Каломирос А.

VII. СОЮЗ РЕЛИГИЙ

Глядя на все это, приходишь к осознанию того, что в человечестве, которое не заботится более ни о чем, кроме собственного спокойствия, основанного не на чем-либо священном и святом, а лишь на материальных интересах, — в этом мире прагматических людей, которые рассматривают любые дискуссии об Истине как бесполезную болтовню, — соединение церквей представляется делом не только не трудным, но, напротив, даже неизбежным. Более того, я полагаю, что неизбежно не только соединение так называемых христианских церквей, но и соединение всех религий вообще.

Антихрист не допустит разногласий в своем царстве; он не потерпит религий и перебранок по религиозным вопросам. Он, как Бог, воссядет в храме Божием, и все люди земли поклонятся ему, потому что дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни [24]. Тогда для этих людей, чьи имена не написаны в книге жизни, будет существовать одна религия — религия антихриста.

И сейчас уже есть образчики религий, готовых оценить и признать все существующие вероисповедания; это — предтечи религии антихриста. Одна из таких религий — свободное масонство. Им уже охвачены наиболее прогрессивные мировые лидеры. Со своим синкретизмом [25] оно способно примирить в умах глупцов все религиозные противоречия человечества и преодолеть на пути к союзу все барьеры и трудности, которые встретят различные церкви. В самом деле, зачем прикладываются такие большие усилия к отысканию приемлемого разрешения догматических и прочих противоречий между различными христианскими вероисповеданиями, а в дальнейшем и между различными религиями, как не ради продвижения прямо к союзу религий — некоему виду свободного масонства?

И, понимая это, большинство современных религиозных лидеров, по крайней мере, самых “великих” и “важных”, поспешили (будучи прогрессивными) стать масонами; что не мешает им носить рясы или облачения и служить свои литургии. Ведь, поскольку миряне еще не вполне готовы, необходимо придерживаться старых форм и продвигаться сначала к соединению церквей, а затем и к соединению религий.

VIII. ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ

Все это — события не столь отдаленного будущего. Вот почему Господь вопрошает, найдет ли Он верных, когда вновь придет на землю. Но Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле?[26]

Взгляд в прошлое научит нас правильному пониманию развития дел церковных, которое происходило в прошлом и последует в будущем.

Первые попытки византийских императоров соединиться с папским заблуждением, к счастью, были пресечены сопротивлением этому народа и завоеванием Византии турками. Но как только греческий народ обрел национальную независимость, прежнее искушение вновь постучалось в дверь. Вначале верующие греки, люди традиций, противились процессу европеизации. Но они были безграмотны, и, хотя они проливали кровь за свободу своей страны, их быстро отпихнули в сторону новоявленные грамотеи, которые, наряду с самомнением, порожденным полузнанием, имели власть при дворе короля Оттона[27]. “Это привело к деградации отечества и религии, которая ныне расшатывается людьми безрелигиозными. Во время турецкой оккупации ни один камень старинных храмов не был потревожен. Но эти обманщики соединились в своих интересах с прогнившими фанариотами[28] и прогнившими подобными им в Европе и испортили наши монастыри и церкви, одни осквернив, а другие превратив в конюшни. Этим занимаются у нас многие подобные им священники и миряне, военные и политики. Несмотря на проливаемую нами кровь, мы находимся в опасность потерять землю отцов наших и нашу веру” (Макриянис, “Воспоминания”, стр. 398).

Эти интеллектуалы-самоучки глумились над греческим народом со страстностью фельетонистов пятых полос. Они презирали их язык, их обычаи и манеры, их образ мышления.

Чтобы поразить Церковь в самое сердце, они ударили по ее монастырям. Одни монастыри закрыли, конфисковали собственность других, а в третьи послали “прогрессивных” игуменов, которые разрушали их быстрее, чем обоюдоострый меч государства.

Лишенная своих монастырей, с порабощенными государством епископами, Церковь превратились в виноградник без ограды. Народное образование ушло из рук Церкви и попало в руки гуманистического государства, которое, при всей своей притворной любви ко греко-христианской цивилизации, было и остается совершенно языческим. Все начало подстраиваться под вкусы нуворишей [29] и провинциального афинского общества.

