Каломирос А.

XI. БОГ ПОРУГАЕМ НЕ БЫВАЕТ

Но да поймут же все те, кто с такой легкостью говорит о соединении церквей, что единство Церкви есть таинственный дар Божественного присутствия. Оно не приходит через решения конференций; оно либо существует, либо нет. Никакое человеческое решение не может принудить Бога.

Конечно, внешнее соединение может состояться, и все — протестанты, католики и православные — могут заявить, что мы, наконец, стали единой церковью и можем поминать Папу Римского, а тот может поминать Патриарха Константинопольского. Если мы все согласимся на единую “минимальную истину”, на единый упрощенный символ веры, и если некоторые другие вопросы будут улажены, то союз возможен. Это будет законная и внешне основательная система, но это будет система, не имеющая никакого отношения к Церкви Христовой, даже если все ее внешнее устройство будет напоминать Церковь. Бог поругаем не бывает [32]. Бог не приходит к людям, если они не создают условий для Его присутствия.

Церковь Христова никогда не являлась человеческой системой. Церковь рождена, а не сотворена. В результате дискуссий люди могут создать нечто, чему они могут присвоить имя “Церковь”. Но это изделие будет чем-то безжизненным. Живая Церковь не будет иметь к нему никакого отношения.

А то, много ли останется истинных христиан, не имеет значения, даже если их можно будет перечесть на пальцах одной руки. Они пребудут носителями Предания, которое они не просто изучали, но которым они жили, приобретая живой опыт. Христиане живут в Предании, как в родной стихии, как рыба в воде.

Давайте же, все истинно верующие в Бога, прекратим говорить о соединении “церквей”. Церковь не признает соединения, потому что она никогда не распадалась. Люди покидают ее, хотя при этом они могут сохранять многие ее внешние признаки. Давайте же, все любящие Бога, возвратимся к Церкви и смиримся, дабы нам войти в нее, потому что врата ее узки и нужно очень низко пригнуться, чтобы пройти.

XII. НЕПОГРЕШИМЫЙ КРИТЕРИЙ

Однако, в хаосе и лицемерии современного мира нелегко распознать Церковь Христову и приблизиться к ней, потому что для церкви недостаточно называться Православной для того, чтобы являться таковой в действительности. К несчастью, отступничество существует даже под православным подрясником, и под православными куполами, и среди исповедующих Православие людей. И это совсем не ново. Церковь была с этим знакома с самых первых своих дней, но сейчас отступничество достигло невиданных размеров.

Мы должны научиться распознавать Церковь за внешними формами. Что касается внешности, то в Православной Церкви сегодня и внешне преобладают путаница и хаос. Каждый — ученый или неученый, верующий ли неверующий — имеет свой собственный взгляд на то, что такое Христианство или Православие, и фанатично защищает этот взгляд. И в этой буре невозможно отыскать свой курс, не имея компаса. Существует единственный непогрешимый критерий — следование Преданию. Там, где Предание сохранено живым и чистым, без искажения и изменения со времен апостолов, и где все верующие — епископы, священники и миряне — живут этим Преданием и передают его другим, там и существует Православная Церковь, и члены ее составляют Тело Христово. Все же остальные священники или миряне, которые претендуют на имя православных, но не хотят следовать живому вековому Преданию, суть самозванцы; они — плевелы на поле Христовом.

Сегодня плевел множество, а колосьев совсем немного. Но поле это �

Живое Предание не было уничтожено, потому что Сам Христос своими устами обетовал Церкви, что врата адовы не одолеют ее; а Божии уста не лгут. Те, которые ведут исследования, пытаясь отыскать Предание Христианской Церкви первых веков до раскола, дабы последовать ему, признают, что они потеряли нить Предания. Но им не удастся найти ее, как бы они ни активизировали свои исследования, потому что Предание есть нечто живое и передающееся, как жизнь, от живого к живому. Оно не является чем-то, что можно открыть в ходе научных исследований, так же как оно не является чем-то познаваемым умом.

Предание существует и пребудет до конца мира сего. Но отыскать его с каждым уходящим днем все труднее и труднее. Каждый прошедший день навешивает на древо Православия все новые украшения, и таким образом люди запутываются и не понимают, где находится истина.

