Страница 10 из 17
Вступив в супружество с дочерью имп. Кантакузена (в 1403 г.), Стефан имел в ней добрую, благочестивую супругу; только она оказалась бесплодною, и это печалило обоих. Состарившаяся Милица-Евфросиния приняла монашество с именем Евгении в обители Люботинии, построенной ею между Каранавацом и Крушевацом, и скоро (нояб. 11-го 1405 г.) скончалась. Счастлив был Стефан, имевший такую мать, какова была кн. Милица; умная, энергическая, благочестивая, она много облегчала тяжкую долю народа, над которым начал тяготеть меч Турок, восстановляла народные храмы, напр. Дечанской обители, утешала бедность и вдовство бесприютное. Летопись говорить о Милице: «по смерти мужа своего, недалеко от Крушевца, в России, созида монастырь, зовомий Любостиня, и тамо постриглася в иночество и совокупила многие сестры, наипаче великих госпожи, которые вдови изостали по мужах избитых с Лазарем на Косову. И тамо преставилася и погребена. А како она тамо Богу угодила, свидетельствуют чудеса повседневные над немощными, которые приходят к гробу ее, многократ и миро истекает от гроба ее». Она скончалась в великой схиме нояб. 11-го 1405 г. 21).
Стефан умным правлением своим приводил в порядок и оживлял отчизну. - Он писался в грамотах: «милостию Божиею господин всей земли Сербской и поморию и подунайским странам». Соседи уважали его. - Венгерский король Сигизмунд искал союза с ним. Пользуясь тишиною, Стефан стал украшать избранный им для пребывании своего Белград. Построив себе княжеский дом и храм св. Николаю, устроил при последнем обширную больницу. Затем стал строить обитель иноческую, себе Задушбину; это на горе при р. Рессаве, в Браничевском округе. Храм строился в честь Св. Троицы и он был украшаем лучшими художниками; приглашены были иноки, особенно из Афонской горы. На освящение храма приглашен был патр. Кирилл, с собором архипастырей Сербских, - почетные светские люди княжества также были здесь. В праздник Св. Троицы в 1408 г. освящен был храм с полным торжеством.
По житию, храм убран был мрамором и дорогою мусиею; летописец отзывается о живописи его: «банско злато и ресавско писание не обретаетьсе нигде же». - Приглашены были иноки для общежития особенно из Афонской горы.
Брать Вулк восстал против Стефана. Дав обещание Сулейману быть данником его, он с его войском пошел опустошать Сербию. Стефан разбил его. Вулк привел более грозные полчища магометанские. Стефан, не находя себя в состоянии бороться с столькими врагами, с горестью говорил в молитве Господу: «Ты видишь, несправедлив ли я», и уступил Вулку половину Сербии. Вулку не прошли даром неправды его. Вскоре между тремя сыновьями Баязета закипела упорная борьба. Старший сын Муса, не столько жестокий, сколько пьяный, после 5 лет правления прогнан был с ковра султанского; Сулейман остался полновластным. Но Муса нашел помощь у Валахов. Младший брат Махоммед также поднялся против Сулеймана. По совету Византийского императора Бранковичи и Лазаревичи, за исключением одного Стефана, перешли к Сулейману. Муса был разбить в Азии, но в Адрианополе попались ему в руки изменившие ему и они все, кроме Юрия Вуковича, преданы были смерти. Муса восторжествовал над Сулейманом; но сын убитого им брата Оркан поднялся с местью за отца. - Муса сталь изливать жестокости над теми, в ком видел неверных ему. Наместник Болгарский Юсуф и Юрий Бранкович бежали под защиту Стефана. -
В 1413 году Муса поднялся на Сербию, с тем, чтобы все истребить в ней. Махмуд и Оркан спешили на помощь к Стефану, Венгерцы также. Произошла страшная сеча, подобная Косовской; Муса был разбит и пойманный казнен. Стефан утвержден был в звании деспота Махмудом.
Когда край успокоился, Стефан продолжал начатые прежде дела внутреннего благоустройства страны. У него заведен был такой порядок управления: высшее управление - совет бояр под его непосредственным начальством; здесь он советовался с лучшими людьми о благоустройстве отчизны. Составленные предположения предавались средней палате на новые обсуждения; решения ее исполнялись нижнею палатою. Князь не допускал, чтобы служащие при нем допускали какое-нибудь оскорбление один другому или оскорбляли как-нибудь благочестие.
