ИЗБРАННЫЕ ЖИТИЯ СВЯТЫХ

Тогда император Оттон пригласил всех князей на сейм в Вормс. Вячеслав явился после других, быв задержан на дороге делами благочестия. При входе Вячеслава в собрание Немецкие князья изъявили неудовольствие, не отдали поклона: надутость Немецкая верна себе, пуста, как и глупа. - Император принял Вячеслава с особенным вниманием и ласками, - он сказал, что готов исполнить всякую просьбу его. Блаженный Вячеслав просил одного - мощей мученика Вита, - и император согласился на просьбу. Блаж. князь перенес мощи святого в Прагу и здесь построил для них храм в честь м. Вита. Тогда же он перенес мощи и св. бабки своей Людмилы в Прагу, в храм св. Георгия, построенный отцом его. Он весьма заботливо охранял покой подданных своих: чиновников избрал он из лучших христиан и строго следил за тем, чтобы в судах не тесним был невинный. По ревности к вере Христовой покупал он детей у язычников и, окрестив их, посвящал на служение Богу. Строгость его к самому себе напоминала древних пустынников. Часто сам он в течение ночи занимался печением просфор и утром сам же относил в церковь для св. литургии; особенно так, а не иначе, бывало, когда готовился он приобщиться святых Тайн. Если день он проводил за делами правления, то ночь посвящал на молитву. Нередко, в зимнее ненастье, с верным старым слугою Подивоем шел он босыми ногами к утрени в какой-либо отдаленный храм.

Дряхлый Подивой иногда кряхтел от стужи. Вячеслав с улыбкою говорил ему: «теперь зима, старче, ступай по следам моим, какие проложил я в снегу». Иногда св. Вячеслав, идя по замершей и кочковатой земле, раздирал до крови ноги свои. «Сущим в бедах помощник ты бысть, нищим кормление, печальным утеха», поет ему Церковь в древней службе. Князь собирал рабов Божиих - священников - и ставил по городам храмы, где каждый день совершалась служба. К его заботливости надобно отнести перевод Евангелия Иоаннова на Чешский язык: остатки перевода, доселе целые, по языку относятся к его времени. День Эммерама, которому посвящен был Вячеслав родителями, он проводил в веселии о Боге.

В последнее время блаженный хотел сам передать управление княжеством брату, с тем, чтобы посвятить всего себя на служение Богу. Но брат определил ему другой путь.

«Наустиша и (Болеслава) на брата своего». Кто это и по каким побуждениям? Последствия обнаруживают дело. Советники требовали от Болеслава, чтобы умерщвлена была и Драгомира. Следовательно это не были люди, любившие Славянскую народность. С другой стороны вслед за смертью Вячеслава введены были в Богению ксендзы, которых прежде того не терпели в Богемии. Присоедините к сему еще и то, что на Вормском сейме Немцы открыто выразили свое негодование против князя, ревнителя благочестия отеческого, и благосклонность Оттона к Вячеславу могла только усилить зависть в Болеславе и возбудить решимость - стать на стороне Немецкого романизма. Так более чем вероятно, что Болеслав, воспитанный злою матерью, теперь действовал сколько по своей страсти к власти, столько и по внушениям хитрых пропагандистов Немецкого романизма.

На праздник св. бессребренников блаж. Вячеслав поехал в Болеславль и после литургии захотел возвратиться в дом свой. - Но Болеслав неожиданно стал добр к брату. Он упрашивал его с притворным усердием остаться. «Куда хочешь ты ехать, брат мой, когда готово у меня пиво?» - Блаженный не отказал в просьбе брату, чтобы не оскорбить любви, и не поехал домой. Он предчувствовал близкую смерть. «Завтра, на утреннем бдении райского предстоятеля св. Михаила, буду пить чашу моего Владыки», говорил он в тот же вечер. - Но невинный предал себя воле Божией. Когда была рыцарская потеха на дворе брата, один из преданных ему тайно сказал ему, что брат хочет умертвить его. Блаж. князь не хотел верить и отвечал: быть не может. К вечернему пиру явилось множество друзей Болеслава. По окончании стола вечернего Вячеслав спокойно вышел и, ложась спать, помолился с обычными земными поклонами за себя и своих. - На рассвете едва услышал утренний звон, поспешил встать с кровати, осенил себя крестным знамением и говорит: «слава Тебе, показавшему нам свет». Умыв лицо и одевшись в скромную одежду, поспешил он в церковь. В воротах княжеского двора нагнал его Болеслав. Оглянувшись, Вячеслав сказал с улыбкою: «добрый вечер был у тебя, брат мой!» Но Болеслав, выхватив из-под одежды меч, сказал: «Нынешний хочу сделать тебе лучше вчерашнего». И с этими словами ударил блаженного по голове.

