Страница 38 из 150
Согласно съ такимъ направленіемъ, они желаютъ н?которыхъ изм?неній въ своемъ богослуженіи и особенно, по прим?ру Епископальной Церкви, хотятъ дать большій перев?съ части собственно литургической надъ пропов?дью. Съ этою ц?лью переведены вс? литургіи первыхъ в?ковъ, и составлено самое полное собраніе вс?хъ старыхъ и новыхъ церковныхъ п?сенъ. Въ д?л? пасторства требуютъ они не только поученій въ храм?, но и ув?щаній на домахъ, вм?ст? съ постояннымъ наблюденіемъ за жизнію прихожанъ. Къ довершенію всего, они желаютъ возвратить въ обычай прежнія церковныя наказанія, начиная отъ простаго ув?щанія до торжественнаго изверженія, и даже возстаютъ противъ см?шанныхъ браковъ. И то и другое въ Старо Лютеранской церкви24 уже не желаніе, но догма введенная въ д?йствительную жизнь.
Впрочемъ само собою разум?ется, что такое направленіе принадлежитъ не вс?мъ, но только н?которымъ протестантскимъ богословамъ. Мы зам?тили его бол?е потому, что оно новое, ч?мъ потому, что оно сильное. И не надобно думать, чтобы вообще законно в?рующіе Лютеранскіе теологи, одинаково признающіе свои символическія книги и согласные между собой въ отверженіи раціонализма, были отъ того согласны въ самой догматик?. Напротивъ, разногласія ихъ еще существенн?е, ч?мъ можетъ представиться съ перваго взгляда. Такъ, наприм?ръ, Юліусъ Мюллеръ , который почитается ими за одного изъ самыхъ законномыслящихъ, т?мъ не мен?е отступаетъ отъ другихъ въ своемъ ученіи о гр?х? ; не смотря на то, что этотъ вопросъ едва ли не принадлежитъ къ самымъ центральнымъ вопросамъ богословія. Генгстенбергъ, самый жестокій противникъ раціонализма, не у вс?хъ находитъ сочувствіе къ этой крайности своего ожесточенія, а изъ числа ему сочувствующихъ весьма многіе разногласятъ съ нимъ въ н?которыхъ частностяхъ его ученія, какъ, наприм?ръ, въ понятіи о Пророчеств? , – хотя особенное понятіе о пророчеств? непрем?нно должно вести за собою особенное понятіе о самомъ отношеніи челов?ческой натуры къ Божеству, то есть, о самой основ? догматики.
Толукъ , самый тепломыслящій въ своемъ в?рованіи и самый теплов?рующій въ своемъ мышленіи, обыкновенно почитается своею партіею за излишне либеральнаго мыслителя, – между т?мъ какъ то или другое отношеніе мышленія къ в?р?, при посл?довательномъ развитіи, должно изм?нить весь характеръ в?роученія. Неандеру ставятъ въ вину его всепрощающую терпимость и мягкосердечное сочувствіе съ иноученіями, – особенность, которая не только опред?ляетъ его отличительное воззр?ніе на исторію церкви, но вм?ст? и на внутреннее движеніе челов?ческаго духа вообще, и сл?довательно отд?ляетъ
самую сущность его ученія отъ другихъ. Ничь и Люкке тоже во многомъ несогласны съ своею партіей. Каждый влагаетъ въ свое испов?даніе отличительность своей личности. Не смотря на то, однакоже, Беккъ , одинъ изъ зам?чательн?йшихъ представителей новаго в?рующаго направленія, требуетъ отъ протестантскихъ теологовъ составленія общей, полной, наукообразной догматики, чистой отъ личныхъ мн?ній и независимой отъ временныхъ системъ. Но, сообразивъ все сказанное, мы можемъ, кажется, им?ть н?которое право сомн?ваться въ удобоисполнимости этого требованія. –
О нов?йшемъ состояніи Французской литературы мы скажемъ только весьма немногое, и то, можетъ быть, лишнее, потому, что словесность Французская изв?стна Русскимъ читателямъ врядъ ли не бол?е отечественной. Зам?тимъ только противоположность направленія Французскаго ума направленію мысли Н?мецкой. Зд?сь каждый вопросъ жизни обращается въ вопросъ науки; тамъ каждая мысль науки и литературы обращается въ вопросъ жизни. Знаменитый романъ Сю отозвался не столько въ литератур?, сколько въ обществ?; результаты его были: переобразованіе въ устройств? тюрьмъ, составленіе челов?колюбивыхъ обществъ и т. п. Другой выходящій теперь романъ его, очевидно, обязанъ своимъ усп?хомъ качествамъ не литературнымъ. Бальзакъ, им?вшій такой усп?хъ до 1830 года потому, что описывалъ господствовавшее тогда общество, – теперь почти забытъ именно по этой же причин?. Споръ духовенства съ университетомъ, который въ Германіи породилъ бы отвлеченныя разсужденія объ отношеніи философіи и в?ры, государства и религіи, подобно спору о Кёльнскомъ епископ?, во Франціи возбудилъ только большее вниманіе къ настоящему состоянію народнаго воспитанія, къ характеру д?ятельности Іезуитовъ и къ современному направленію общественной образованности.
