Страница 8 из 150
Но можетъ быть оно спасетъ меня отъ ничтожества и сд?лаетъ достойнымъ братомъ моего брата, возвышеннаго, сильнаго. Если бы можно было пережить снова, то я опять д?йствовалъ бы такъ же, какъ прежде; но теперь если бы все перем?нилось, я уже не возвратился бы назадъ, а остался бы в?ренъ теперь избранной дорог?.
Въ Берлинъ прі?халъ я третьяго дня къ вечеру и едва, едва могъ отыскать комнату въ трактир?: такъ весь городъ набитъ про?зжими, которые отправляются на Франкфуртскую ярмарку. Завтра над?юсь пере?хать на особенную квартиру, которую отыскалъ мн? молодой Петерсонъ, сынъ Рижскаго прокурора, получившій въ насл?дство отъ отца все его добродушіе и обязательность. Онъ покуда единственный челов?къ, съ которымъ я познакомился въ Берлин?. Над?юсь однако, что не оставлю ни одного прим?чательнаго челов?ка, которыхъ зд?сь какъ въ мор? песку, съ которымъ бы, по крайней м?р?, я не попробовалъ познакомиться. Въ Кенигсберг? я провелъ вечеръ у профессора Штруве, филолога и брата Дерптскаго. Я им?лъ къ нему письмо отъ стараго Петерсона и узналъ въ немъ челов?ка отм?нно любопытнаго, умнаго, ученаго, проницательнаго и теплаго. Черезъ полчаса мы уже были съ нимъ, какъ старые знакомые, и разстались почти какъ друзья. Все, что онъ сказалъ мн? интереснаго, я напишу въ письм? къ Баратынскому, вм?ст? съ подробнымъ описаніемъ моего путешествія. Если вс? Н?мецкіе ученые такъ доступны, какъ Штруве, то я возвращусь въ Россію не съ одной расходной книжкой. Посл?дняя, впрочемъ, не велика до сихъ поръ и могла бы быть вдвое меньше, еслибы я зналъ напередъ, гд? и что должно платить. Но опытность моя не должна пропасть понапрасну.
Скажите Погодину, что я пришлю ему подробную роспись вс?хъ издержекъ, сд?ланныхъ мною, вм?ст? съ сов?тами и прим?чаніями. Но все это, вм?ст? съ письмомъ къ Баратынскому и съ вторымъ Берлинскимъ письмомъ къ вамъ, я пришлю черезъ м?сяцъ, а можетъ быть и меньше. А вы, ради Бога, пишите ко мн? два раза въ м?сяцъ, и если можно еще больше, еще подробн?е. Говорите меньше обо мн? и больше объ васъ: это тотъ же я, только лучше, больше интересный для худшаго. Голубушка, милая сестра! исполни свое об?щаніе, пиши всякій день и больше. Сегодня я вид?лъ тебя во сн? такъ живо, такъ грустно, какъ будто въ самомъ д?л?. Мн? казалось, что вы опять собираете меня въ дорогу, а Маша сидитъ со мною въ зал? подл? окна и держитъ мою руку и уставила свои глазки на меня, изъ которыхъ начинаютъ выкатываться слезки. Мн? опять стало такъ же жаль ее, какъ въ день отъ?зда, и все утро я сегодня плакалъ, какъ ребенокъ. Ум?лъ однако спрятать слезы, когда пришелъ Юлій Петерсонъ. Вообще не бойтесь моей излишней дов?рчивости. Что для меня свято, т?мъ помыкаться я не могу, еслибы и хот?лъ; либо полное участіе, либо никакого, было моимъ всегдашнимъ правиломъ, и я т?мъ только д?люсь съ другими, что они могутъ вполн? разд?лить со мною”.
13 Февраля.
25 Февраля.
Я былъ два раза на лекціи у Риттера. Онъ читаетъ географію, и покуда я останусь въ Берлин?, не пропущу ни одной его лекціи, несмотря на то, что онъ читаетъ въ одинъ часъ съ Hegel'емъ. Одинъ часъ передъ его ка?едрой полезн?е ц?лаго года одинокаго чтенія. Каждое слово его было для меня новостью, ни одна мысль не пахнетъ общимъ м?стомъ. Все обыкновенное, проходя черезъ кубикъ его огромныхъ св?д?ній, принимаетъ характеръ геніальнаго, всеобъемлющаго. Все факты, все частности, но въ такомъ порядк?, въ такой связи, что каждая частность кажется общею мыслію. Даже въ отд?льности почти каждая частность была для меня новостью. Присоедините къ этому даръ слова отм?нно пріятный, спокойный и немножко поэтическій, и вы поймете, почему я предпочитаю его Hegel'ю, котораго впрочемъ я еще не слыхалъ. Кром? Риттера, я буду еще слушать Раумера, профессора нов?йшей исторіи, Stuhr, также профессора исторіи 18 го стол?тія, и, можетъ быть, н?которыхъ другихъ, о которыхъ отдамъ отчетъ слышавши ихъ. Каждую лекцію я буду записывать и присылать вамъ экстракты всего интереснаго; это будетъ для Петерсона и для т?хъ, кому онъ захочетъ показать. Я былъ также на лекціи Риттера, когда онъ читалъ географію Палестины, но только для того, чтобы увид?ть и удивляться его манер?. Но такъ какъ эти подробности меня не очень интересуютъ, то я ограничусь одною всеобщею географіею.
