Страница 24 из 25
Наконец, просматривая типы преступников, нельзя не заметить в лице их, во всей фигуре их некоей "Каиновой печати". Судебная медицина и психология говорят нам об искажения у них образа Божия, помрачении способностей и сил души, искалечении духовном. Но в преступниках грех только, как в фокусе, отражается сосредоточенно и выпукло. В нас же то же самое производит грех; но так как это нам обычно, то и не так заметно. Все же мы про себя самих хорошо видим, как греховность, например блудная страсть, туманит наш разум, делает его плохо восприимчивым и туго соображающим: чувство она искажает, заставляя приятное видеть в больном и для другого обидном, волю порабощает себе, распоряжаясь ею в своих целях. И такое господственное хозяйничанье в нас греха не только мы не считаем состоянием естественной ограниченности и несовершенства нашего; но им тяготимся, от него бежим, его очень нередко ненавидим: мы чувствует, что грех извращает, искажает, ухудшает нашу природу как духовную, так и телесную, являясь для не фактом насильническим, ей чуждым, её тяготящим. Милый, симпатичный человек чрез приложение грехов ко грехам становится каким-то звероподобным, диким, злобным, ненавистническим, с которым, как говорят, боязно на улице встретиться.
Нарушая в душе весь порядок её жизни, всю гармонию ее, извращая даже душу, грех не только не есть явление естественное, но совершенно ненормальное, не только ограниченность и недостаток природы, а её искажение. Поэтому он всегда сопровождается такими мучениями совести; поэтому он так настойчиво требует искупления чрез страдание; поэтому он уживается со всяким умственным уровнем. Грех не в уме только, а во всей душевной природе обитает и всю её свой власти подчиняет.
Он не низшая степень добра
Отсюда теперь становится понятным, что грех не есть лишь низшая степень добра или только недостаток добра, или возможное добро. Грех, или лучше зло, есть враг всякого добра, как равно и добро не совместимо со злом и его совершенно исключает. Никогда ни из какого зла не вырастало добра, и зло, развиваясь и совершенствуясь, порождало тоже лишь зло. Добро в самой низшей степени своего бытия заключает уже семена своего роста в громадное дерево; а зло в такой же степени своего бытия содержит протест против добра и стремление совершенно искоренить его, дабы не дать ему малейшей возможности развиться. Грех в таком же отношении находится к добру, в каком черное к белому. Во многих проявлениях греха человеческого обнаруживается не просто слабая, но злая воля, коварное, враждебное расположение, беззаконная страсть к запрещённому, неудержимая потребность к пороку. Можно ли назвать простым недостатком добра такие грехи человека, как жестокое, бесчеловечное убийство, глубокую ненависть, побуждающую человека причинять один только вред и зло врагу своему, самый грубый эгоизм, побуждающий человека преследовать только свои выгоды и цели?! При отрицательном понимании греха остается совершенно необъяснимым прогрессивное развитие зла в людях, ожесточение воли, происходящее вследствие многократного повторения известного греха...
Грех, следовательно, есть явление не низшего, сравнительно с добром, порядка, а ему противоположное.
Это, по апостолу, "иной закон, противоборствующий закону" добра. И из этого противоборствования исходя, и можно только дать понятие тому, что зовется у нас грехом.
Выяснение сущности его
Если добро есть стремление человека к светлому, чистому, истинному и прекрасному, то грех есть отклонение человека от этого и направление всего его существа в сторону мрачного, нравственно-тяжелого, злобного, ненавистинического. Если добро берет свое начало в Существе Божием, то грех порождается удалением человека от Бога. Если добро увеличивается и развивается по мере приближения человека к Богу и соответственно с этим приближением просветляет человека, успокаивает, и все силы его души приводит в стройную гармонию, то грех все далее и далее отводит человека от всего идеального, радостного. Божественного, все мрачнее и злобнее делает его душу и все более и более расстраивает в нем духовную красоту его. Если поэтому добро само но себе неминуемо приводит к Богу, к познанию и принятию Его, как это мы видели ранее (см. чтение IV), то грех также естественно наклоняет человека к атеизму (см. чтение V). И если, наконец, добро заключается в богоуподоблении, сознается человеком, как закон естества, и почитается, как должное, а поэтому дающее человеку нравственное удовлетворение и духовное счастье, то грех, говоря кратким, но выразительным изречением святого Иоанна Дамаскина, "есть уклонение от естественного к противоестественному, удаление волею, а не местом от Бога", т.е.
грех есть противление Богу, извращающее всю духовную природу человека; сознаваемое им как явление не должное, не нужное, а потому человека раздражающее и ведущее к духовному озверению...
Сила греха и заключение от неё к его виновнику
Несмотря на свою ненормальность, грех действует на душу человека с громаднейшей силой; он побуждает её к делам своим с принудительной настойчивостью и последовательностью. Только стоит человеку немного уступить греху, как он как бы вселяется в него и овладевает всем его существом, обращая его себе в раба. И совсем неохотно человек уступает греху: почти всегда он борется с ним, возмущается против него, но мало-помалу сдается перед ним, ему подчиняется. Знает человек и к каким дурным последствиям, для него вредным, для тела и души губительным, грех приводит - например, блудная страсть; но, по апостолу, не то доброе, что хочет, творит он, а то дурное, злое, чего не хочет, совершает. Поистине человек постоянно сознает себя рабом греха. Да и не только себя: и кругом себя, и в других людях, даже в животных он видит этот грех со всеми его следствиями. Он видит настоящее царство греха и невольно приходит к признанию за безусловную истину того, что весь мир во зле лежит, как говорит слово Божие (см. Ин. 5, 19). Размышляя далее над действиями повсюду царящего зла, человек невольно начинает видеть в нем некоторую разумность, целесообразность. Грех действует постоянно, начиная с воздействия на слабые стороны человека, прельщая его приятными удовольствиями или выгодами, отстраняя с поля его духовного зрения все, что могло бы человека оттолкнуть от греха и т.п.
Нередко на себе самом человек замечает действие греха не как понятия отвлеченного, а как силы живой, реальной: грех ему представляется идущим от подобного же человеку существа, стоящего как бы во главе царства греха и распоряжающегося им свободно и разумно... Так человек, вникая в силу греха и размышляя о ней, неминуемо приходит к принятию реально существующей злой живой силы, действующей наряду с доброй силой Бога, но ей противоборствующей и ей противной...
Что же это за сила? В древности в персидской религии и у древнехристианских еретиков - гностиков и манихеев эта злая сила признавалась за самостоятельное злое начало, равное Богу, - за злого Бога, от вечности наряду с добрым Богом существующего. Подобный дуализм иногда проглядывает и в некоторых современных учениях философских. Но он, безусловно, принят быть не может. Во-первых, существование рядом и одновременно двух Богов - доброго и злого, созидающего и разрушающего - никогда бы не могло привести к созданию мира и тем более той гармонии, которая в нем наблюдается: при постоянном их противоборстве друг другу в мире мог бы быть только хаос, беспорядок. Во-вторых, самостоятельное существование злого Бога освобождало бы человека от ответственности за грех: он грешил бы не по личному хотению, что сознают теперь все люди, а по необходимости... Ввиду этого необходимость, с одной стороны, признания бытия злой живой силы и невозможность, с другой стороны, допущения её как равнозначной и подобной доброму Богу ведут к принятию христианского учения о злом духе - о диаволе, некогда сотворенном от Бога высшем добром духе, а потом от Бога отпавшем и ставшем злым, о виновнике всего злого и начальнике или князе в царстве зла, так настойчиво, последовательно и разумно побуждающем человека ко греху.