Христианос

ИСАЙЯ

Итак, у первых двух великих пророков, книги которых сохранились до наших дней, мы видим уже намеченными основные черты общепророческого учения. Они универсальны, для них все народы равны перед Богом и несут перед ним нравственную ответственность. Если Яхве попустил возвыситься Ассирии, то лишь потому, что она призвана быть «бичом Божиим». Амос говорит о Справедливости, как о непреложном законе нравственного миропорядка. Для него нет богов, кроме Яхве, и все мироздание в Его руках. Осия — вестник милосердия. Оба пророка отрицают веру в магию и ритуалы. Они утверждают, что никакие жреческие ухищрения не могут заменить выполнения закона Правды. Они возрождают старый принцип неизобразимости божества. В отличие от египтян и греков, они представляют Яхве слишком возвышенным, чтобы Он мог иметь земной облик. В этом корень их непримиримого иконоборчества.

Идеи Амоса и Осии были подхвачены и развиты в Иерусалиме пророком Исайей (ок. 740 г. до н.э.). Исайя не происходил из простого народа, как его предшественники. Он принадлежал к аристократической семье, близкой к царскому дому. Но он целиком проникся духом, который почерпнул из книг Амоса и Осии. Внимательно следя за политическими событиями в мире, он видел в них не бессмыслицу, а драму, полную значения и глубины. Яхве для него — абсолютный источник добра и святости, поэтому всякое уклонение от Его воли ввергает человечество в неисчислимые бедствия.

Когда он почувствовал в себе призвание стать народным трибуном и глашатаем Яхве, все его существо как бы переродилось. Он описывает, как огненный серафим коснулся уст его, и он получил дар пророчества. — Кого пошлю я? — спрашивает Яхве. И Пророк смело отвечает: «Вот я, пошли меня!»

Свою проповедь Исайя начал как и другие пророки с обличения внешнего культа. Он не отрицает его, но лишь хочет, чтобы видимое богослужение сочеталось с внутренним. Бог грозно вопрошает беспечный народ:

К чему мне множество жертв ваших?

Я пресыщен всесожжениями баранов…

Не приносите больше ненужных даров,

Для меня отвратительно ваше каждение.

Сколько бы вы не молились — я не слышу.

Ваши руки обагрены кровью,

Омойтесь, очиститесь,

Перестаньте делать зло,

Научитесь делать добро.

Когда в 727 г. на престол Иерусалимский вступил молодой, царь Езекия, Исайя стал его другом и помощником. Особенно возрос авторитет пророка, когда пало Северное царство, и все убедились в правоте суровых обличителей.

Политическое господство Ассирии между тем все больше, укреплялось. Пал Вавилон, покоритель Финикии, и только Египет мечтал о возврате своего былого могущества. Он подстрекал палестинских и финикийских царей на восстание против Ниневии. Но эти восстания неизменно кончались полным крахом. Военная машина Ассирии не знала в те годы преград. Все битвы и осады кончались ее торжеством, пытками пленных, угоном в чужие земли и победными пирами в столице ассирийских царей.

Исайя и его ученики постоянно стремились оградить Езекию от безнадежных авантюр. Но это им не всегда удавалось. Под давлением знати Езекия заключил союзы и договоры против Ассирии. Когда об этом стало известно в Ниневии, ассирийские полки, закованные в броню, со своей страшной осадной техникой, неотвратимые как судьба, двинулись к Иерусалиму. Только непредвиденное событие спасло город. Эпидемия, вспыхнувшая среди войска, заставила ассирийцев снять осаду.

В этот критический момент все взоры были обращены на Исайю, который ободрял и утешал осажденных. Но пророк все больше и больше проникался мыслью, что народ не созрел для принятия его учения. Ему начинало казаться, что он послан не просветить сердца людей, а, наоборот, ожесточить их и ослепить их глаза. Пророк все чаще и чаще обращает свой взор в будущее. Он говорит, что даже после неминуемой гибели царства сохранятся чистые и преданные правде люди, которые понесут его слово. Слово о Яхве, творце неба и земли, царе святости и справедливости будет проповедано всем народам. Тогда над землей воцарится не слабый царь, а истинный Мессия, Помазанник Божий. Наступит эра торжества радости и правды. Люди «перекуют свои мечи на орала», и наступит всеобщий мир.

