Страница 5 из 31
«Была и еще в Антиное, говорит Палладий, истинная девственница, бдительно совершавшая дело подвижничества. Она жила не в далеком от меня расстоянии». Палладий путешествовал по пустыням Египта в 388—392г., в том числе жил и в Антиное 38. «Я не видел ее в лице, продолжает он; она, как говорили знавшие ее, никогда не выходила из кельи, с тех пор, как отреклась от мира, и 60 лет провела в подвижничестве вместе с своею матерью. Когда же, наконец, пришло время перейти ей из этой жизни в жизнь вечную, явился ей прославившийся мужеством в том месте святой мученик Коллуф и сказал: "сегодня ты пойдешь к своему Господу и узришь всех святых. Потому приди разделить вместе с нами трапезу в монастыре". Блаженная, встав рано по утру, оделась, положила в свою корзинку хлеба, оливок и несколько овощей и, после столь многолетнего затворничества, отправилась в храм мученика. Здесь она помолилась, села, и целый день выжидала времени для вкушения. В девятом часу, когда пришло время вкусить пищу и в храме уже никого не было, она выложила снеди и обратилась к мученику с молитвою: «благослови, святый Коллуфе, пищу мою, и да сопутствуют мне молитвы твои!» После того, сев, вкусила. Потом, еще помолившись, пришла домой около захода солнца.
Здесь передала она матери своей толкование строматописца Климента на пророка Амоса со словами: «передай это епископу, посланному в заточение и скажи ему, чтобы он помолился обо мне, — я отхожу ко Господу». В ту же ночь она скончалась: не страдав ни горячкою, ни головною болью, она сама себя приготовила к погребению и предала дух в руки Божьи 39.
Авва Даниил около 420 года, посещая пустыни Фиваиды, пришел в Гермополь и сказал ученику своему: иди вот в тот женский монастырь и скажи Игуменьи, что желаю быть у них. Это был монастырь, основанный о. Иеремиею, - в нем сестер было до 300. Ученик постучал в ворота. Привратница тихо спросила: «что нужно?» Ученик отвечал: «скажи игуменьи, что один инок хочет беседовать с нею». Пришла игуменья и спросила: что нужно? Брат отвечал: «сотвори любовь, позволь почевать в твоей обители мне и брату, чтобы иначе не сели нас звери». Игуменья отвечала: мужчина никогда не входит сюда, и для вас полезнее быть пищею зверей, чем страстей». Ученик объявил, что скитский авва Даниил желает быть у них. Тогда игуменья велела отворить оба ворота, немедленно созвала всех сестер. Постницы от ворот до места, где стоял старец, покрыли путь коврами и, кланяясь ему, целовали ноги его — и с радостью ввели его в монастырь. Игуменья приказала принести лахань и, налив теплой воды, положив в воду благовонных трав, уставив сестер в два ряда, сама обмыла своими руками ноги его и ноги ученика его, и затем окропила тою водою всех сестер и обмыла себе голову. Постницы стояли безмолвными — и только знаками давали знать о нужном; ходили они весьма тихо и скромно. Старец сказал игуменьи: «нас ли стыдятся сестры, или они всегда таковы?» — «Всегда таковы», отвечала игуменья.
«Скажи же ученику моему», сказал старец, «пусть учится он молчанию, — он у меня — настоящий готфянин» (немец).
Из инокинь одна лежала в монастыре в разодранной одежде. Старец спросил игуменью: «кто это лежит?» Игуменья отвечала: «это одна из сестер, не трезвая; не знаю, что с нею делать? Выгнать из монастыря боюсь, не согрешить бы; держать ее — смущение для других». Старец сказал ученику: «возьми умывальницу и налей воды на нее. Когда он исполнил это, она встала как будто пьяная. Такова она всегда, сказала игуменья. Затем настоятельница повела старца в трапезу и предложила вечерю для него и для сестер. «Благослови, отче, рабынь твоих — покушать при тебе», сказала игуменья. Сама она и по ней вторая сели со старцем. Старцу предложены были: чечевица квашеная, невареный овощ, финики и вода; ученику поставили хлеб, вареный овощ и вино, разбавленное водою; инокиням предложены были: разные вареная пища, рыба и вино. Когда старец встал из-за трапезы, сказал игуменьи: «отчего это у тебя так? Надлежало бы нам кушать лучшую пищу, а у вас вы кушали лучшее».