Всеобщее религіозное движеніе Европы выразилось въ Германіи новыми догматическими системами, историческими и филологическими розысканіями и учеными философскими толкованіями; во Франціи, напротивъ того, оно едва ли произвело одну или дв? зам?чательныя книги, но т?мъ сильн?е обнаружилось въ религіозныхъ обществахъ, въ политическихъ партіяхъ и въ миссіонерскомъ д?йствіи духовенства на народъ. Науки естественныя, которыя достигли такого огромнаго развитія во Франціи, не смотря на то, однакоже, не только исключительно основываются на одной эмпиріи, но и въ самой полнот? развитія своего чуждаются спекулятивнаго интереса, заботясь преимущественно о прим?неніи къ д?лу, о пользахъ и выгодахъ существованія, – между т?мъ какъ въ Германіи каждый шагъ въ изученіи природы опред?ленъ съ точки философскаго воззр?нія, включенъ въ систему и оц?ненъ не столько по своей польз? для жизни, сколько по отношенію своему къ умозрительнымъ началамъ.
Такимъ образомъ въ Германіи теологія и философія составляютъ въ наше время два важн?йшіе предмета общаго вниманія, и соглашеніе ихъ есть теперь господствующая потребность Германской мысли. Во Франціи, напротивъ того, философское развитіе составляетъ не потребность, но роскошь мышленія. Существенный вопросъ настоящей минуты состоитъ тамъ въ соглашеніи религіи и общества . Писатели религіозные, вм?сто догматическаго развитія, ищутъ д?йствительнаго прим?ненія, между т?мъ какъ мыслители политическіе, даже не проникнутые уб?жденіемъ религіознымъ, изобр?таютъ уб?жденія искусственныя, стремясь достигнуть въ нихъ безусловности в?ры и ея надразумной непосредственности.
Современное и почти равносильное возбужденіе этихъ двухъ интересовъ: религіознаго и общественнаго, двухъ противоположныхъ концовъ, можетъ быть, одной разорванной мысли, – заставляетъ насъ предполагать, что участіе нын?шней Франціи въ общемъ развитіи челов?ческаго просв?щенія, ея м?сто въ области науки вообще, должно опред?литься тою особенною сферою, откуда исходятъ оба и гд? смыкаются въ одно эти два различныя направленія. Но какой результатъ произойдетъ отъ этого устремленія мысли? Родится ли отъ того новая наука: наука общественнаго быта , – какъ въ конц? прошедшаго в?ка, отъ совм?стнаго д?йствія философскаго и общественнаго настроенія Англіи, родилась тамъ новая наука народнаго богатства ? Или д?йствіе современнаго Французскаго мышленія ограничится только изм?неніемъ н?которыхъ началъ въ другихъ наукахъ? Суждено ли Франціи совершить или только предначать это изм?неніе? Отгадывать это теперь было бы пустою мечтательностью. Новое направленіе только начинаетъ, и то едва зам?тно, выказываться въ словесности, – еще несознанное въ своей особенности, еще несобранное даже въ одинъ вопросъ. Но во всякомъ случа?
это движеніе науки во Франціи не можетъ не казаться намъ значительн?е вс?хъ другихъ стремленій ея мышленія, и особенно любопытно вид?ть, какъ оно начинаетъ выражаться въ противор?чіи прежнимъ началамъ политической экономіи, – науки, съ предметомъ которой оно бол?е всего соприкасается. Вопросы о конкуренціи и монополіи, объ отношеніи избытка произведеній роскоши къ довольству народному, дешевизны изд?лій къ б?дности работниковъ, государственнаго богатства къ богатству капиталистовъ, ц?нности работы къ ц?нности товара, развитія роскоши къ страданіямъ нищеты, насильственной д?ятельности къ умственному одичанію, здоровой нравственности народа къ его индустріальной образованности, – вс? эти вопросы представляются многими въ совершенно новомъ вид?, прямо противномъ прежнимъ воззр?ніямъ политической экономіи, и возбуждаютъ теперь заботу мыслителей. Мы не говоримъ, чтобы новыя воззр?нія вошли уже въ науку. Для этого они еще слишкомъ незр?лы, слишкомъ односторонни, слишкомъ проникнуты осл?пляющимъ духомъ партіи, затемнены самодовольствомъ новорожденія. Мы видимъ, что до сихъ поръ самые нов?йшіе курсы политической экономіи составляются еще по прежнимъ началамъ. