Страница 15 из 25
"Когда я смотрю на лес, - рассказывает где-то Мопассан, я живо ощущаю его; я чувствую, как лес входит в меня: я сам становлюсь лесом" (Литературный распад. Кн. 2). Человек без самосознания себя личностью - только ветошь, только мыльный пузырь, былинка в поле. Но таковым никак не хочет сознать себя никто из людей, а поэтому и пантеист стремится, как-то невольно, не только к личному саморазвитию, но и к обращению всего природного на выражение и восполнение собственной личности. Если же у человека столь неудержимо сильна потребность быть личностью с собственным разумом и волей, то как человек может отказать в этом тому высшему Существу, которое он называет Богом, абсолютом, Высшей Субстанцией?! Если Бог есть высшее человека Существо, то он должен непременно иметь в себе то доброе, хорошее, что содержится и в человеке. Если проявление Божества - человек - не может себя не сознавать личностью, то как же он может не сознавать Личностью Того, проявлением Кого он себя считает? Человек-личность непременно требует и от Бога также личность, и уже, во всяком случае, не меньшую, чем человек. Если безличность, неразвитость личного самосознания обычно считается недостатком того или иного индивидуума, то так оно может быть признано за достоинство для Бога - Виновника бытия этого человека, отобразившего Себя в нем?..
Личность не только не ограничивает содержания понятия Бога, но расширяет его, увеличивая совершенство бытия. Личность - это полнота, а безличность - что-то неуловимое, даже несуществующее; личность - совершенство, безличность отсутствие самого необходимого; личность - жизнь, безличность - лишь просто существующее. Пантеизм боится приданием Божеству личности ограничить Его, как бесконечное. Это и было бы, если бы под бесконечным понималась какая-то неопределенность, безбрежная расплывчатость, а под личностью - лишь ограниченное местом и временем. Но наоборот под бесконечностью разумеется бытие, отрешенное от условий пространства и времени - этих необходимых форм всего конечного, ограниченного и несовершенного, а под личностью внутреннее устремление к раскрытию всего богатства собственного содержания, к самосознанию и самоопределению. Таким образом, личность в соединении с бесконечным дает бытие самое полное, самое совершенное, бытие в собственном смысле этого слова, т.е. Бога, Существо абсолютное и совершенное, Источник всякого бытия. Начало и Конец всего сущего, Личность разумную и самоопределяющуюся.
Конечно, понятие о Боге, как Личности, принадлежит религиям уже более совершенным и одухотворенным; в первобытных религиях оно настолько заслоено разными туманностями, что кажется совершенно отсутствующим или, по крайней мере, спорным. Некоторое разъяснение ему можно получить только вскрывши сущность языческого многобожия (политеизма).
Единобожие в язычестве
У нас доселе признавалось твердо установленным то положение, что в политеизме почитались многие боги без возвышения над ними какого-нибудь одного Божества; политеизм - это многобожие в подлинном смысле слова. Теперь более обстоятельное, чем прежде, изучение язычества, более углубленное проникновение во внутреннюю его сущность, в молитвы и ритуал его вскрыло новое положение, а именно, что и в язычестве при многобожии всегда возвышался над прочими богами какой-нибудь один Бог, как первый, как высший, как более их могущественный, как особенно пред ними чтимый. По словам известного исследователя древнейших религий Макса Мюллера, "ни в одном языке множественное число не предшествует единственному, - ни один человек не мог создать представления о нескольких богах ранее представления ободном Боге". И, основываясь на анализе религиозных представлений индусов древнейшей ведийской эпохи, он приходит к заключению, "что и при существовании многочисленного сонма богов каждому отдельному божеству, когда к нему обращаются с молитвенными призываниями, приписываются свойства не только верховного, но и единственного божества, при этом личные свойства и особенности отдельного бога превращаются в имена и атрибуты всеединого Божества.
Так в Ведах, древнейших религиозных книгах индусов, бог Варуна в обращенных к нему молитвах изображается как верховный и безграничный владыка мира, которому подчинены боги и все живущее, он единственный и равного ему нет... Но в молитвах, обращенных к другим божествам (Индре, Агни и т.п.), те же самые свойства усвояются и этим богам... С подобным явлением, - говорит проф. Смирнов, - мы встречаемся почти во всех древнейших религиях (Смирнов А.В., проф., прот. Курс истории религий. Казань, 1908).
