Как любить ребенка

Но все это были лишь подходы к чему‑то главному. Главное же — необходимость обобщить достигнутое, выстроить накопленный, продуманный и проверенный материал в целостную конечную систему — «великий синтез ребенка».

В 1914 г. начинается мировая война, и Корчак на четыре года превращается в ординатора полевого госпиталя русской армии. Четыре года скитаний по военным дорогам — от Восточной Пруссии до Тернополя. С весны 1917 г., будучи откомандирован для работы врачом в польских и украинских детских приютах, Корчак целый год живет в Киеве, где сотрудничает с известной польской общественной деятельницей Марией Фальской. (После войны он будет руководить вместе с ней варшавским детским приютом «Наш Дом».)

Основной результат его фронтовых лет — рукопись главной книги «Как любить ребенка». Несмотря на необычные условия создания, книга эта настолько цельна, что кажется написанной на одном дыхании. Это кредо Корчака, редкий по силе сплав мыслей, чувств и опыта, синтез его размышлений о ребенке и детстве. Как заметил писатель Игорь Неверли, работавший в свое время секретарем Кор- чака, Корчак будет впоследствии кое‑что уточнять и аргументировать («Право детей на уважение»), популяризировать («Беседы старого Доктора по радио. Шутливая педагогика»). У него будут новые художественные достижения («Когда я снова стану маленьким», «Король Матиуш Первый»), но к этой основной своей концепции ребенка и мира он уже ничего не добавит и ничего в ней не изменит.

* * *

Остановимся на мгновение, вдумаемся в это неожиданное название — «Как любить ребенка». А может быть, как любить ребенка? Сколь многозначно в свою очередь и это к а к! Такова вся работа. Ее не стоит читать залпом. Лучше читать ее медленно, небольшими дозами, вчитываясь и перечитывая отдельные абзацы и эпизоды, открывая для себя философскую глубину самых, казалось бы, обыденных и очевидных вещей, постигая обнажаемую автором совсем не очевидную связь их с главными проблемами человеческой жизни и счастья, обнаруживая за педагогическими и психологическими характеристиками и оценками незаметных, будничных явлений их общесоциологический масштаб.

Несмотря на литературную форму, это отнюдь не легкое чтение, ибо содержание книги — тончайшая и капризнейшая материя психологии повседневных межличностных отношений родителей и детей, взрослых и детей, трудная как для детей, так и особенно для взрослых.

К медленному чтению, чтению–впитыванию располагает и внутренняя конструкция книги: она выстроена из небольших, порой всего в десяток строк, миниатюр, связанных общим замыслом, строгим планом и внутренней системой и как бы самостоятельных. Читатель найдет в них последовательный разбор всех основных проблем, которые преодолевает ребенок в своем развитии от младенчества до юности. В эту своеобразную форму и влит выраженный порой афористически концентрированный педагогический опыт ее автора.

Автор поставил перед книгой трудную цель. Она совсем не в том, чтобы сообщить читателю сумму достоверных знаний по вопросам воспитания, дать в руки справочник готовых рецептов. Ее смысл глубже и масштабнее: повлиять на определенную сферу общественных отношений, на социальное поведение, на практику отношений «родители (взрослые) — дети».

Именно поэтому книга не просто информирует о чем‑то, предлагая размышление, оценку и выбор. Это манифест, который апеллирует к сознанию и доброй воле взрослых, побуждая к действию. Не случайно в разных частях своей книги Корчак применяет одинаковый прием и начинает буквально с лобовой атаки собеседника: познал ли ты самого себя, воспитал ли ты самого себя, чтобы взять на себя ответственность воспитывать другого человека — ребенка? Ибо воспитание ребенка — «это не милая забава, а работа, в которую нужно вложить усилия бессонных ночей, капитал тяжких переживаний и множество размышлений…»

И каждая из многих десятков миниатюр — несмотря на неторопливый, казалось бы, тон беседы, неизбежный при размышлении о глубинной сути вещей, — настойчиво преследует ту же цель: пробиться через коросту «привычных истин» и рутину расхожих стереотипов, разбудить сознание для творческого усилия. «Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начинаешь прясть нить собственных размышлений, книга достигла цели».

