Христианос

Я знал много людей, которые имели длительный оккультный опыт (через спиритизм и пр.), и все они несли очень тяжелые последствия в жизни. Вы пропитались этим, как человек в цеху пропитывается запахом краски. Придется долгое время проветривать душу. Если Вы хотите идти вверх, а не плутать по болотам, нужно выбираться на твердую дорогу. Она дана нам в Евангелии, которое может привести душу к общению с живым Христом. Он не покинул мир, а находится в нем. Только Он может повести нас вверх. Только Его любовь может излечить от последствий общения с туманом. Уже то, что Вы увидели себя (и ужаснулись), показывает, что Он продолжает в Вас Свою незримую работу. Без этого обнажения корней ничего нельзя продолжить. Увидеть себя порой горько, как это случилось с Вами. Но, если Вы не измените выбранному курсу, это поможет выбраться на следующую ступень. Он изгоняет всю нечисть из глубин. Недаром Он исцелял бесноватых. Все мы больны, так или иначе, но Он чаш Друг и наш .Врач. Себя не надо ненавидеть. Такая ненависть рождается от скрытой гордости. Лекарство от нее — смирение. Смирение это открытость сердца к Его воле, открытость к другим людям. Освобождение от болезненной зацикленности на себе, от самости, от «ячества». Нужна не ненависть к злу, а любовь ко Христу, к той Любви, Которая нас готова спасти. С ней придет и отвержение зла, но без самоотрицания, самопожирания.

Эта внутренняя работа неотделима от практического служения, от отношения к людям (не они для меня, а я для них). Отвергни себя, — говорит Христос, — но не в смысле зачеркни, а в том смысле, чтобы отдача стала главной целью. Без этого по Его пути невозможно идти. Я буду молиться за Вас, чтобы Ваше просветление и исцеление шло успешнее. Главное — не поддавайтесь отчаянию, это грех неблагодарности. Он нашел Вас, вывел и теперь не бросит, если Вы сами Ему не измените. Вера и верность родные слова.

Простите за схематизм письма. Но иначе написать трудно.

До возможной встречи.

Ваш пр. А. М.

Христианство и империя

12–ая лекция из цикла «История мировой духовной культуры», прочитанная 29 апреля 1990 года.

… Итак, мы говорили о сложных отношениях между Церковью и империей. Римская империя это своеобразное государство, которое обнимало народы самых различных культур, включало в себя и Сирийский Восток и Латинскую (латинизированную) Африку, и Галлию — будущую Францию, и Британские острова, и Сирию, Малую Азию, Грецию, Палестину — все это, кончая африканским Египтом, составляло своеобразный мир — Orbis Romano — Римский Круг. И этот Orbis Romano — сыграл промыслительную провиденциальную роль в утверждении и распространении христианства. Когда мы беседовали об апостоле Павле, я вам рассказывал о той мощной сети прекрасных шоссейных дорог, которые пересекали всю Римскую империю — от северных морей до африканского побережья. Мало того, единый язык, унаследованный от эллинизма — хорине — греческий диалект, тоже способствовал пониманию и объединению. Ибо в Риме говорили на этом языке, т. е. знали этот язык почти все, и в Египте говорили на этом языке, и в Палестине и в Сирии, и в Галлии, и в Испании. И человек, имевший римское гражданство (но далеко не все население имело римское гражданство), был привилегированным и в любой части империи он пользовался одинаковыми правами. Рим соединил Восток и Запад — в той части цивилизованного мира, которая является основанием нашей европейской культуры.

