Страница 60 из 62
Под гнетом отца он почти потерял свою волю, сохраняя навсегда заученное выражение покорности. Будучи на престоле, он искал человека, который стал бы хозяином его воли.
Умирая, царь Иоанн Грозный торжественно признал своего «смирением обложеннаго» преемника неспособным к управлению государством и назначил ему в помощь правительственную комиссию, нечто вроде регентства из нескольких наиболее приближенных вельмож.
В первое время среди регентов выделился родной дядя царя по матери Никита Романович Юрьев. Но вскоре его болезнь и смерть расчистила дорогу к власти другому опекуну, шурину царя, — Борису Годунову. Он постепенно оттеснил (при поддержке сестры-царицы) от дел других регентов и сам стал править государством.
Бориса Годунова мало назвать регентом. Он захватил такую власть, «якоже и самому царю во всем послушну ему быть», и «не меньшею частию пред царем от людей почтен бысть». Он правил умно и осторожно, и четырнадцатилетнее царствование Феодора было для государства временем отдыха от погромов и страхов опричнины. «Умилосердился Господь на людей своих и даровал им благополучное время, позволил царю державствовать тихо и безмятежно, и все православное христианство начало утешаться и жить тихо и безмятежно».
Обостренной нравственной чуткостью Феодор («вещий простачок») бессознательным, таинственно-озаренный восприятием, умел понимать вещи, каких не могли понять и большие умники. Ему грустно и тяжело было от партийных раздоров (Борис Годунов и князь Шуйский), ему хотелось видеть Русь единой и монолитной.
Не будучи выдающимся государственным деятелем, Феодор чувствовал в себе способность разбираться в подданных со стороны духовной.
Вот каким предстает он в разговоре с Борисом Годуновым в редакции А. Пушкина:
«Ни, им!
Ты этого, Борис, не разумеешь!
Ты ведай там, как знаешь государством,
Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю,
Здесь надо ведать сердце человека».
И в другом месте:
«Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить, и обмануть не трудно.
В одном лишь только я не обманусь:
Когда меж тем, что бело иль черно
Избрать я должен — я не обманусь».
108 Кем он был на самом деле трудно сказать, но в Москве он был объявлен беглым монахом Чудова монастыря Григорием Отрепьевым, Для большего успеха своего предприятия самозванец принял латинскую веру, которую обещал ввести и во всей России.
109 Святой мученик Уар был замучен за Христа в 307 году. Мощи его взяла святая Клеопатра и погребла их в своем имении, а когда гонения кончились, воздвигла над ними церковь и непрестанно молилась перед ними, поручая ему своего единственного сына Иоанна. Желая как можно лучше устроить его жизнь, мать предназначила его для воинской службы. Но когда это время настало, Иоанн скоропостижно скончался. Мать была безутешна. Она думала, что молитвы ее не были услышаны. Но ночью ей явились во сне в несказанном свете святые Уар и Иоанн, и святой мученик Уар сказал ей, что сыну ее лучше было умереть чистым и быть в воинстве Небесного Царя, чем царя земного, где он был бы окружен соблазном. Впоследствии Клеопатра и Иоанн были также причислены к лику святых.
110 Аравия — каменистый полуостров на юго-западе Азии. Оасим предъявлял собой один из оазисов аравийской пустыни.
111 Пс. 118, 1.
112 Кончина святых относится к 363 году.
113 В стране Заиорданской, в восточной половине Палестины.
114 Город Фесвит или Фесва находился в восточной частя Галаадской страны, простиравшейся от горы Ермона до реки Арнона, на восток от Иордана, близ Галаадских гор.
115 Ваал считался у ханансйских народов главным богом. Под именем Ваала они обоготворяли солнце, как источник плодотворной силы в природе.
116 3 Цар., гл. 17-19 и 4 Цар., гл. 1-2.
117 Этот город был третьей столицей царства Израильского. Первой столицей был Сихем, в колене Ефремовом, второй — Ферс, в колене Манассиином, третьей — Самарня, опять в Ефремовом колене.
118 Слова «Жив Господь Бог твой, жива душа твоя» — равносильны нашей клятве «клянусь Богом». Древние евреи, желая заверить в истинности своих слов, употребляли обыкновенно именно эти слова в качестве самой сильной клятвы.
119 Зная человеколюбие Господа, Илия, по великой своей ревности о Нем, осмелился просить Бога повелеть ему, Илии, наказать законопреступников. И получил просимое.