Тогда волк будет жить рядом с ягненком,

И барс ляжет с козленком,

Лев и вол будут вместе,

И малое дитя будет водить их.

Эта светлая уверенность в конечном торжестве добра на земле одна из наиболее ярких черт в проповеди Исайи. Она слышится и в писаниях пророков следующего поколения–Аввакум вопрошает небо: «Почему злые торжествуют в этом мире? Почему страдает праведник?» И Яхве отвечает ему: «Праведный верою жив будет». Во мраке исторической ночи среди бурь и тревог только вера в неодолимость добра может служить маяком.

Пророк Софония в величественной поэме говорит о Суде над миром. Этот суд идет как ураган, как буря; он сметет с лица земли оскорбляющих Правду. Слова его поэмы легли в основу гимна «Диес ирэ», который мы слышим в Реквиеме.

В 608 г. долгожданное возмездие приходит. Десница Яхве над Ассирией. Она была лишь «палкой в его руке» и возгордилась, теперь настал день Суда. Несутся орды скифских всадников по берегам Ефрата, рушатся крепости, горят города. «Горе городу крови» — восклицает пророк Наум:

Слышно хлопанье бича и стук колес,

Ржание коней и грохот колесницы,

Все, услышав о гибели твоей,

Будут рукоплескать!

Ибо кто избежал злобы твоей?

Народы с таким же ликованием встретили весть о гибели Ниневии, как наши современники весть о падении гитлеровского Берлина.

ИЕРЕМИЯ

Фигура Иеремии — самая трагическая во всей плеяде пророков. Человек чуткий, ранимый, самоуглубленный, он вынужден был всю свою жизнь выступать в роли беспощадного судии; сам жрец, он вынужден был разоблачать жрецов; искренне любящий свой народ и отечество, он предрекал ему бедствия и, в конце концов, был объявлен изменником. Как бы против своей воли вступил он на свое поприще. «Проклят день, когда я родился! — восклицал он в отчаянии. — Зачем я вышел из чрева матери моей, чтобы видеть горе и страдание и кончить в позоре?» Он хотел бы утешать людей, но из–за их ослепления должен был проклинать.

Иеремия родился около 650 г. Он уже не застал Исайю. На его глазах в Иерусалиме наступила кровавая реакция. Преемник Езекии Менаше начал жестокое преследование пророков. В родном городе Анатоте молодому Иеремии под страхом смерти было запрещено выступать публично. Придя в Иерусалим, он ужаснулся тому, что творилось там. «Встань, — говорил ему Яхве, — и скажи им все, что Я повелю тебе».

Он видел, как повсюду восстанавливаются языческие алтари, которые разрушены во дни Исайи, видел, как прорицатели Ваала пугают народ небесными знамениями. Он не мог больше молчать и обрушился с горьким сарказмом на идолопоклонников.

Не учитесь путям язычников!

Не страшитесь знамений небесных!

Обычаи язычников — пустота.

Вырубают дерево в лесу,

Обделывают его руками плотников топором,

Покрывают серебром и золотом,

Прикрепляют гвоздями и молотком,

Чтобы не шаталось…

Не бойтесь их,

Они не могут причинить зла,

И добра сделать не в силах.

Богам политеизма Иеремия противопоставляет Яхве.

Яхве есть истина.

Он есть Бог живой, Царь вечный…

Он создал землю силою Своею

И разумом Своим распростер небеса.

По гласу Его шумят воды в небе,

Он возводит облака от краев земли…

Одно время пророк надеялся, что, если среди народа господствует суеверие, его меньше среди высших, образованных классов. Он хотел видеть в них подлинных вождей народа, но его постигло глубокое разочарование.

Особенно поразил его моральный упадок господствующих классов. «Это откормленные жеребцы, — говорил пророк, глядя на столичных кутил, — каждый из них ржет на жену другого». Люди, которые официально представляли религию, приводят Иеремию в ужас. «Пророк и священник лицемерны, — сетует он. — Сердце во мне раздирается… Плачет земля от проклятия».

Часто, стоя у городских ворот, где проходило много людей, или у дома какого–нибудь богача или даже царского дворца, Иеремия восклицал: «Горе тому, кто строит свой дом на неправде и башни свои на беззаконии!.. Глаза твои и сердце обращены лишь к корысти, насилию и грабежу… Этот город должен быть наказан, ибо в нем всяческое угнетение».