XIII. КОВЧЕГ

Когда-нибудь, рано или поздно, никто не знает точно когда, “церкви” и религии соединятся. В этом хаосе лжи даже избранные окажутся в опасности сбиться со своего пути. Время это будет эпохой антихриста.

Как и когда придет антихрист, сказать не может никто. И неизвестно, многие ли смогут узнать его, когда он придет, потому что он явится как благотворитель человечества.

Согласно критериям мира сего, такое развитие человечества просто замечательно. Но согласно христианскому критерию, это развитие ведет к разрушению.

Но христиан это не удивляет и не пугает. Они знают, что мир сам по себе проклят. И поэтому Христос не стал молиться о мире сем: Не о всем мире молю [33]. Властелин мира сего — диавол, а он был человекоубийца от начала [34].

Гибель постигнет мир на вершине славы, на вершине самомнения, на самом верху башни Вавилонской, когда человек, наконец, придет к осуществлению своего древнейшего желания — стать богом своими собственными силами, оставив Бога в стороне. Когда приидет Сын Человеческий, Он застанет человека исполненным славы своего сатанинского безумия.

Бог не требует от христиан спасать мир. Любая предпринятая частью христиан попытка изменить курс мировой истории была бы тщетной и нелепой. Мир — это тонущий корабль; он тонет, потому что сама его конструкция гнилая. Бог не требует от христиан спасать корабль, но Он заповедует спасать как можно больше жертв кораблекрушения.

Новый Ноев Ковчег, Церковь Христова, плывет мимо места кораблекрушения. Все, кто желает быть вытащенным из воды, должны искать прибежища в ней. Но чтобы обрести убежище, им надо пожертвовать миром, не столько географически, сколько по существу. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас [35].

Но вот здесь-то и начинаются трудности. Как отказаться от мира, когда ты связан с ним всей своей жизнью? Ответ на этот вопрос не является целью данной книги. Ответ можно найти в Священном Писании и у отцов. С другой стороны, вся жизнь во Христе есть борьба за свободу от мира, от “Египта” страстей, и за убежище в ковчеге Церкви.

Но когда приблизится век антихриста, даже ковчег Церкви будет трудно распознать. Многие скажут: “Смотрите, здесь Христос”, — или: “Христос там”, — но они будут лживыми пророками.

Там и сям лишь маленькие группы из верующих со священником по-прежнему буду сохранять истинное живое Предание.

В те дни даже избранные окажутся в опасности быть сбитыми с пути. Нужно много мужества, чтобы принять сторону горстки людей и пойти против течения, с опасностью быть осмеянным “деловыми людьми” и быть оскорбленным сильными мира сего. Нужно много мудрости, чтобы разглядеть истину именно там, где весь мир видит бессмыслицу и тупость. Кроме того, приверженцы лжи будут иметь на своей стороне чудеса, о которых диавол просил Христа в пустыне, чудеса и знамения лжепророков и лжехристов. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных [36]. Многие ли смогут найти свой путь, когда все маяки будут вести не туда? Тогда лишь претерпевший до конца спасется [37].

XIV. МАСКИ

Ныне же пусть все желающие быть рядом со Христом поспешат приобрести рассуждение, дабы наперед распознать лжепророков и лжехристов. И пусть они облекутся во всеоружие веры, так чтобы они смогли сокрушить всех этих лжецов и их последователей.

Ибо наш век — век лукавый, когда ложь замаскирована, а яд подается посыпанным сахарной пудрой, когда дороги полны сетей и умело сокрытых ям. Кто будет введен в заблуждение внешними формами, тот пропал.

Мы должны научиться распознавать Церковь в мире, ибо судьба Церкви — это одно, а судьба мира — совсем другое. Мы должны быть так же полны недоверия к миру, как мы исполнены верою в Церковь; так же питать ненависть к миру (не к людям, а к миру), как мы питаем любовь к Церкви; так же быть исполнены пессимизма относительно мира сего, как мы исполнены оптимизма относительно Церкви.