Страница 10 из 26
Церковь всячески демонстрирует свою готовность всерьез признать существование мусульман в России и отказ от массовых миссионерских кампаний в мусульманских регионах.Modus vivendi Православия и ислама в России – это негласное согласие редуцировать себя до уровня национальных традиций. Ислам и христианство – мировые религии. Ни Христова Церковь, ни исламская умма не знают национальных и государственных границ. Но в России обе эти традиции ради того, чтобы уйти от лобового столкновения, рассматривают себя в качесте этнически ограниченных структур. Священник не заходит в мусульманские кварталы с призывом немедленно креститься, а мулла не призывает русских совершать обрезание [XXVIII]. Именно разрушенность наших традиций советскими гонениями является одним из залогов религиозного мира в России. У нас есть более чем достаточное пространство для роста в наших естественных этнических границах. Заботы мусульманских проповедников – о возвращении к вере отцов их соплеменников. Аналогичные заботы и у православного духовенства. Поэтому наши взаимоотношения довольно формальные и спокойные.
Тот самый православный национализм ("Православие – русская вера"), который так любят ругать "демократические" журналисты, есть в реальности одна из форм сохранения стабильности в стране.Но светские политики вторгаются вдруг в область непростых религиозных отношений так, что воздух все явственнее наполняется "предчувствием гражданской войны".Они "не нарочно"? Но почему же тогда ТВ и газеты упорно замалчивали мирные инициативы Патриарха Алексия в годы чеченского конфликта? А в результате и по сию пору весьма многие мусульмане убеждены, что РПЦ поддерживала действия правительства в Чечне и что, соответственно, конфликт имел религиозную окраску.Почему власти, столь болезненно реагирующие на любое критическое упоминание о евреях и иудаизме, столь толерантны, когда речь идет о нападках на ислам со стороны протестантских миссионеров? Как можно допускать в России распространение книги, содержащей такие суждения: "Ислам – фальшивая религия, и как один из кумиров должна пасть. Аллах – это не Бог Библии, не Бог Авраама, Исаака и Иакова, но кровожадный, мстительный "бог" пустыни, за которым кроются духовные силы, ненавидящие Бога" [XXIX]? Не зная русской культуры, зарубежные протестантские проповедники тем более не понимают и традиций православно-исламского сосуществования в России.
Они не понимают, что христианский проповедник здесь не может не учитывать соприсутствия мусульман.…Я не могу сказать точно, что же произошло в Чечне. Действительно ли там правительственные войска (неважно какой национальности и какого вероисповедания) разбирались с бандитами или это было выяснение отношений между обладателями соседних кремлевских кабинетов. Или это была нефтяная война. Этого я не знаю. Но я знаю, что религиозной войны там не было.Фантом "религиозной войны" следует поскорее разбить о камень здравого смысла. С ним стоит поступить по совету 136 псалма: "Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень" (Пс. 136, 9). В церковном толковании этот псалом говорит о горе человеческой души, уведенной в плен грехами. Чтобы освободиться от темных влечений, надо не дать им вырастать в полную меру, но отсекать их, пока те еще только начали устраиваться в душе. Поздно бороться с искушением, уже стоя у порога процентщицы с топором за пазухой. Когда помысл о "право имею" был еще юн, когда он только случайно переполз в голову из копеечной брошюрки – тогда надо было "разбить его о камень".Не всякая стычка людей разных религиозных традиций – религиозная война. Религиозная война имеет место только в том случае, если одна из сторон ставит целью конфликта навязывание своей веры другим.Желал ли господин Грачев обратить чеченцев в Православие?
Если да, то он внес новое слово в искусство миссионерства. В рождественскую ночь устраивать штурм города – такого в истории христианской политики еще не было. Не знаю, как чеченцы относятся к православному Рождеству, но для самих православных такое решение было осквернением праздника. И во всяком случае, в чеченском конфликте федеральные войска совсем не собирались крестить местных жителей "огнем и мечом".А может, господин Дудаев мечтал видеть Москву одетой в зеленые цвета ислама? И в это верится с трудом. Точнее, никак не верится.Возможно, федеральные войска несли с собою угрозу религиозным традициям Чечни? Этот вопрос уже несравнимо сложнее. С точки зрения поверхностно-формальной, можно не сомневаться, что новое, промосковское правительство Чечни будет всячески поддерживать строительство мечетей и приближение жизни чеченского народа к законам Пророка. Эта политика не зависит от личной религиозности тех или иных лидеров – это именно политика. Но, с точки зрения светского государства, полагающего, что религия есть частное дело граждан, и максимум лояльности, который требуется со стороны государств к религиозной жизни, – это не мешать людям собираться для своих молитв. Однако ислам – не просто религия, это образ жизни.И вот образу жизни по законам шариата явно будет препятствовать жизнь по законам Российской Федерации.
