Страница 98 из 150
; ибо знаніе единства есть идеальное; бытіе въ единств?: реальное отношеніе челов?ка къ Богу . Очевидно, челов?къ поставленъ въ центр? вещей. Разумность его, кажется, основывается только на томъ, что т? же силы, которыя въ природ? являются разд?льно, въ немъ опять собраны въ единство, изъ коего он? выступали только для того, чтобы породить природу. Потому челов?къ находится въ центр? Божественнаго единства и въ состояніи пан?еистическаго прозр?нія къ Богу. Покуда онъ остается зд?сь, вс? вещи видятся ему какъ органы Божества; но какъ скоро онъ изгоняется изъ центра, то и окружность для него см?шивается. Но онъ не хочетъ оставить прежняго состоянія, ибо оно было состояніе блаженства . Изъ этого противор?чія между желаніемъ вид?ть вещи въ Бог? и положеніемъ вн? центра вещей, – изъ этой борьбы возникъ см?шанный пан?еизмъ и поли?еизмъ, и возникъ непроизвольнымъ, роковымъ образомъ . Но какъ чувство бытія вн? Бога было естественное, такъ возникновеніе поли?еизма изъ моно?еизма есть необходимое; и этотъ взглядъ есть единственно возможный, который въ самой ми?ологіи показываетъ реальное отношеніе челов?ка къ Богу и представляетъ распаденіе первобытнаго единобожія въ многобожіе, какъ необходимое, на всеобщемъ сознаніи челов?ческаго рода основанное событіе.
Явленіе многобожнаго понятія им?етъ столько роковаго, сл?паго, что мы никакъ не можемъ допустить, чтобъ оно образовалось изъ одного мышленія. Этотъ роковой характеръ требуетъ отношенія гораздо бол?е существеннаго; онъ предполагаетъ не простое знаніе о Бог?, но бытіе въ средоточіи Божественныхъ вещей.
Это бытіе челов?ка въ Божественномъ единств? можетъ быть, съ одной стороны, понято не иначе, какъ первобытное состояніе людей вообще и, сл?довательно, какъ прошедшее. Неоспоримо по крайней м?р?, что пан?еистическое прозр?ніе должно было нарушиться вм?ст? съ первымъ исходомъ челов?ка изъ первобытнаго состоянія. Раемъ Библія называетъ то м?сто блаженства, откуда челов?къ былъ изгнанъ. Но какъ скоро нарушено Божественное единство силъ, то онъ становится подчиненнымъ всему тому, чему подчинены другія вещи;между т?мъ какъ незаглушаемое чувство ему говоритъ, что онъ не то, что другія вещи, что онъ выше ихъ. Уже оттуда начинается это разстройство прозр?нія. Между т?мъ съ другой стороны , мы сейчасъ предположили, что до самаго непосредственно до историческаго времени продолжается въ челов?честв? едино сознаніе, которое нарушилось не прежде, какъ съ раздробленіемъ челов?чества на народы.
Въ разсужденіи своемъ о Римскомъ Янус?, Шеллингъ весьма легко могъ связать съ фигурою двуличнаго бога начало и конецъ всего ми?ологическаго процесса, какъ онъ его понимаетъ. Ибо, основываясь на философскихъ выводахъ и на свид?тельств? древнихъ, Шеллингъ видитъ въ Янус? идею хаоса: подъ этимъ хаосомъ не должно понимать безпорядочнаго см?шенія разнородныхъ веществъ, какъ разум?ютъ н?которые; хаосъ у Шеллинга есть первоединство вселенной, о которомъ понятіе предшествуетъ въ челов?ческомъ сознаніи понятію объ отд?льныхъ богахъ; первоединство, въ которомъ еще покоятся въ безразличіи ?еогоническія и космогоническія силы. Въ подтвержденіе этого взгляда, Шеллингъ приводитъ длинный рядъ свид?тельствъ отъ Геродота до Сенеки. Въ двухъ отвернувшихся головахъ Януса, между которыми стоитъ полум?сяцъ, видитъ Шеллингъ второй моментъ единства силъ, когда он? являются, хотя еще соединенными, но уже обозначившимися въ своемъ различіи. Шеллингъ опровергаетъ и то мн?ніе, которое видитъ въ Янус? единственно божество границы, воротъ, или перехода; какъ и то мн?ніе, которое предполагаетъ въ немъ выраженіе идеи о необходимомъ изм?неніи временъ, о противоположности прошедшаго и будущаго. Бол?е правдоподобія, ч?мъ эти безцв?тныя толкованія, им?ютъ иногда историческія объясненія ми?ологіи; но въ этомъ случа? и они были неудачны.
Шеллингу не трудно было показать неосновательность Овидіева объясненія, что будто врата храма растворялись во время войны, для того, чтобы дать уб?жище войску въ случа? б?гства; это мн?ніе равно противор?читъ и доброд?тели и нравамъ Римлянъ.
