Страница 42 из 150
Стоитъ ли опровергать такое мн?ніе?
Ложность его, кажется, очевидна безъ доказательства. Уничтожить особенность умственной жизни народной такъ же невозможно, какъ невозможно уничтожить его исторію. Зам?нить литературными понятіями коренныя уб?жденія народа такъ же легко, какъ отвлеченною мыслію перем?нить кости развившагося организма. Впрочемъ, еслибы мы и могли допустить на минуту, что предположеніе это можетъ въ самомъ д?л? исполниться, то въ такомъ случа? единственный результатъ его заключался бы не въ просв?щеніи, а въ уничтоженіи самого народа. Ибо что такое народъ, если не совокупность уб?жденій, бол?е или мен?е развитыхъ въ его нравахъ, въ его обычаяхъ, въ его язык?, въ его понятіяхъ сердечныхъ и умственныхъ, въ его религіозныхъ, общественныхъ и личныхъ отношеніяхъ, однимъ словомъ, во всей полнот? его жизни? Къ тому же мысль, вм?сто началъ нашей образованности ввести у насъ начала образованности Европейской, уже и потому уничтожает сама себя, что въ конечномъ развитіи просв?щенія Европейскаго н?тъ начала господствующаго. Одно противор?читъ другому, взаимно уничтожаясь.
Если остается еще въ Западной жизни н?сколько живыхъ истинъ, бол?е или мен?е еще уц?л?вшихъ среди всеобщаго разрушенія вс?хъ особенныхъ уб?жденій, то эти истины не Европейскія, ибо въ противор?чіи со вс?ми результатами Европейской образованности; – это сохранившіеся остатки Христіанскихъ началъ, которые, сл?довательно, принадлежатъ не Западу, но бол?е намъ, принявшимъ Христіанство въ его чист?йшемъ вид?, хотя, можетъ быть, существованія этихъ началъ и не предполагаютъ въ нашей образованности безусловные поклонники Запада, не знающіе смысла нашего просв?щенія и см?шивающіе въ немъ существенное съ случайнымъ, собственное, необходимое съ посторонними искаженіями чужихъ вліяній: Татарскихъ, Польскихъ, Н?мецкихъ и т. п.
Что же касается собственно до Европейскихъ началъ, какъ они выразились въ посл?днихъ результатахъ, то взятыя отд?льно отъ прежней жизни Европы и положенныя въ основаніе
образованности новаго народа, – что произведутъ они, если не жалкую каррикатуру просв?щенія, какъ поэма, возникшая изъ правилъ піитики, была бы каррикатурою поэзіи? Опытъ уже сд?ланъ. Казалось, какая блестящая судьба предстояла Соединеннымъ Штатамъ Америки, построеннымъ на такомъ разумномъ основаніи, посл? такого великаго начала! – И что же вышло? Развились одн? вн?шнія формы общества и, лишенныя внутренняго источника жизни, подъ наружною механикой задавили челов?ка. Литература Соединенныхъ Штатовъ, по отчетамъ самыхъ безпристрастныхъ судей, служитъ яснымъ выраженіемъ этого состоянія29. – Огромная фабрика бездарныхъ стиховъ, безъ мал?йшей т?ни поэзіи; казенные эпитеты, ничего не выражающіе и не смотря на то, постоянно повторяемые; совершенное безчувствіе ко всему художественному; явное презр?ніе всякаго мышленія, не ведущаго къ матеріальнымъ выгодамъ; мелочныя личности безъ общихъ основъ; пухлыя фразы съ самымъ узкимъ смысломъ, оскверненіе святыхъ словъ: челов?колюбія, отечества, общественнаго блага, народности, до того, что употребленіе ихъ сд?лалось даже не ханжество, но простой общепонятный штемпель корыстныхъ разсчетовъ; наружное уваженіе къ вн?шней сторон?
законовъ, при самомъ нагломъ ихъ нарушеніи; духъ сообщничества изъ личныхъ выгодъ, при некрасн?ющей нев?рности соединившихся лицъ, при явномъ неуваженіи вс?хъ нравственныхъ началъ30, такъ, что въ основаніи вс?хъ этихъ умственныхъ движеній, очевидно лежитъ самая мелкая жизнь, отр?занная отъ всего, что поднимаетъ сердце надъ личною корыстію, утонувшая въ д?ятельности эгоизма и признающая своею высшею ц?лью матеріальный комфортъ, со вс?ми его служебными силами. Н?тъ! Если уже суждено будетъ Русскому, за какіе нибудь нераскаянные гр?хи, пром?нять свое великое будущее на одностороннюю жизнь Запада, то лучше хот?лъ бы я замечтаться съ отвлеченнымъ Н?мцемъ въ его хитросложныхъ теоріяхъ; лучше зал?ниться до смерти подъ теплымъ небомъ, въ художественной атмосфер? Италіи; лучше закружиться съ Французомъ въ его порывистыхъ, минутныхъ стремленіяхъ; лучше закамен?ть съ Англичаниномъ въ его упрямыхъ, безотчетныхъ привычкахъ, ч?мъ задохнуться въ этой проз? фабричныхъ отношеній, въ этомъ механизм? корыстнаго безпокойства.
Мы не удалились отъ своего предмета. Крайность результата, хотя и не сознанная, но логически возможная, обнаруживаетъ ложность направленія.
