Страница 13 из 34
Поселяне, дотоле угнетенные и разорявшиеся богатыми землевладельцами, благословили доброго князя Михаила. Устроив и другие внутренние дела Новгорода, миролюбием склонив и Ярослава к уступкам в пользу Новгорода, Михаил оставил Новгородцам юного сына Ростислава, а сам возвратился на юг. Он примирил с Черниговом и Киевом князя Ярослава, грозившего войною. В 1235 г. Владимир, князь Киевский, и Даниил, князь Галицкий, привели войска к Чернигову; обложив город, они сожгли предместье и разорили окрестности. Михаил искусно вывел войска из Чернигова и наголову разбил князя Галицкого. Изяслав, союзник и родственник Михаила, подоспел на помощь, и Киев взят был для Изяслава, а Михаил взял себе Галич. Наступило страшное время. В 1238 г. Татары опустошили Рязань, Суздаль и Владимир. В 1239 г. обратились они на южную Россию. В это время Михаил владел Киевом. Послы Мангу потребовали от Киева и князя, чтобы покорились добровольно хану. Михаил и его дружина видели, что нет сил победить страшного врага; но признали за низость просить себе цепей у гордого врага. Послы хана за дерзкие отзывы были убиты. Михаил поспешил искать помощи отчизне за ее пределами, - он обратился к Беле, королю Венгерскому. Киев был взят, и еще прежде того опустошен Чернигов, дорогой Михаилу. Князь Мстислав, двоюродный брат Михаила, истощал и мужество и военные средства спасти Чернигов.
Город был сильно укреплен; защитники бились с Татарами, не щадя жизни. Татары выставили стенобитные машины, - на город саженей за 100 летали каменья огромные, такие, что четыре человека едва могли поднять один камень. Мстислав уступил упорному напору многочисленного врага; множество из его войска пало в битвах; город был взят и предан огню; епископа Порфирия взяли в плен, но, истомленного летами и скорбями, отпустили из Глухова, и он умер. Князь Михаил не нашел помощи у сильного Белы, - тот остался ждать своей очереди, которая и дошла до Венгрии после Киева. Михаил ездил из страны в страну. Ограбленный Немцами близ Сирада, он возвратился в Киев и жил на острове против развалин древней столицы; потом переселился в опустошенный Чернигов. Между тем сын его Ростислав умел снискать любовь Белы, и Венгерский король выдал за него дочь свою. Михаил, думая найти в родственнике верного союзника, в другой раз прибыл в Венгрию; но и опять встретил там прием слепого своекорыстия. Огорченный князь возвратился на родину.
Чиновники хана переписывали в Черниговской области всех оставшихся жителей для сбора дани; от князей требовали они, чтобы не иначе вступали они в управление областями, как явясь наперед с покорностью к Батыю. Князь Михаил, не нашедший нигде помощи отчизне, видел, что надобно покориться хану, - такова воля Божия; но что делать, если придется встретиться с язычеством двора Батыева? Св. верою надобно дорожить более всего, думал он. Благочестивый Михаил обратился за советом к отцу духовному, епископу Иоанну. Тот говорил ему: «многие князья отправлялись в орду и поступали по воле язычника; прельстясь славою света сего, ходили сквозь огонь и кланялись идолам. Но ты, князь, не принимай в уста твои ни пищи, ни питья их; а исповедуй веру христианскую, говори, что христианам не следует поклоняться твари, а только Господу Иисусу Христу». Князь отвечал: «пусть молитвою твоею совершится воля Божия! Я желаю пролить кровь мою за Христа и за веру чистую». Боярин Михаила Феодор сказал то же. «Если так поступите», сказал епископ, «вы будете новыми мучениками, на утверждение другим». Князь и воевода обещались поступить так. Духовный отец дал им св. причастие на путь и отпустил с молитвою: «да укрепит вас Бог, за Которого желаете страдать!»