Мн?ніе Нибура, который въ воротахъ съ Янусовыми головами видитъ символъ вооруженнаго союза между Сабинскимъ и Латинскимъ племенемъ,сохранявшаго гражданскую самостоятельность каждаго племени, – также опровергается Шеллингомъ, который видитъ въ пов?ствованіяхъ о первыхъ началахъ Рима не исторію, переобразованную народными п?снями, но понятія ми?ологическія, перенесенныя на историческую почву, перекроенныя по исторической м?рк?. Для него ворота съ Янусовыми головами представляютъ не войну Сабинцевъ съ Латинцами, но борьбу первоночальныхъ созидательныхъ силъ: они напоминаютъ ему изъ ми?ологическихъ преданій ??????? ??????? ?????. Но для т?хъ, которымъ это значеніе Януса кажется преувеличеннымъ, или несогласнымъ съ понятіемъ о немъ древнихъ, Шеллингъ приводитъ м?ста изъ Макровія, Цицерона и другихъ, которые называютъ его deorum deus, и разсказываютъ, что при вс?хъ важн?йшихъ предпріятіяхъ, прежде другихъ боговъ, призывали Януса. Шеллингъ приводитъ т? слова Овидія, въ которыхъ Янусъ самъ свид?тельствуетъ о своемъ тождеств? съ Хаосомъ. Важность этого м?ста зам?чали отчасти и другіе, и потому старались различными средствами разр?шить затрудненіе, к?къ понять Януса вм?ст? съ Юпитеромъ, главнымъ богомъ Римскаго народа.
Буттманъ при имени Януса думалъ о Z?v (Zeus); но Шеллингъ приводитъ самое сильное этимологическое доказательство изъ одного м?ста Феста, до сихъ поръ вс?ми просмотр?ннаго, гд? Янусъ производится отъ Hios, hiare (зіять). Такимъ образомъ Янусъ, Hianus и chaos являются и по звуку и по смыслу однозначительными.
Сочиненія Паскаля, изданныя Кузенемъ.
(1845).
Мы уже изв?щали читателей нашихъ, что Кузень недавно возстановилъ текстъ Паскаля, искаженный іезуитами; теперь еще ясн?е и чище обнаруживается направленіе ума этого великаго мыслителя, проникнутаго глубокимъ скептицизмомъ въ отношеніи къ разуму и глубокою ув?ренностію въ религіи.
Кузень въ н?которыхъ статьяхъ, писанныхъ о Паскал?, старается, какъ философъ, доказать односторонность этого Янсенистскаго направленія Паскаля и всего знаменитаго Поръ Рояля . Въ ихъ безусловномъ отрицаніи всякой безусловной философіи видитъ онъ столько же уклоненія отъ истинъ разума, сколько отъ истинъ католицизма; но, кажется, если бы и справедливо было, что Паскаль въ своемъ мышленіи уклоняется отъ истинныхъ законовъ разума, то, в?роятно, не Кузеневы истины могли бы приблизить его къ настоящему мышленію. Кузень принадлежитъ къ числу т?хъ людей, которые почитаютъ возможнымъ принять чужую систему отчасти, приложить къ ней другія мн?нія тоже отчасти, и говоря безпрестанно о безусловной необходимости законовъ разума, подчинять иногда эту необходимость другимъ ц?лямъ, выдавая за выводы разума соображенія своего разсудка. Не такова была строгая, кр?пкая, острая, жел?зная логика Паскаля.
Н?тъ сомн?нія, что Поръ Рояль въ ученіи своемъ о благодати рознится съ ученіемъ Римскаго католицизма. Но мы думаемъ, что эти добросов?стные мыслители потому только могли уклониться въ одностороннее пониманіе истины, что Западная Церковь, въ ихъ время, уклонялась въ другую сторону; когда мы вспомнимъ т? догматы Римской схоластики о благодати и заслугахъ челов?ка, на которыхъ опиралось ученіе ихъ о чистилищ?, о индульгенціяхъ и т. подоб., тогда поймемъ, что для искренняго Христіанскаго мышленія невозможно было не вырваться изъ этого заблужденія въ другую противоположную крайность; если и эта крайность преувеличенная, то, конечно, она происходитъ изъ источника справедливаго.
Зам?тимъ, при этомъ случа?, изъ нашей Церкви никогда не могли произойти ни Янсеній, ни Поръ Рояль, также какъ не могли произойти изъ нея ни Доминиканцы, Моллинисты, ни благоприм?нительные противники обоихъ – Іезуиты.
Кстати къ Поръ Роялю, приведемъ зд?сь отрывокъ изъ р?чи Гюго, говоренной имъ въ Академіи, по случаю принятія въ нее Сентъ Бева, написавшаго, какъ изв?стно, знаменитую книгу о Поръ Роял?, исполненную многихъ любопытныхъ разсказовъ, живыхъ, краснор?чивыхъ страницъ, но не обнявшую, какъ кажется, всей глубины Поръ Рояльскаго ученія.
– Естественно было вамъ, м. г., по направленію вашего таланта, обратить вниманіе ваше на два знаменитые круга великихъ умовъ, которые сообщаютъ 17 му в?ку его дв? характеристическія черты: на гостиную Рамбулье и на Поръ Рояль. Одна открываетъ 17 й в?къ, другой сопровождаетъ и заключаетъ его. Одна вводитъ въ языкъ нашъ краску воображенія, другой – характеръ строгости. Оба, находясь на двухъ концахъ челов?ческой мысли, проливаютъ на нее различный св?тъ. Ихъ вліянія счастливо спорили между собою, и еще счастлив?е совм?щались: въ н?которыхъ образцахъ нашей словесности, возникшихъ, такъ сказать, въ равномъ отдаленіи отъ обоихъ, въ н?которыхъ безсмертныхъ произведеніяхъ, которыя равно удовлетворяютъ уму въ его потребности воображенія и душ? въ ея потребности внутренней строгости, сливаются въ одинъ св?тъ ихъ двойственные лучи.