Страница 13 из 17
Ее и теперь обвиняли за то, что будто производит раздор в Церкви. Не могла она не считать невинно изгнанным Златоуста, и страдания великого святителя причиняли душе ее глубокое страдание. Но тем более чтила она заповедь его и не отделялась от Церкви по его завещанию. «Со всяким благочестием покорялась она своим епископам», говорит современник - и прибавляет: «никто из близких к ней никогда не замечал, чтобы эта христоносная порицала кого-нибудь». Много раз призывали ее к суду; бесстыдные слуги позорили ее; рвали на ней платье. Одни имения ее продавались с публичного торга, другие разоряемы были чернью, за третьи таскали ее по судам. Собственные слуги ее, которым благотворила она как мать, восставали против нее, по наущению врагов. Сильно страдала душа ее; св. Златоуст писал к ней: «перестань плакать, перестань мучить себя печалью; не смотри на эти несчастья, которые идут к тебе непрестанно, идут одно за другим без промежутка; помышляй о свободе, которая так близка; помышляй о неизреченных наградах, которые принесут тебе твои несчастия... Что значит быть выброшенным из отечества, быть переводимым с места на место, быть пленником, быть везде гонимым, жить в ссылке, влачиться по судам. - получать оскорбления от людей, получавших тысячи благодеяний, подвергаться мучениям и от рабов и от свободных, - что все это значит, когда за все это награда - целое небо».
«Многих других жен научила она», пишет Гераклид о св. Олимпиаде, и св. Златоуст писал к самой Олимпиаде: «особенно приятно мне, что ты, освободившись от тяжеб и поручений, положила им конец достойный тебя. Ты не отвергла их малодушно, не задержала понапрасну, не унизила себя в судах и неприятностях, соединенных с тяжбою». Как слова Гераклида, так слова Златоуста дают видеть, что в последние годы свои блаж. Олимпиада была настоятельницею сестер-монахинь. Прерванием связей с Миром блаженная хотела оградить себя от дрязг суда, как и от обвинений, сыпавшихся на нее без разбора, будто она, первая диаконисса, - причина того, что многие не хотят знать нового патриарха. Мир не любит винить себя в чем-либо; он всегда прав в его глазах, а виноваты только другие; слепой от страстей, он не видит ни себя, ни других. Потому злость Mира преследовала Олимпиаду и в ее уединении. При Аттике община сестер Олимпиады выслана была из столицы в заточение в Кизик. Св. Златоуст писал тогда к Олимпиад: «как славна добродетель, презирающая все перевороты настоящей жизни! Чрез старающихся унизить ее она делает подвижников своих сильнее, выше, непобедимее... Вот чем, Боголюбезнейшая госпожа моя, должна ты веселить себя и тех, которые вместе с тобою борятся в нынешней славной борьбе! Вот чем одобряй мысли и дух всех (девственниц), настраивая свою дружину».
Святая девственница Олимпиада осталась в заточении до самой своей кончины, которая последовала в 410 году. «Лучшие жители Константинополя, писал Палладий в 420 году, считают ее в числе исповедниц и уверены, что она, страдавшая за истину и для Бога, наследовала блаженную жизнь».
Святое тело ее, положенное в храм безвестного местечка, совершало чудеса. Спустя 200 лет дикари сожгли храм, но тело святой осталось невредимым. Когда переносили его в Константинополь, из него текла кровь, как из живого, в знак невинного страдания, перенесенного в земной жизни. Мощи положены были в обители, основанной святою.
«По следам Олимпиады, говорит Палладий, Богоугодно проводила жизнь блаженная Кандида, дочь полководца Траяна. Она достигла высокой чистоты, разумно украшала церкви, по благоговении к тайнам Христовым чтила епископов и уважала весь клир. Обучив дочь свою правилам девственной жизни, отдала ее Христу, как дар сердца своего. Потом и сама она, роздав имение свое, последовала за дочерью и проводила жизнь в чистоте и целомудрии. Для изнурения плоти трудилась она по целым ночам, молола своими руками муку и пекла просфоры. Так как один пост недостаточен, говорила она, то я присоединяю к нему изнурительное бдение, чтобы сокрушить похотливость Исава. Она вовсе не употребляла в пищу мяса животных, но ела только рыбу, масло и овощи, да и это лишь по праздникам; во всякое другое время довольствовалась водою, смешанною с уксусом, и сухим хлебом. Проведши такую суровую жизнь, эта достославная жена почила блаженным сном и теперь наслаждается вечными благами, уготованными для возлюбивших жизнь добродетельную».