Церковное служение стало вырождаться в нечто все более мирское. Византийская музыка стала европеизироваться и деградировать в четырехсоставную оперную гармонию. В глазах дам из “высшего” общества иконы стали выглядеть слишком строгими и уродливыми. Дамы желали “сладких Иисусов”, исполненных снисхождения к их беззакониям, неспособных вызывать страх и благоговение. Бороды и длинные волосы духовенства стали мешать им, и священнослужители, отвечая запросам современного общества, начали холить себя. Смиренную освященную маленькую свечку, настраивавшую на покаянный дух, заменили лампы Эдисона, делая храм похожим на величественную залу, подходящую для свадебных торжеств и официальных церемоний правящих верхов.

Но это было еще не все. Не только начальное и среднее, но также и высшее образование ушло из рук Церкви.

И, как плевелы, в Церкви произросли богословы, чьи умы были забиты многими философскими теориями протестантского или римского происхождения, и в чьих сердцах не было живого Православия.

Эти люди были неспособны увидеть той бездны, которая отделяет Восточную Церковь от Западных церквей. Они считали это разделение лишь вопросом догматических формулировок, а не существенным вопросом жизни. Жизнь во Христе для них была совокупностью эмоциональных состояний и этических действий, совсем такой же, какой она виделась западным людям. Откровение (внутренне видение) Бога, живой опыт присутствия Христа и пребывание во Святом Духе, т.е. вселение Истины в сердце человеческое, было неведомо им. Когда они говорили об истине, они имели в виду нарезанную и засушенную догму. Догма для них, однако, как и для западных, была отдельным миром интеллектуальных формул, довольно обременительных, значимость которых, после разрыва между жизнью и верою, они были неспособны оценить.

Как мы видим, основания, на которых даже наши благонамеренные богословы собирались строить защиту своего Православия, были внутренне прогнившими. Становится страшно, когда понимаешь, что вся современна греческая религиозная жизнь построена на этом прогнившем фундаменте. В свое время благочестие народа брало начало из монастырей, являвшихся духовным оплотом и путеводителем. В Греческом Королевстве появилось благочестие, основание коему положили богословы, миряне и клирики, описанные нами выше. Эти богословы, подражающие западным образцам, организовали братства и христианские союзы и взяли дело проповеди и катехизации в свои руки. И если раньше местное благочестие имело своим центром монастырь и приходских священников, и христианин местности А ничем не отличался от христианина местности В, поскольку оба они были чадами одной и той же Православной Церкви, то теперь богословы организовали фракции; и сегодня в одной и той же местности есть христиане фракции А и христиане фракции В, постоянно соперничающие и не доверяющие друг другу, разделенные, но не понимающие того, в чем состоят их разногласия. Но несмотря на ненависть и взаимные раздоры, в отношении западных фракций они согласны, что “существует намного больше того, что объединяет нас, чем того, что нас разъединяет”, и что “мы должны смотреть на то, что объединяет нас, и обходить то, что нас разделяет”.

Иначе говоря, союз и любовь с западными “братьями” (которых они никогда не видели и не знали) им видится гораздо более легко достижимым, чем со своими соотечественниками и соседями, которых они видят ежедневно и которых знают. Как было сказано, современные люди трудятся ради любви к человеку, некоей абстрактной любви к человечеству, будучи в то же самое время не способны любить своего ближнего.

IX. ВОПРОС СТАРОГО СТИЛЯ

В этой атмосфере вырождения, в результате давления со стороны государства, Греческая Церковь неожиданно сделала первый шаг навстречу папе — приняла папский календарь.

К несчастью, очень немногие поняли значение этого вопроса “старого стиля”, как его называют. Большинство приписывают сопротивление старостильников узости мышления необразованных людей. это является еще одним признаком глубокого презрения, которое самодовольные образованные люди питали к неучам. Но чтобы противостать так, как они это сделали, эти неучи должны были иметь религиозную ревность (а что они еще имели кроме этого!?) и духовную озабоченность, столь редко встречающуюся среди безразличных к истине масс, которые, не понимая истинного значения проблемы, последовали за большинством иерархов.