120 Как и прежде, вследствие грехопадения одного Давида страдало все царство. Побуждаемый гордостью, Давид хотел сосчитать свой народ. За такой грех Господь послал на его царство моровую язву, от которой в три дня умерло 70000 человек
121 В Сирии, близ Дамаска.
122 Вороны в сравнении с другими птицами обладают особенным свойством. Они очень прожорливы и не имеют никакого чувства жалости даже к своим птенцам. Лишь только ворон выведет птенцов, он покидает их в гнезде, улетая в другое место и обрекая птенцов на смерть от голода. Но природа так устроена, что в рот птенцов залетают мухи, которыми они и питаются. И всякий раз, когда вороны приносили ему пищу — утром хлеб, вечером мясо — совесть Илии, этот внутренний голос Божий в человеке, должна была взывать к его сердцу, к его милосердию по отношению к наказанным им людям.
123 Город Сарепта находился на запада Финикии, на берегу Средиземного моря, близ Сидона.
124 Гора Кармил находится на северо-запада Самарин, близ Средиземного моря. Илия избрал эту гору для собрания потому, что она была главным местом служения Ваалу в Израильском царстве.
125 Наравне с Ваалом почиталась Астарта или Ашера. Она была богиней неба (Иер. 7, 18), луны и богиней счастья, любви, плодородия, войны и охоты. Изображалась с женской головой, украшенной лунным серпом или двумя рогами. Служение Ваалу совершалось на высотах, а Астарте — в долинах, в зеленых дубравах (рощах). Дубравами в честь Астарты всегда были окружены капища Ваала, построенные на холмах и горах, и в них, у подножия холмов, ставились жертвенники Астарты. Жрецы Астарты имели название «дубравные». Ваал, кроме своего значения, как бога солнца, в Разных местах назывался различными именами. Так, у филистимлян он назывался Ваал-Зевул, бог мух, потому что филистимляне, жившие на низком берегу моря и страдавшие от множества мух и других насекомых, молились ему об избавлении от них. Он считался также целителем недугов и прорицателем. Ваал-Вериф — бог клятв, договоров, союзов. Ваал-Фегор — бог войны. Израильтяне легко увлекались служением идолам, потому что служение истинному Богу требует добродетелей, молитвы, сокрушения о грехах, постов, а служение идолам сопровождалось плясками, пиршествами, пьянством и другими чувственными наслаждениями.
126 У евреев был обычай спать в самую жаркую пору дня, с 10 или 11 часов дня до 3 по полудни.
127 Ниспадение огня с неба означало, что Бог милостиво принимает приносимую Ему жертву.
128 Евреи во время молитвы падали лицом ниц на землю. Этим они выражали сознание своего падения перед Богом и ничтожества своего перед величием Божиим, а также свое сокрушение о грехах.
129 Поток Киссон протекал близ горы Кармила, на север от нее. Впадал в Средиземное море, которое называлось «Великим».
130 По закону Моисееву должно было подвергать смертной казни явственных идолопоклонников, а особенно тех, кто увлекал других к идолопоклонничеству (Второзак., гл. 13).
131 Город Вирсавия находился на юге Иудеи.
132 Гора Хорив находятся в юго-западной части Аравийского полуострова, на север от Чермного (Красного) моря, близ горы Синая, несколько на северо-запад от нее.
133 Из этого видно, что через помазание царей и пророков сообщается им Дух Светой, Который недосягаемо возвышает их перед прочими людьми и делает их представителями и орудиями власти Божией над людьми.
134 Закон Моисеев категорически запрещал продавать наследственные владения (Числ. 36, 7).
135 Имение казненных за преступления против царя поступало в пользу Царя.
136 Для выражения скорби в древности раздирали на себе одежды, то есть, надрывали их спереди, на груди, посылали голову пеплом или землей, надевали на себя вретище, то есть, жесткую, из войлочной материя, без рукавов, одежду, которая походила на мешок, постились, не жалели своего тела, не чистили и не меняли одежд, снимали с себя всякие украшения, даже башмаки и сандалии (дощечки, прикрепляемые к подошвам ремнями), и ходили босые, стригли волосы на голове и бороду. В глубокой горести садились или ложились на землю в пыль и пепел, закутывали лицо, низ носа, в знак того, что не хотят говорить, и даже закрывали все лицо и голову.