И действие, которого добивается автор от читателя, не требуеi в общем‑то каких‑либо особых возможностей и условий. Оно чи сто «субъективно», в том смысле, что речь идет о самовоспитании о внутренней переделке самого себя, о перестройке характера своего отношения к ребенку. Правда, у этого субъективного действия — пробуждения, осознания своей ответственности перед личностью ребенка — есть свои причины и условия. Но в принципе оно возможно и посильно для каждого.

Исходный пункт педагогической концепции Корчака — ребенок как личность и его благо. Ребенок — это самостоятельная «отдельность» и независимая от другой воли личность. Согласно Корчаку, ребенок имеет право даже на смерть. Готовы ли мы сегодня даже профессиональным нашим педагогическим сознанием, сложившимся в русле традиционных авторитарных устано- воку безоговорочно принять этот принципиальный тезис?

Следующий пункт. Вопреки принятому представлению, что ребенок лишь будущий человек, а детство — подготовительный этап взрослой жизни, Корчак решительно утверждает тезис о полноценности ребенка как человека и о самоценности детства как подлинного, а не предварительного этапа будущей «настоящей» жизни. «Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств». Отсюда — «одна из грубейших ошибок считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке».

Ребенок есть отличающаяся, но отнюдь не низшая или более слабая психическая организация. В области чувств ребенок превосходит взрослых силой, ибо не отработано торможение. В области интеллекта, по меньшей мере, равен им, недостает лишь опыта. Его‑то и накапливает ребенок. «Основным лейтмотивом, содержанием психической жизни младенца является стремление к овладению неведомыми стихиями, тайнами окружающего его мира, откуда идет добро и зло. Желая овладеть, стремится познать… Ребенок — это ученый в лаборатории, напрягший всю свою волю и ум для решения труднейших задач».

Детство есть полноценный этап жизни человека — сама жизнь. «Разве существует жизнь в шутку?» «Чем же сегодня ребенка хуже, менее ценно, чем его завтра?» «Нет, детский возраст — долгие, важные годы в жизни человека». Детство — фундамент жизни: без безмятежного, наполненного детства, считает Корчак, последующая жизнь будет ущербной. Лишь такое детство создает условия для нормального созревания и развития личности.

Отсюда вытекает следующий тезис Корчака — о равноценности ребенка и взрослого. Поэтому традиционное, пренебрежительное отношение к нему как к младшему, более слабому существу должно быть решительно заменено новым отношением — уважением, признанием права ребенка на уважение, признанием его человеческого достоинства.

Но что имеет место в действительности? «Все современное воспитание, — отмечает Корчак, — направлено на то, чтобы ребенок был удобен, последовательно, шаг за шагом стремится усыпить, подавить, истребить все, что является волей и свободой ребенка, стойкостью его духа, силой его требований». (Когда это написано — 70 лет назад, вчера или в нынешнее время?) В семье — «не любовь к ребенку, а родительский эгоизм, не благо личности, а амбиции толпы, не поиски пути, а путы шаблона». А чего хочет общество, поручившее ребенка воспитателю, чего ждут государство, церковь, работодатель? «Государство требует официального патриотизма, церковь — догматической веры, работодатель — честности, а все они — посредственности и смирения».

Корчак требует полной и решительной ломки существующего отношения к детям, изживания общепринятого пренебрежения ребенком, манипулирования его личностью, проявляющихся как в бездумной бесцеремонности родителей, так и в тотальной нивелировке детей государством, в социальной обездоленности детства.

Признание равноценности и самоценности личности ребенка означает, наконец, признание за ним права «быть тем, что он есть», — права на индивидуальность.

Целью воспитания является полное, свободное и гармоничное развитие внутренних сил и способностей каждого конкретного ребенка, формирование личности «в уважении к добру, к красоте, к свободе», личности, свободной от конформизма и эгоцентризма, уважающей нормы человеческого общежития и достоинство другого человека, личности, обладающей внутренней самостоятельностью и чувством собственного достоинства.