Страница 1 из 60
«Какое великое утешение — вера наша!..»
Издание посвящено наследию еп. Афанасия (Сахарова), одного из самых известных и авторитетных святителей–исповедников Русской Церкви. Сборник включает в себя жизнеописание владыки Афанасия, его знаменитую автобиографическую хронику «Этапы и даты моей жизни» и 126 избранных писем из обширного эпистолярного наследия Владыки (при этом исправлены текстологические ошибки предыдущих публикаций писем святителя Афанасия). В подборку, хронологически охватывающую почти 40 лет (с 1923 по 1960 г.), вошли письма наиболее важные как в историческом, так и в духовном отношении. Обладающий необыкновенным даром утешения, любвеобильный и заботливый пастырь, владыка Афанасий и в самых тяжелых условиях заключения и ссылок поднимал дух своих чад, наставлял и исцелял душевные раны. Эти письма представляют собой один из самых впечатляющих документов, свидетельствующих об исповедническом «даже до смерти» пастырском служении русского иерарха в годы гонений.
ru
Kotmiau
OOoFBTools-2.25 (ExportToFB21), FictionBook Editor Release 2.6.6
24.03.2014
5A9E30A2-A5CB-4D08-984D-1D5872CA6759
1.0
«Какое великое утешение — вера наша!..»
Издательство Православного Свято–Тихоновского гуманитарного университета
Москва
1012
978–5–7429–0410–6
иерей Александр Мазырин
О. В. Косик
М. И. Крапивин
М. В. Крапивина
Я. И. Хорева
С. Г. Герреро
СВЯТИТЕЛЬ АФАНАСИЙ, ИСПОВЕДНИК, ЕПИСКОП КОВРОВСКИЙ
«КАКОЕ ВЕЛИКОЕ УТЕШЕНИЕ — ВЕРА НАША!..» ИЗБРАННЫЕ ПИСЬМА
Москва: Православный Свято–Тихоновский гуманитарный университет, 2012
© Косик О. В., составление, статья, примечания, 2012
© Православный Свято Тихоновский гуманитарный университет, редакция, оформление, 2012.
О. В. Косик
«СТРАДАЮЩАЯ ЗА НАС И МОЛЯЩАЯСЯ ЗА НАС ЛЮБОВЬ»
Епископ Зиновий (Мажуга), будущий схимитрополит Серафим Тетрицкаройский, еще при жизни епископа Афанасия сказал его духовным чадам: «Да, дети, с каким вы человеком живете! Бойтесь его обидеть не только словом, но даже и взглядом. Таких людей на земле больше нет. Это один из великих»[1]. Эпистолярное наследие священноисповедника Афанасия дает нам почувствовать величие этого человека, который, находясь десятилетиями в заключении, был старцем, утешителем страждущих, великим литургистом, ревнителем Церкви и богослужения.
Будущий святитель родился 2 июля 1887 (ст. ст.) в с. Паревка Кирсановского уезда Тамбовской губернии в семье надворного советника, делопроизводителя гимназии Григория Петровича Сахарова. Родители назвали его Сергеем в честь преподобного Сергия Радонежского. Отец умер, когда мальчику не было и двух лет. Совсем еще молодая, почти неграмотная мать Сережи, Матрона Андреевна Сахарова осталась вдовой с маленьким сыном. Однако ее вера, любовь и мужество позволили ей с Божией помощью добиться, чтобы сын получил духовное образование. «Если для меня мама была всё, то ведь и для мамы я был всё»[2], — писал святитель. Детство и юность его прошли в одном из самых древних и красивых уделов Русской земли — городе Владимире, знаменитом своими монастырями и храмами, в которых хранились чудотворные иконы, покоились мощи многих русских святых.
Сергей Сахаров, его мать Матрона Сергеевна Сахарова и племянник. 1912 г.
Матрона Андреевна постаралась с помощью родственника мужа устроить Сережу в Шуйское духовное училище. Он был определен туда в 1896 г. Сохранилось свидетельство матери одного из учеников Владыки, жены преподавателя Шуйского духовного училища Александры Ивановны Свирелиной. Бывший ученик писал: «За чайным столом Владимир Дмитриевич Крутецкий [преподаватель училища] восторженно отзывался о мальчике Сереже Сахарове, как об одном из примерных учеников училища, достойных для подражания»[3]. С самого раннего детства будущий епископ был отмечен особой любовью к Церкви и богослужению. С 12 лет он начал прислуживать в алтаре.
К этому времени относятся и его первые литургические опыты: он, «не удовлетворяясь общим тропарем Богородице, пытался написать тропарь Шуйско–Смоленской иконе Божией Матери на основе тропаря Владимирской иконе».
В 1902 г. Сергей Сахаров поступил во Владимирскую семинарию. «За все время обучения в семинарии, — свидетельствует ее ректор, — он отличался прекрасным поведением, никогда никаких нарушений школьной дисциплины он не допускал, был тих, скромен, почтителен и деликатен, отличался искренней религиозностью и вполне церковным направлением…»[4] В эти годы будущий святитель был посвящен в стихарь, участвовал в архиерейских службах в качестве рипидоносца и иподиакона.