В светском государстве каноническое право любой из конфессий не может соблюдаться в полном объеме: ни канонические традиции православных, ни каноническое наследие мусульман.Но означает ли это угрозу требованиям религиозной совести чеченцев и вообще мусульман России? Я полагаю, что нет. И основу для такого своего суждения я вижу в том, что ислам сегодня многолик: есть ислам, радикально враждебный самой идее светского государства, а есть ислам, научившийся обращать правила светского общежития себе на пользу.Эти два толкования исламского наследия сегодня вступили в скрытое противоборство между собою как в мусульманских регионах России, так и в мусульманских странах СНГ. Одно толкование воплощено в жизни Ирана и называется "фундаменталистским". Здесь законы шариата легли в основу всего общегосударственного "здания" права. Соответственно, как угроза вере, как поругание святыни здесь может быть воспринято появление женщины без хиджаба или попытка ввести совместное обучение девочек и мальчиков в школе. Если такой ислам защищают чеченцы, то действительно, федеральные войска несли им существенное ограничение "религиозных прав". Например, права отрубать руку рыночному воришке.Но есть еще и другой ислам – ислам Турции, ислам Франции или Германии.
Ислам, научившийся жить в светском государстве, ислам, отличающий свой духовный первоисточник от исторических одежд арабского средневековья.В мусульманских республиках России несомненно более авторитетен турецкий ислам. И дело не в особой роли Турции в хитросплетениях СНГ-овой политики. Просто большинство жителей этих регионов действительно было воспитано в атеизме, и им радостно возрождение ислама в качестве национальной традиции, но не в качестве повседневного указчика, до мелочей регламентирующего каждый шаг человека. Так что я не думаю, что превращение Чечни из декларированной "исламской республики" в светское государство с уважительным отношением к исламу будет воспринято чеченским народом как нечто святотатственное.В самом начале конфликта Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и главный муфтий Чечни выступили с совместным заявлением. Призвав к миру, они подчеркнули, что не воспринимают начавшееся противостояние как столкновение православных и мусульман, что конфликт лишен религиозного подтекста.Православная Церковь даже в прошлом веке не использовала военное присутствие русских войск на Кавказе или в Средней Азии как средство для насильственного обращения мусульман в христианство. Сегодня, пройдя через опыт гонений и страданий, она явно стала и внутренне мудрее, и внешне слабее. Православной Церкви дай Бог сил восстановить церковную жизнь в собственно русском народе.
Так что религиозной войны в Чечне не было, по крайней мере, с нашей стороны [XXX]. Надеюсь, что Всевышний и впредь убережет Россию от этого испытания.Опубликовано в журнале "Огонек", № 4, 1995 г. ^
Как бороться с терроризмом без спецназа
Самое опасное оружие общественной деструкции – это молва. Слухи способны сокрушать империи. Так, слух о нехватке хлеба в Петрограде вывел толпы на улицы, а профессиональные изготовители слухов (либеральные газетчики) назвали это "февральской революцией". Люди беспокоились за хлеб и детей, но пошел слух, что они терпеть не могут "прогнивший царский режим". И люди согласились считать этот слух своей точкой зрения. Обычная трагедия информационного общества: изготовители "общественного мнения" сооружают ужасно рогатую и страшную "козу" и при этом, пугая ею обывателя, утверждают: "надо быть только с нами, потому что иного не дано".В конце ХХ века СМИ (которые, будучи генератором политических мод, скромно говорят о себе как о всего лишь "зеркале общественных мнений") вновь разрушили империю на той же "шестой части света". Всех граждан Союза они призвали разделить мироощущение столичных космополитов: "Так жить нельзя". Сегодня-то понятно: можно было жить так, как жила предреволюционная Россия и даже так, как жил предперестроечный Советский Союз. Но молва создана: "нельзя" – и точка.Я говорю об этом не для того, чтобы поминать старое. Я боюсь, как бы новая волна слухов не растерла в кровавую кашу нынешнюю Российскую Федерацию. Слухи на такое способны. А "слухи", которые для сегодняшней России опаснее всего, – это слухи о войне с мусульманами на Кавказе.