Искренно благочестивый, он посвящал свободное время на молитву и духовные подвиги. Он более, чем кто другой, занимался переводом Греческих сочинений, между прочим полемики Зигабеновой против богомилов, и сам писал сочинения.
Нищим раздавал он милостыню щедро и всего чаще тайно от других; иногда ночью, не зримый другими, обходил он приюты бедности и оставлял деньги то на окне, то в другом месте хижины. Раз ночью встретился с ним известный ему вор; он и тому подал монету, с словами: «прими, вор, и не воруй». Тот отвечал: «не я вор, а ты, потому что ты крадешь у себя Небесное Царство, обменивая на земное». Один нищий ночью четыре раза подходил к нему за подачкою. В последний раз деспот сказал ему: «возьми, вор, и перестань красть». Тот отвечал: «и ты - вор, но умнее меня, - за землю крадешь себе небо». Если слышал он о каком-нибудь отшельнике, живущем для Господа, спешил послать ему на молитву нужное для него. В грамоте Хиландарю писал он: «аз от юностного ми возраста и младых ногтей, Богу смотрением вьса на ползу мне творещу, в многых злолютныих и несьтрьпыих искушеныих, паче же сьмрьтех попущен бых... И от вьсех избави ме Господь... Ныня же скровища великаа благости Божие отверзошеся намь и смирихомся (умирены) и почихом и облаци темнии расступишеся и всия нам солнце. И речем с Апостолом: се время благоприетно, се ныня день спасения». Для странников всегда был у него покой. Уволившихся от службы чиновников снабжал он содержанием, также как подавал помощь всем потерпевшим от пожара или другой беды.
Никаких развлечений мирских не любил он, - ни музыки, ни плясок. Не увлекался никакою женскою красотою, - жил чисто как инок, на удивление всем.
Он приобрел себе такую любовь и уважение, что даже папины священники молились вслух: «еще молимся о деспоте Стефане и Сербской стране». Рыцари запада считали себе за великую честь, если получали звание рыцаря от руки Стефана: «сам деспот Стефан произвел меня в рыцари», говорили они потом. Когда султана Махмуда просили многие дать свободу Бегу Михаилу, он отвечал: «не выпущу, пока не спрошу совета у брата моего деспота». Стефан, зная лукавство узника, дал такой ответ: «если хочешь питать змею в доме, отними у нее жало». И Махмуд не выпустил узника, до своей смерти. Оркан дал ему свободу и дорого поплатился за то. Когда умер Махмуд в Адрианополе, приближенные советовали Стефану воспользоваться случаем, чтобы завладеть Адрианополем. «Я клялся султану делать все доброе детям его», отвечал Стефан. По сущности дело было в том, что при разделении власти и ее средств между удельными владельцами Сербии деспот Стефан не был столько силен, чтобы счастливо окончить борьбу с наследником Махмуда за полную свободу Сербии. Удельные эти владельцы слишком ревниво отстаивали личные свои выгоды, как это видел Стефан и по опытам своей жизни; давние обычаи, к сожалению, стояли за одно с болезненною организациею Сербии. Стефану и еще раз пришлось испытать на себе, как трудно бороться с застарелою политическою болезнью.
По смерти Зетского владетеля Юрия Бакшича (+ 1420 г.) деспот, опираясь и на родство и особенно на желание усилить крепость Сербии единою властью, два раза осаждал Скадру; но Зетяне удержались при явившемся у них удельном правителе Черневиче.
В последние годы свои Стефан страдал ногами. Чувствуя приближение смерти, пригласил он к себе зятя Юрия, патриарха, епископов и великих бояр. В присутствии всех благодарил верных слуг своих и объявил наследником своим Георгия. «Отныне его признавайте государем вашим вместо меня», сказал он. Впрочем на этот раз Стефан освободился от опасной болезни. Он еще два раза сражался с Амуратом и заключил с ним мир. В это время, жертвуя Милешевскому монастырю пять сел, писал он: «молитвами их (святых Сербских) многажды спасен был, в море же и на суше, в ратях и в различных нуждах и нахождении иноплеменных. Даже и окаянную душу мою от врат смертных возвратше». - Наконец мирно почил он 19-го июля 1427 г.