И поэтому многие отцы Церкви подчеркивали, что не случайно Господь Иисус родился именно в правление императора Августа. Именно при Августе империя пришла к стабилизации и стала единым большим организмом. Надо отметить, что Рим не навязывал ни своих богов, ни своего образа жизни, тем народам, которые входили в империю, таким образом, сохранялись национальные различия и традиции. Каждая часть империи жила по–своему, хотя, нечто их объединяло. И до наших дней этот образец сохранил свою привлекательность, и впоследствии, неслучайно, что даже Западная Церковь, как общественный организм, ориентировалась на опыт Древнего Рима. Каков же опыт древнего Рима, каково его наследие? Кратко это можно сформулировать так: единство в многообразии (без нивелировки) и правовое государство. Конечно, вы можете возразить, что Древний Рим, о котором рассказывают такие ужасы, которым управляли такие жестокие государи, не может быть назван правовым государством. Тем не менее, Римская империя была правовым государством, не хуже, чем многие государства нашего времени, хотя это было две тысячи лет тому назад, но сама идея закона, привычка к тому, что закон есть закон, она восходит именно к Риму.

Один современный политический деятель сказал, что страшно жить в государстве, которым управляют не законы, а люди. Это глубокая мысль. И в Риме, конечно, не редко управляли люди, но все–таки они не могли аннулировать этой власти закона, которая как бы пронизывала всю империю. И сегодня любой юрист, адвокат, прокурор, со студенческой скамьи начинает свой путь с изучения Римского Права. Любое Право XX века основывается на тех азах, которые были созданы римскими правоведами. Я останавливаюсь на этом потому, что латинское христианство усвоило, так сказать, римские принципы. Римляне любили порядок. Любимым словом в Риме было слово concordia — согласие. Так вот, именно поэтому епископ в Риме оказался центром согласия, когда Церковь начали раздирать конфликты. Я вам говорил, что Климент Римский — второй епископ Рима, написавший в 90–х годах послание к Коринфянам, выступил как поборник конкордии — согласия, порядка, законности внутри Церкви.

Хотя, многие говорят, что Церковь — это свободный союз духовно свободных людей, какие тут могут быть законы? Но Церковь — это организм богочеловеческий, включающий в себя несколько аспектов — не только таинственный, божественный, но и аспект земной, человеческий, социальный. И как всякий организм, Церковь должна иметь структуру и порядок. И структура и порядок были усвоены Римом. Конечно, это наложило определенный отпечаток на мышление и дух Западного христианства, и в окружных посланиях римских епископов мы до сих пор ощущаем кристальность, лаконичность, и в то же время, некоторую юридичность. До сих пор сохранились в лексиконе официальной западной церковной документации такие слова, как, скажем, посягать на права Бога, на Божии права. Понятно, что здесь имеют ввиду авторы посланий, но можно проследить, откуда проистекает вот это, немножко странное, представление о «правах Божиих».

Древний римлянин относился к миру, как к чему–то таинственному. Он не успел проникнуться верой греков в человекоподобных богов, которые создали чарующий мир насельников Олимпа. Для римлян боги олицетворялись с фетишами, например, Марс — с копьем. И лишь позднее римляне заимствовали у греков статуи и мифологию. Почему это так? Потому что римлянин почитал священное в конкретных вещах, в природе. И в силу этого обстоятельства религиозность западного христианина с самого начала была очень конкретной.

Мы знаем, что и на Западе и на Востоке перед Святой Чашей Евхаристии благоговеют и благоговели все христиане. Но именно на Западе возникла традиция молитвенного размышления перед Святыми Дарами. Почитание именно Святых Даров, как видимого воплощения Божьего присутствия. Я еще раз подчеркиваю, что мы также чтим Святые Дары — когда выносится Чаша с освященными Дарами, каждый православный христианин перед ней преклоняется, но только в западной католической традиции мы находим молитву перед престолом, на котором стоят Святые Дары — уединенную или же общинную, безмолвную молитву. Во времена раннего христианства на Западе не возникали ереси — это очень интересная черта. Она связана с тем, что римлянин был практиком, он не был склонен к метафизике, к каким–то абстрактным рассуждениям. Все римские философы были практиками. Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий — все они писали на жизненные темы. Мало кто из них углублялся в заоблачные какие–то проблемы. Также и латинские христиане не уходили в тайны догматики, и у них не возникало искушение как–то превратно истолковать Евангельское провозвестие. Поэтому все великие ереси, которые потрясали христианский мир, родились на востоке — преимущественно в Египте и в Сирии, и в Малой Азии.