Комнату я нанялъ особенную, хорошенькую, чистую, меблированную, съ постелью, полотенцами для умыванья и пр., пр., пр., и плачу въ м?сяцъ 6 талеровъ, т. е. около 22 руб. Не познакомился я еще ни съ к?мъ, кром? зд?шнихъ Русскихъ студентовъ, изъ которыхъ большая часть взята изъ семинаріи и воротится въ Россію такими же неумытыми, какими прі?хали сюда. Завтра отправлюсь къ Радовицу, къ которому Жуковскій далъ мн? письмо, оттуда къ Барону Мальтицу, оттуда къ Посланнику, оттуда къ Гуфланду. Обо всемъ напишу вамъ подробно въ сл?дующемъ письм?, за которое готовьтесь платить рублей 20, потому что это будетъ не письмо, а тетрадь. Письма къ вамъ мой журналъ. Не смотря на то, или именно потому, не ждите найдти въ нихъ многаго обо мн? самомъ. Я теперь то, чт? вн? меня; то, чт? я вижу, то, чт? я слышу – плюсъ н?сколько мыслей объ Москв?, одинакихъ, неизм?нныхъ, какъ Господи помилуй. Одна только перем?на можетъ быть и бываетъ въ этихъ мысляхъ: большее или меньшее безпокойство объ васъ. Вотъ почему прошу васъ вс?мъ сердцемъ, пишите ко мн? больше и чаще….. У?зжая я думалъ, что меня будутъ интересовать подробности объ моей стать?; вообразите, что это было самое не интересное м?сто въ вашемъ письм?, если что нибудь можетъ быть не интересно въ вашемъ письм?. Это письмо, я думаю, вы получите 1 го марта. Поздравляю вс?хъ васъ и обнимаю кр?пко, кр?пко. Прощайте до черезъ м?сяцъ. Въ Берлин?
я останусь до 1 го Апр?ля, т. е до конца лекцій”.
20 Февраля./4 Марта.
„Вы, конечно, не позабыли, что об?щали мн? писать черезъ 2 нед?ли посл? 27 Января; а вотъ уже 4 е Марта, т. е. 20 е Февраля, а отъ васъ еще н?тъ ни слова. Вы также в?рно помните, что посл?днее письмо ваше было для меня не совс?мъ понятно, потому что многое въ немъ было продолженіемъ того, что вы писали ко мн? въ Ригу и что, сл?довательно, до меня не дошло. Къ тому же корь, шпанская муха, ваше безпокойство, нездоровье, безсонныя ночи, требовали бы отъ васъ скор?йшаго изв?стія. Я пишу къ вамъ это для будущаго, потому что над?юсь отъ васъ получить прежде, ч?мъ вы получите это письмо. Къ брату писалъ почти тотчасъ по прі?зд? и безпрестанно жду отв?та. Я звалъ его на будущій семестръ въ Берлинъ, над?ясь, что зд?шній университетъ будетъ для него полезн?е Мюнхенскаго. Но теперь вижу, что ошибся. Историческія лекціи зд?сь не стоятъ ни гроша, не потому чтобы профессора не были люди ученые, и особенно въ своей части, но потому, что они читаютъ отм?нно дурно. Штуръ читаетъ исторію 18 го в?ка по тетрадк?, написанной весьма посредственно, съ большими претензіями на краснор?чіе, сл?довательно дурно. Раумеръ, славный ученый Раумеръ, всю лекцію наполняетъ чтеніемъ реляцій и другихъ выписокъ изъ публичныхъ листовъ. Эти реляціи и выписки по большей части на Французскомъ язык?; вообразите же, какъ пріятно передаютъ ихъ Н?мецкія уста! Н?мецкія остроты ихъ еще пріятн?е.
Особенно острятся Штуръ и Раумеръ. Когда удается имъ сказать что нибудь соленое, т. е. соленое на Н?мецкій вкусъ, то они такъ обрадуются этой находк?, что жуютъ и пережевываютъ свою соль до т?хъ поръ, пока она совершенно распустится, а между т?мъ вся аудиторія громко хохочетъ. Вообще исторія зд?сь не въ большомъ уваженіи, и тогда какъ въ Университет? больше 2,000 студентовъ, у профессоровъ исторіи ихъ бываетъ отъ 40 до 50 челов?къ. У Раумера на предпосл?дней лекціи было 37, вм?ст? съ нимъ и со мною. – Теологовъ зд?сь больше другихъ, и говорятъ, что этотъ факультетъ зд?сь въ цв?тущемъ состояніи. Въ особенности блеститъ Берлинскій университетъ своимъ юридическимъ факультетомъ. Зд?сь Савиньи, Гансъ, Кленцъ и другіе пріобр?ли изв?стность Европейскую еще больше своими лекціями, нежели книгами. Ганса я слушалъ н?сколько разъ; это ученикъ Гегеля и читаетъ естественное право, народное положительное право и Прусское гражданское. Онъ отм?нно краснор?чивъ, уменъ и милъ на ка?едр?, не смотря на то, что онъ крещенный Жидъ. Но этотъ Жидъ провелъ многіе года во Франціи, въ Париж?, и это отзывается въ каждомъ его слов?: приличностію, блескомъ изложенія и неосновательностію св?д?ній. Въ его лекціяхъ р?дко можно услышать новый фактъ (выключая одной объ Жидовскомъ прав?, гд?