Крепкий силами князь не пошатнулся; повергнув на землю врага, стал над ним твердою ногою и кротко сказал: «что ты задумал против меня, брат мой?» В эту минуту прибежал один из соумышленников Болеслава и ударил Вячеслава мечом по руке; Вячеслав, видя заговор, бросил брата и побежал к церкви. В самых дверях нагнали его убийцы и мечами прокололи его в ребра. На пороге церковном испустил он дух с словами: «Господи! в руки Твои предаю душу мою». Это было 28 сентября 935 г. Злодеи не остановились на убийстве князя. Они обратились с насилиями и против придворных его. Иные из них успели спастись от смерти, хотя и не от побоев; но отроки княжеские были убиты; священники княжие - «Божии рабы» - ограблены и выгнаны были, а их жены выданы были за других мужей; поступок с женатыми священниками означал именно то, что по Немецкому уставу считали нечистою жизнь священника с законною женою и вводили безженных ксендзов. - Священник Красей не осмелился везти тело святого в Прагу, но, обмыв его в своем доме, положил в церкви и покрыл тонким покрывалом. - Драгомира, услышав о смерти сына, прибежала и с воплем пала на бездыханное тело. Но узнав, что она также обречена на смерть, поспешила скрыться. Три дня лежало тело князя в церкви, и кровь не преставала истекать из его ран, как бы у живого.

Когда похоронен был добрый и праведный государь, кровь, которую дотоле не могли ни смыть, ни соскоблить, сама собою скрылась в землю, в виду всех. «Надеемся о Боге, прибавляет древний повествователь, что по молитвам и благоверию доброго Вячеслава явятся и большие чудеса».

«Помышляше себе блаженный Борис мученье святого Никиты и страсти святого Вячеслава князя» и желал себе подобной блаженной доли: так говорит древний повествователь о страдальческой кончине св. князей Бориса и Глеба. Это показывает, что при св. Владимире читали известное ныне сказание о убиении св. Вячеслава и бабы его Людмилы и уже тогда чтили память их в Церкви Русской.

Служба св. кн. Вячеславу, писанная на перенесение мощей из Болеславля в Прагу, известна по минеям ХI - ХIV в.

Вот некоторые песни ее:

«Тело твое святое, блаженне, приимь Праг дьньсь, предивная чудеса мирови провьзвещает (Пес. VIII). Весело ликует Праг дьньсь преславный ти град, почитая память ти и чудесы озаряя светьло вся страны (Пес VII). Веселия добротами, преславне, паче солнца в земли Боемсце (сияеши), благодетьными зарями свыше освещен, превьзнашая Христа во векы вься» (Пес. VIII).

По смерти св. Вячеслава Болеслав ввел в Чехию Немецких священников с Латинскою службою, которой те сами не понимали. В 967 г. папа, назначая первого своего бискупа для Праги, писал: Божественная служба должна быть отправляема «не по обрядам Болгарского или Русского или Славянского языка, но по уставам Римской Церкви». Особенно второй Пражский бискуп, Славянин родом (Войтех), но которого нарочно воспитывали в Магдебурге с целями романизма, фанатически гнал Славянскую службу и вводил Латинство в Чехии. И однако в Чехии еще держалось Славянское православие. Особенно оживил его своими подвигами и деятельностью преп. Прокопий, основатель обители на реке Сазаве.

Легенды романизма ХVII века до того старались закрыть от людских взоров подвижника восточного православия, что ни словом, ни намеком не давали знать о том, что он был Богемец. Только в старинных Богемских известиях, хотя и кратких, показывается он в точном виде.

Сазавский инок, скрывший свое имя, писал: «во время князя Ульриха был пустынник (eremita), по имени Прокопий, родом Богемец из деревни Хотунь, весьма правильно наученный Славянским письменам, изобретенным некогда святейшим Кириллом, в мире превосходный священник, совершавший чистое житие и чисто отправлявший тайны, а после того облеченный в иноческую одежду жил непоколебимо в вере, один с единым Богом». Это известие внесено в летопись Косьмы Пражского под 1038 г.