечено – оно и не может вмениться во грех. Однако, поясняет собеседник Варсонуфия преп. Иоанн, если бы такие Отцы помолились, чтобы Господь просветил их ум и по этим вопросам – неточностей удалось бы избежать: «они не просили Бога, чтобы Он открыл им, истинно ли сие учение, и потому Бог оставил их при собственном их разумении».[940]
Вообще «Православная Церковь никогда не ставила знака равенства между святостью и непогрешимостью» (Л. Успенский).[941] Но в одесской семинарии, кажется, учат иначе…
Еще один богословский сюжет: Прот. Георгий пишет: «46-е правило святых Апос–толов гласит: „Епископа, или пресвитера, прияв–ших крещение или жертву еретиков, извергати повелеваем. Кое бо согласие Христови с велиаром; или коя часть верному с неверным?“.65-е правило святых Апостолов гласит: „Аще кто из клира, или мирянин, в синагогу иудейскую или еретическую войдет помолитися: да будет и от чина священ–ного извержен, и отлучен от общения церковнаго“. Но что для Кураева церковные правила? Он попирает церковные правила, а ведь он как-никак в сане диакона. В своей брошюрке он приводит при–мер, как он посещает язычника и вкушает у него идоложертвенное. Причем, при этом спокойно за–мечает: „Вполне возможно, что плов, поставленный передо мной, изготовлен из того ягненка, который был принесен перед статуей Аполлона, то есть явля–ется „идоложертвенным“. Мы можем даже дога–дываться, что предлагаемая нам пища была как-то по-язычески освящена“. „Не опасно войти даже в языческое капище“ – утверждает „просвещенный“ диакон со свойственным ему свободным, вольным обращением рассуждает о серьезнейших вопросах… Он попирает церковные правила».[942]