Но помимо этого своеобразного монотеизма (единобожия), "диким народам присуще сознание, хотя и туманное, что над всею природою бесконечно возвышается какое-то неведомое единое Божество. У африканских народов весь культ сводится почти к почитанию фетишей, но и здесь часто выступает такое возвышенное представление о божестве, что многие путешественники и миссионеры находили у них более или менее ясно выраженный монотеизм" (О религии и религиях. СПб., 1909). В книге проф. Смирнова "Курс истории религий", приведены об этом в большом количестве свидетельства разных миссионеров и путешественников. Приведем здесь из них одно, очень характерное. Один миссионер о колах, живущих к западу от Калькутты в горах Индостана, пишет: "Я пришел к ним с прочно укрепившимся предубеждением относительно язычников, что они в своей совести не имеют никакого познания о бытии Бога как всемогущего и благого Творца и правителя мира и что то, что называют политеизмом, фетишизмом и демонизмом, исключает всякое познание о бытии благого Бога. Но когда я изучил мунда-кольский язык и познакомился со сказаниями этого народа, то нашел, что для них бытие единого благого Бога столь же понятно само собой, как и для нас, европейцев, когда мы говорим о Боге..." То же свидетельство об изначальности единобожия находим у другого историка религии - Отто Пфлейдерера.
Он "на основании более или менее вероятных заключений от известного к неизвестному" находит возможным утверждать, что "первоначальной формой религии" была "наивная вера каждого племени в своего особого племенного Бога... Для всех членов племени Бог их являлся единой высшей и в известном смысле - единственной божественной силой... Политеизм нигде не был первоначальной формой религии, и всегда являлся результатом исторического развития". И в политеизме богов "располагают в иерархическом порядке, создавая между ними нечто вроде феодальных отношений и подчиняя всех одному главе, царю богов, которым обыкновенно оказывается бог господствующей народности, столицы или существующей династии ..." (Там же.).
Чем религия становилась более совершенной и возвышенной, тем и представление о едином высшем Боге делалось яснее, отчетливее и сознательнее. "Чистый монотеизм встречаем только у евреев - в богооткровенной религии. Соответственно этому и понятие о Личности Божества развивалось и прочищалось от всяких наслоений и возводилось на должную высоту. И современный ум человека может Бога представить как только единого и личного. Самое понятие Бога, как Существа совершеннейшего, абсолютного, как полноты бытия в Себе Самом, как подателя жизни для личностей же, требует Бога только Личного и Единого. Существование наряду с Ним другого же, равного ему существа низводило бы Бога в разряд обычных существ, ограниченных, а не совершенных, а отказ Божеству в личности делало бы его ниже даже и человека и последнего лишало бы всякой религии, ибо в религиозные отношения человек, как личность, может входить только с себе же подобной личностью...
Троичность при единстве Божества
Существо личное есть непременно и живое; а живое постольку и живет, поскольку жизнь свою обнаруживает в проявлении себя вне, чрез общение свое с кем-либо другим, живым существом. Значит, личность для своей жизни требует бытия другой, ей подобной же личности и личный Бог невозможен при единстве своей личности. Но, с другой стороны, и единство Бога есть такое безусловное требование и понятия о Боге, и нашего ума, что отказаться от него никак невозможно. Вывод отсюда возможен исключительно лишь при предложении, что Бог един и в то же время не единоличен. Учение христианское о Триединстве Божества, таким образом, есть необходимейшее требование и понятие о Боге, и нашего ума, и с достаточной удовлетворительностью разрешает эту своего рода антиномию Божества. Для наилучшего раскрытия этого положения можно взять аналогию из духовной жизни человека. Человек, будучи творением Божества, по сказанию всех религий, является к Божеству близким, ему подобным, а по христианскому учению - образом и подобием Божиим. Значит, что в Божестве абсолютно, то в человеке относительно; следовательно, от фактов его духовной жизни вполне законно восходить к уяснению бытия Божия.