В 1907–1908 учебном году Сергей Сахаров возглавил семинарский проповеднический кружок и, как лучший его представитель, произносил проповеди во владимирском кафедральном соборе и в крестовой церкви архиерейского дома. По окончании Владимирской духовной семинарии Сергей Григорьевич поступил в Московскую духовную академию. В период сдачи вступительных экзаменов он заболел тифом. В связи с этим ректор Владимирской семинарии протоиерей Иоанн Соболев ходатайствовал перед ректором Академии о переносе экзамена. В ходатайстве пишется: «Беру на себя смелость уверить Ваше Преосвященство, что студент Сахаров по его успехам, поведению и направлению вполне заслуживает этого снисхождения: при очень хороших способностях, примерном усердии и прилежании, при отличных успехах он окончил курс первым студентом нашей Семинарии»[5]. Московскую духовную академию будущий епископ закончил в 1912 г., получив степень кандидата богословия за сочинение на тему «Настроение верующей души по Триоди Постной».
12 октября 1912 г. пострижен в монашество ректором Московской духовной академии епископом Феодором (Поздеевским) с именем Афанасия в честь святителя Афанасия Пателария, Патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца. К монашеству будущий святитель относился с особым благоговением и трепетом. Своим близким он говорил: «Если бы было нужно иметь в Церкви не семь, но восемь таинств, то я хотел бы, чтобы этим восьмым таинством было монашество»[6].
14 октября 1912 г. рукоположен во иеродиакона, 17 октября 1912 г. — во иеромонаха.
С ноября 1912 по сентябрь 1913 г. иеромонах Афанасий преподавал в Полтавской духовной семинарии. Затем был переведен во Владимирскую духовную семинарию. На погребении Владыки протоиерей Алексей Громов, его бывший ученик, сказал: «Я хорошо помню день, когда ты, молодой, энергичный, ревнующий о славе Божией, прибыл из Полтавы в родную семинарию, чтобы занять вакантную кафедру преподавателя литургики и гомилетики. Помню блестящую лекцию, которую ты прочел нам, приступая к работе, о значении литургики и гомилетики в системе богословского образования. Никогда не забуду начальных слов этой твоей лекции. "На фронтоне нашей семинарии, — сказал ты, — написаны подлинно золотые слова: Дондеже свет имате, веруйте во свет, да сынове света будете (Ин. 12:36)". И дальше потекла речь, плавная, красноречивая, убежденная и убеждающая»[7].
Иеромонах Афанасий 1913 г.
Ученик епископа Афанасия протоиерей Владимир Елховский вспоминал о том, как однажды по предложению о. Афанасия семинаристы подготовили «такую всенощную, какая пелась в старину», продлившуюся с шести часов вечера до трех часов утра.
В период преподавания во Владимирской семинарии иеромонах Афанасий вместе с игуменией Успенского Княгинина монастыря Олимпиадой (Медведевой) был избран на Всероссийский съезд духовенства и мирян, состоявшийся в Москве летом 1917 г. В январе 1918 г. иеромонах Афанасий вошел в состав членов Священного Собора Российской Православной Церкви вместо настоятеля Белогорского Свято–Николаевского монастыря Пермской епархии архимандрита Варлаама (Коноплева), который 20 декабря 1917 г. (3 января 1918 г.) заявил о сложении с себя полномочий члена Собора.
На Соборе иеромонах Афанасий встретился с профессором Б. А. Тураевым, инициатором восстановления в богослужебной практике службы Всем русским святым. Священный Собор постановил восстановить существовавшее в Русской Церкви празднование дня памяти русских святых. Проф. Б. А. Тураев и иеромонах Афанасий приняли на себя труд исправления и дополнения древней службы, составленной иноком Григорием в XVI в. После кончины проф. Б. А. Тураева в 1920 г. вся работа по составлению службы легла на плечи Владыки Афанасия, эту работу он выполнял всю свою жизнь, вынужденно оставляя ее лишь в связи с пребыванием в заключении. Он писал впоследствии: «Господь судил мне в 1918 г. участвовать вместе с + Борисом Александровичем Тураевым (инициатором восстановления этого праздника) в составлении службы Всем русским святым. Изданная в том же году служба эта, хотя и обвеянная дыханием Священного Собора, как составлявшаяся спешно (праздник был восстановлен 13 августа, мы спешили, чтобы провести службу хотя бы чрез Богослужебный отдел Собора; который был распущен пред Рождеством Богородицы) была неполна. + Борис Александрович уже вскоре после Собора писал мне о замеченных им недостатках. Но он не мог заняться их исправлением, ибо вскоре, в 1920 г., скончался. Я считал, что это дело завещано им мне, как соавтору.