Каломирос А.

Для Бога не останется места в сердцах людей. И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь[46]. Источник жизни не найдет более себе места среди подавляющего большинства людей; Евангелие будет проповедано всему человечеству, во свидетельство всем народам. Все узнают его, и почти все по сути отвергнут его.

В роскоши городов, среди творений человеческого мозга, знамений и чудес антихриста будут вращаться человеческие существа — безжизненные мертвецы, думающие, что они живут жизнью самой интенсивной из когда-либо возможных, но на самом деле исступленно кусающие свою собственную плоть.

XXV. ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Говорят, что папа смотрит на будущее человечества с оптимизмом. И конечно же, он должен быть оптимистом! Человечество стало тем, о чем он мечтал веками. Пусть же он восхищается делом рук своих.

Все эти ученые, умные и представительные люди — его ученики. Он первый учил их арифметике и грамоте. Он познакомил их с Аристотелем. Он научил их философии, когда они были еще варварами. Ему они обязаны своей цивилизацией.

Папство не проповедовало Христианство. Оно ни внешне, ни внутренне не имело ничего общего с галилейскими рыбаками. Папство принесло европейцам цивилизацию. Если кто и имеет право говорить о греко-христианской цивилизации, так это папство.

Но какое отношение Христианство имеет к цивилизации? Какое отношение может иметь религия, которая говорит: мы не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем, — к цивилизации, цель которой — путем человеческих усилий устроиться как можно комфортабельнее во граде земном?

Однако, если внимательно рассмотреть проповеди и устремления большинства “христиан”, то увидишь, что они заботятся не столько о славе Церкви, сколько о славе цивилизации.

Таких “христиан” мир принимает и понимает, потому что, в сущности, у него с ними одинаковые цели. А других, тех, которые говорят не о греко-христианской цивилизации, а о монашестве, о подвигах, о молитве, для которых насущный хлеб есть постоянное стремление ко граду грядущему, — их мир ненавидит, потому что не признает их за своих. Первых он характеризует как истинно религиозных людей, а последних — как чересчур ревностных религиозных фанатиков, отрицателей жизни.

Сходство, существующее между взглядами православных, говорящих о греко-христианской цивилизации, и взглядами папистов — удивительное. У них одинаковый образ мыслей, одинаковые цели, одинаковое безразличие к истине и к мистической жизни. Их “христианство” есть лишь нечто поверхностное, некое мировоззрение, призванное заполнить пробелы в их сознании и сделать их земное существование еще более комфортабельным.

Такие “христиане”, которые всегда готовы пойти на компромисс, чтобы иметь на своей стороне большинство, никогда не переведутся.

Они, так же как папа, оптимистичны по поводу будущего человечества, и этим оправдываются. Потому что и папа, и они подвизаются в строительстве цивилизации; и к их великой радости цивилизация строится и будет строиться с каждым днем все успешнее. Она станет цивилизацией, которая будет уважать ценности, поскольку цивилизация без ценностей невозможна, а ценности являются ценностями, поскольку они полезны для общества. Но ценности не защитят человеческие сердца от проникновения смерти. Потому что ценности — это жертвы, приносимые идолу по имени Человек; они не являются приношениями для служения Богу.

XXVI. ТРУДНЫЙ ПУТЬ

Все написанное здесь не адресовано ни миру, ни таким “христианам”. Это адресовано тем немногим избранным, которые в последние времена сами окажутся в опасности быть обманутыми.

В христианских организациях, в папизме и протестантизме есть души, искренне жаждущие Бога и взыскующие грядущего града. Но их окружение и наставники не дают им найти путь, к которому стремятся их сердца.

Эти немногие избранные должны быть осторожны, очень осторожны. диавол не всегда действует как диавол; чаще он является в виде ангела света. Он проповедует христианство лишь слегка отличающееся от подлинного, и с помощью этой уловки он уловил в свои сети намного больше людей, чем захватил бы, наслав целую армию атеистов и Диоклитианов[47].