Подобно сей благочестивой жене, с ревностью проходила путь правды и благочестиво несла иго девства славная Геласия, дочь трибуна. В этой чудной деве особенная была добродетель та, что солнце никогда не заходило в гневе ее на раба, или на служанку, или на кого другого (Ефесян. IV, 26). Геласия боялась помнить об обиде или неприятности, нанесенных другим. Прощайте и прощены будете (Лук. VI, 37), такова воля Божия, говорила она себе. Не любя ближнего, нельзя любить Господа; а в том нет любви, кто сердится на другого, кто не прощает его за все. Гнев - дело испорченной души (Иоан. V, 20). Гнев - беснование (Притч. XXVII, 4). Гнев покоится в сердце глупца (Еккл. VII, 10). К несчастью, ничей гнев так не безобразен, как гнев жены (Сир. XXVII, 33). Дальше, дальше от него, то ли дело - детское незлобие: оно так приятно Господу. Он сказал нам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное. Кто умалится как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном (Матф. XVIII, 3 - 4). Таким путем, путем детского незлобия, блаженная вошла в жизнь блаженную.
27 июля
Память святого Климента, епископа Величского, и сотрудников его: Ангеляра, Горазда, Наума и Саввы.
Просветители Славян св. Кирилл и Мефодий воспитали для Церкви Божией ревностных, самоотверженных деятелей и искренних рабов Божиих. - Таким был св. Климент, впоследствии архиепископ Величский. Таковы были сотрудники его Горазд, Наум, Ангелярий и Савва.
Св. Мефодий, архиепископ всей Моравии, предсказав свою близкую кончину (+ 885 апреля 6), назначил преемником своим опытнейшего из сотрудников своих св. Горазда, родом Моравлянина, знавшего в совершенстве языки Славянский, Греческий и Латинский. Немецкое духовенство, корыстолюбивое и испорченное романизмом, увидев, с какою ревностью принялся новый архиепископ управлять доверенною ему паствою, поняло, что в нем может воскреснуть второй Мефодий, бывший столько горьким для него. - Потому оно поспешило употребить все меры, чтобы посадить на его место Викинга. Кто был этот Викинг? Он посвящен Мефодием в помощника ему, но был самым коварным и самым злостным врагом его. Викинг, при дурном сердце, был пропитан ересью (об исхождении Святого Духа и от Сына) и старался упоить ею Святополка и других, за что святой Мефодий предавал его анафеме. Впоследствии сами Немцы прогнали Викинга, как отъявленного дурного человека. Но теперь он был нужен им, и они все делали по его желанно, как согласному с их намерениями. Народ чтил св. Мефодия и дорожил учениками его, но Немцы действовали чрез Святополка. Они донесли князю, что ученики Мефодия распространяют в народе учение ложное, несогласное с учением папы, мало того, они замышляют против власти князя. Святополк, выслушав обвиненных и обвинителей, нашел первых правыми и последних обвинил.
Но Святополк занят был войною с Арнульфом и предоставил духовенству романизма свободу действовать по своей воле. Немцы приступили к насилиям. «Кто может высказать, говорит современник, сколько зла они (Немцы) сделали этим насилием, принуждая православных принять дурной догмат (ponhrv dogmati); некоторые сделались отступниками от православия». Но были и такие, которые решились отстоять свое верование. Хитрый Викинг был на стороне врага Святополка - Арнульфа, как показали последствия; но он умел обойти Святополка, так что тот предоставил ему действовать его именем. Викинг велел схватить Горазда, Климента, Наума, Ангелярия и множество других приверженцев православия и заключить в темницу. Спустя 80 дней, видя твердость исповедников Евангельской истины, вывели их из заключения и после сильных истязаний отдали солдатам с тем, чтобы выпроводили их за Дунай и при том не одною дорогою.