Другое мн?ніе, противоположное этому безотчетному поклоненію Запада и столько же одностороннее, хотя гораздо мен?е распространенное, заключается въ безотчетномъ поклоненіи прошедшимъ формамъ нашей старины, и въ той мысли, что со временемъ новопріобр?тенное Европейское просв?щеніе опять должно будетъ изгладиться изъ нашей умственной жизни развитіемъ нашей особенной образованности.
Оба мн?нія равно ложны; но посл?днее им?етъ бол?е логической связи. Оно основывается на сознаніи достоинства прежней образованности нашей, на разногласіи этой образованности съ особеннымъ характеромъ просв?щенія Европейскаго, и наконецъ, на несостоятельности посл?днихъ результатовъ Европейскаго просв?щенія. Можно не соглашаться съ каждымъ изъ этихъ положеній; но, разъ допустивши ихъ, нельзя упрекнуть въ логическомъ противор?чіи мн?нія, на нихъ основаннаго, какъ, наприм?ръ, можно упрекнуть мн?ніе противоположное, пропов?дующее просв?щеніе Западное и не могущее указать въ этомъ просв?щеніи ни на какое центральное, положительное начало, но довольствующееся какими нибудь частными истинами или отрицательными формулами.
Между т?мъ логическая непогр?шимость не спасаетъ мн?нія отъ существенной односторонности; напротивъ, придаетъ ей еще бол?е очевидности. Какова бы ни была образованность наша, но прошедшія ея формы, являвшіяся въ н?которыхъ обычаяхъ, пристрастіяхъ, отношеніяхъ и даже въ язык? нашемъ, потому именно не могли быть чистымъ и полнымъ выраженіемъ внутренняго начала народной жизни, что были ея наружными формами, сл?довательно, результатомъ двухъ различныхъ д?ятелей: одного, выражаемаго начала, и другаго, м?стнаго и временнаго обстоятельства. Потому всякая форма жизни, однажды прошедшая, уже бол?е невозвратима, какъ та особенность времени, которая участвовала въ ея созданіи. Возстановить эти формы то же, что воскресить мертвеца, оживить земную оболочку души, которая уже разъ отъ нея отлет?ла. Зд?сь нужно чудо; логики недостаточно; по несчастію, даже недостаточно и любви!
Къ тому же, каково бы ни было просв?щеніе Европейское, но если однажды мы сд?лались его участниками, то истребить его вліяніе уже вн? нашей силы, хотя бы мы того и желали. Можно подчинить его другому, высшему, направить къ той или другой ц?ли; но всегда останется оно существеннымъ, уже неизъемлемымъ элементомъ всякаго будущаго развитія нашего. Легче узнать все новое на св?т?, ч?мъ забыть узнанное. Впрочемъ, еслибы мы и могли даже забывать по произволу, еслибы могли возвратиться въ ту отд?ленную особенность нашей образованности, изъ которой вышли, то какую пользу получили бы мы отъ этой новой отд?ленности? Очевидно, что рано, или поздно, мы опять пришли бы въ соприкосновеніе съ началами Европейскими, опять подверглись бы ихъ вліянію, опять должны бы были страдать отъ ихъ разногласія съ нашею образованностію, прежде, ч?мъ усп?ли бы подчинить ихъ нашему началу; и такимъ образомъ, безпрестанно возвращались бы къ тому же вопросу, который занимаетъ насъ теперь.
Но кром? вс?хъ другихъ несообразностей этого направленія, оно им?етъ еще и ту темную сторону, что, безусловно отвергая все Европейское, т?мъ самымъ отр?зываетъ насъ отъ всякаго участія въ общемъ д?л? умственнаго бытія челов?ка; ибо нельзя же забывать, что просв?щеніе Европейское насл?довало вс? результаты образованности Греко Римскаго міра, который въ свою очередь принялъ въ себя вс? плоды умственной жизни всего челов?ческаго рода. Оторванное такимъ образомъ отъ общей жизни челов?чества, начало нашей образованности, вм?сто того, чтобы быть началомъ просв?щенія живаго, истиннаго, полнаго, необходимо сд?лается началомъ одностороннимъ и, сл?довательно, утратитъ все свое общечелов?ческое значеніе.
Направленіе къ народности истинно у насъ, какъ высшая ступень образованности, а не какъ душный провинціализмъ. Потому, руководствуясь этою мыслію, можно смотр?ть на просв?щеніе Европейское, какъ на неполное, одностороннее, не проникнутое истиннымъ смысломъ, и потому ложное; но отрицать его какъ бы не существующее, значитъ ст?снять собственное. Если Европейское, въ самомъ д?л?, ложное, если д?йствительно противор?читъ началу истинной образованности, то начало это, какъ истинное, должно не оставлять этого противор?чія въ ум? челов?ка, а напротивъ, принять его въ себя, оц?нить, поставить въ свои границы и, подчинивъ такимъ образомъ собственному превосходству, сообщить ему свой истинный смыслъ. Предполагаемая ложность этого просв?щенія нисколько не противор?читъ возможности его подчиненія истин?. Ибо все ложное, въ основаніи своемъ, есть истинное, только поставленное на чужое м?сто: существенно ложнаго н?тъ, какъ н?тъ существенности во лжи.