Он клевещет на верующих, называя их нетерпимыми, узкомыслящими людьми, фанатиками, поклонниками буквы. Таким способом он воздвиг на Церковь Христову самое страшное в истории гонение. Люди часто больше боятся характеристик, задевающих их честь и репутацию, чем карающего меча. Очень немногие могут принести эту жертву — прослыть глупцами. Но в современном мире каждого христианина неизбежно сочтут дураком или, по крайней мере, узкомыслящим. Очень у немногих есть смелость выступить с протестом, который приводит к мученичеству. Вот почему большинство людей предпочитают легкий путь компромиссов и фанатично проповедуют его.

Язычники никогда не ненавидели христиан так, как ненавидит их сегодня “христианский” мир. Внешняя терпимость обманчива. Мир терпит только так называемых христиан, которые идут с ним рука об руку, тех, которые стараются насадить социальное христианство и не отставать от времени. Других, не желающих отступить от своей веры, мир ненавидит. Но ненависть мира является для нас критерием, по которому мы узнаем, истинные ли мы христиане. Если мир вас ненавидит, знайте, что Мены прежде вас возненавидел[48].

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

XXVII. ЭККЛИСИОЛОГИЯ

Активная деятельность по созданию союза церквей с очевидностью свидетельствует о том, что как простые верующие, так и богословы зачастую не ведают того, чем на самом деле является Церковь.

Они понимают соборность Церкви как подчиненную некоему закону связь, как регулируемую неким сводом правил внутреннюю зависимость. Для них Церковь есть некая организация со своими законами и правилами, наподобие государственных организаций. Епископы, подобно общественным служащим, разделяются на начальников и подчиненных: патриархи, архиепископы, митрополиты, епископы. Для них одна епархия является не каким-то законченным целым, а частью большего целого — автокефальной церкви или патриархата. Но автокефальная церковь также необходимо должна подчиняться высшему руководству. Когда этому препятствуют внешние политические, исторические или географические факторы, у автокефальных церквей рождается неопределенное чувство ослабленности их союза.

Такой подход к Церкви прямиком ведет к папизму. Если соборность Церкви принимает такое значение, то следует вывод, состояние Православия плачевно, потому что до сего дня оно не смогло стать послушным папе.

Но суть вопроса не в этом. Соборная[49] Церковь, которую мы исповедуем в Символе Веры, называется Кафолической не потому, что включает в себя всех христиан на земле, а потому, что в ее лоне каждый верующий найдет всю полноту благодати и дара Божия. Значение соборности не имеет никакого отношения ко вселенской организации, как понимают это паписты и те, кто подвергся влиянию папистского образа мыслей.

Конечно, Церковь имеет отношение ко всему миру и открыта для всех, независимо от стран, народов, рас и языков; и не будет ошибочным называть ее Кафолической также и поэтому. Но поскольку человечество становится абстрактной идеей, существует опасность того, что подобное произойдет и с Церковью, когда мы начнем видеть в ней абстрактную, вселенскую идею. Чтобы хорошо узнать человечество, достаточно знать лишь одного человека, поскольку человеческая природа одинакова у всех людей на земле.

Подобным же образом, чтобы понять, что такое Кафолическая Церковь Христова, вполне достаточно хорошо знать лишь одну поместную Церковь. И как людей объединяет вовсе не подчинение иерархии, а их общая природа, так и поместные церкви объединяются не папой и папской иерархией, а общностью их природы.

Поместная Православная Церковь, каковы бы ни были ее размеры или число верующих, сама по себе есть Церковь Кафолическая, независимо от всех остальных. И это потому, что у нее нет недостатка в благодати и в даре Божием. Все поместные церкви всего мира вместе взятые не содержат какой-либо большей божественной благодати, чем одна маленькая Церковь из нескольких членов.

В ней есть свои священники и епископ; в ней есть Святые Таинства; в ней в Святой Евхаристии есть Тело и Кровь Христовы. В ней любая достойная того душа может ощутить присутствие Святого Духа. Она обладает всей полнотой благодати и истины. Чего же ей, в таком случае, не хватает, для того чтобы быть кафолической? Она — единая паства, и епископ — ее пастырь, во образ Христа, единого Пастыря. Она является земным прообразом единой паствы с единым Пастырем небесного нового Иерусалима. В ней, даже еще в этой жизни, чистые сердца познают Царствие Божие и обручаются Святому Духу. В ней они находят мир, который превосходит всякое понимание, мир, не имеющий никакого отношения к миру сему: мир Мой даю вам.