Игуменья отвечала: «ты, отче, инок и тебе предложена иноческая пища; ученику твоему подана пища, приличная ученику великого старца; а сестры мои, как новоначальные, ели пищу новоначальных». «Господь да воздаст вам за любовь вашу, — за урок полезный для нас», сказал старец. Когда все ушли спать, старец приказал ученику идти посмотреть, где будет спать та пьяная? Он, посмотрев, сказал: в отхожем месте. Старец сказал: побдим эту ночь. Когда заснули инокини, старец и ученик пришли к тому месту, где была мнимая пьяная, и видят: она стоит с поднятыми к небу руками, слезы текут по щекам ее, — она бьет поклоны усердные. Когда выходила для нужды сестра, она ложилась как пьяная и храпела. Позови ко мне игуменью и вторую по ней, сказал старец ученику. Они, придя, смотрели всю ночь. Игуменья со слезами говорила: как много неприятностей делала я ей! Когда ударили в било, игуменья рассказала всем постницам о подвиге мнимой пьяницы. Но та, когда увидела, что узнали ее, тайно пришла туда, где спал старец, унесла Посох его с милостью, отворила ворота и на воротах написала: «простите меня, сестры, в чем согрешила я, и молитесь о мне». Затем скрылась. Сестры искали ее целый день и, не найдя увидали на воротах прощальные слова ее. Сестры плакали по ней. Старец сказал им: вот каких пьяниц любит Бог.
Св. пророка МИХЕЯ (1-го).
Первым св. пророк называется в отличие от второго св. пророка Михея, жившего 130 л. позже. Св. пророк Михей 1-й пророчествовал изустно; был современником св. пророка Илии; предсказал Ахааву, царю Израильскому, что он будет убит на войне с Ассириянами. «Видел я, — говорил он,— Господа, окруженного небесною силою и пославшего духа лжи обмануть царя Ахаава, прельстивши его чрез лживых пророков обещанием победы... (2 Пар. 18). За эти слова был отведен в темницу и, уходя туда, говорил: «если царь Ахаав возвратится в мире, то я соглашусь, что Бог не говорил мне о нем»... Слова его сбылись. Ахаав погиб на войне, около 897 г. до Р. X. По словам Четь-Минеи, св. пророк скончался мученически.
Св. преподобномуч. РОМАНА, жившего в конце XVII столетия в Карпениси, в Морее.
Родом простолюдин, неученый и даже безграмотный, Роман имел счастье быть сыном благочестивых родителей. В благочестии их он и почерпнул то настоящее душевное просвещение, которое вернейшим из всех земных путей приводит к единой истинной цели: соединению с Богом. Простые, но верные суждения родителей — христиан среди их скромной житейской деятельности затеплили в душе его искру Божию... и вот, разгорелась она постепенно и стала освещать ему обстоятельства его жизни, и превратилась, наконец, в тот пламенный порыв любви к Богу, ради которого он и жизнь свою положил...
Услышав однажды рассказы соседей о св. Гробе Господнем, подготовленная христиански душа его не осталась равнодушною к услышанному; тронутый и взволнованный новыми для его темного ума впечатлениями, он решился немедленно сам отправиться в Иерусалим. Бог помог ему добраться до св. мест, где, поклонившись святыням, он пришел в Лавру св. Саввы освященного. Здесь привелось ему слышать чтение о мучениках, которые подвергались всяким страданиям ради будущих вечных благ.
— Какие же это блага? — спросил Роман, не имевший никакого понятия о догматах веры, не знавший ничего, кроме того, что он родился христианином.
Получив от добрых иноков разрешение возникших в душе его различных вопросов, Роман и сам пожелал достигнуть Царствия Божия путем мученичества и объявил о своем желании иерусалимскому патриарху. Тот останавливал его, опасаясь исхода такого внезапного, не созревшего решения и опасаясь также, чтобы это не послужило к проявлению неприязненных отношений со стороны турок к самому Гробу Господню.
Роман ушел из Иерусалима в Солунь; здесь явился он к городскому судье и смело исповедал перед ним свою веру во Христа; веру же в Магомета назвал ложною и учение его обманом.
Турки, хотя и не предавали в то время поголовному истязанию христиан, допускали их мирно проживать в своих владениях, но никогда не терпели открытого восстания против их веры. Судья решил покарать добровольного исповедника; он велел бить его и мучить без всякой пощады, но, видя его твердость, осудил его на обезглавление.