Прибыв в стан Батыя с внуком Борисом Васильковичем, Ростовским князем, и с боярином Феодором, князь Михаил объявил, что желает представиться Батыю. О нем доложили. Батый приказал позвать жрецов и сказал: «выполните над Русским князем Михаилом все, что следует по вашим уставам, и тогда представьте его ко мне». Жрецы потребовали, чтобы князь и боярин его прошли среди огня. - Князь отвечал: «христианин поклоняется Творцу, а не твари». - Объявили Батыю о непокорности Русского князя. Батый рассвирепел и послал вельможу своего Эльдегу объявить князю: «как смеет он не исполнять волю царя? Пусть избирает одно из двух: или поклонится богам и будет спокойно власть княжеством, или умрет он злою смертью». - Князь отвечал: «я готов поклониться царю, - ему вручил Бог судьбу земных царств; но я христианин и не могу поклониться тому, чему поклоняются жрецы!» Так пишет современник.
Что это за действие, которого требовали от князя Михаила и от которого отказался он? По известию духовника - епископа Иоанна, это было дело языческое. Так ли это было? О хане Мангу западный путешественник говорит: «он приносил жертвы небу, солнцу, луне и горам». Согласимся, что Батый «не принадлежал ни к какой секте и поклонялся только единому Богу». - Но Яса Чингисова была господствующим законом Монголов; а в Ясе предписывалось вместе с поклонением верховному поклонение духам добрым и злым, поклонение солнцу, луне, стихиям, предкам. - Как ни думал для себя Батый, в стане его господствовал Монгольский закон с его жрецами. Даниил, князь Галичский, спустя три года после Михаила, «видел здесь гнусные волхвовательные богослужения и установленные Чингисом бредни, - царей, князей, вельмож закон водил около куста кланяться солнцу, луне, земле, Диаволу, умершим в аду отцам, дедам и матерям». - Известно, что даже буддийские ламы вынуждены были сохранить между Бурятами поклонение огню - их древнее заблуждение. Гордости Монголов естественно было тешиться тем, что Русские отдают уважение и их религии. Если же для кого, то особенно для кн. Михаила Батый не мог отменить ничего из требований жрецов Монгольских. Он видел в Михаиле того, кто старался отклонить от себя Монгольскую власть. «Татары выискивали случай убить его», говорит западный очевидец событий.
- Этот Римский миссионер не совсем верно и слишком коротко описал прием кн. Михаила в Орде; но и он писал: «южной стороне поклоняются как Богу и заставляют то же делать других знатных людей, которые покоряются им. Недавно Михаил, один из великих герцогов Русских, приехал к Батыю; ему сказали, чтобы он поклонился Цингис-Хану на юг. Михаил отказался… У них есть идолы, сделанные из войлока: они почитают солнце, светила, огонь, воду, землю, поклоняются и приносят в жертву начатки пищи и питья». - Так благов. князь Михаил и боярин Феодор поставлены были лицом к лицу пред язычеством; им оставалось одно из двух - или поступить по совести язычника, или умереть с христианскою совестью. И летописи наши не иначе называют подвиг кн. Михаила, как подвигом «за святую веру», страданием за неуважение язычества.
Обратимся же к истории высокого христианского подвига.
Когда Эльдега услышал отказ князя исполнить то, чего от него требовали, он сказал: «понимаешь ли, князь, что ты произносишь себе смертный приговор?» «Да, - отвечал покойно князь, - я желаю страдать за Христа моего, готов пролить кровь мою за чистую веру». - Юный князь Борис Ростовский, которому Батый также объявил свою волю о Михаиле, со слезами говорил деду: «государь-батюшка! поклонись». Бояре Борисовы говорили: «готовы мы со всею страною своею принять на себя епитимию за тебя, князь». Михаил отвечал: «не хочу я быть христианином только по имени, а дела творить язычника». - Это значило, что св. князь не хотел быть лицемерным христианином и бесчестить христианство пред язычниками; он хотел быть лучшим христианином, на которого могли бы с торжеством смотреть христиане, на земле и на небе. Боярин Феодор думал между тем: не склонили бы князя мольбы своих к измене совести, - вызываемая ими в душе князя борьба с любовью к жизни, к милой семье, ко всему дорогому не кончилась бы победою худшего. И он сказал любимому князю: «помнишь ли, государь, слова духовного отца нашего? Господь сказал: иже хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия Моего, спасет ю. Кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, а душу свою погубит?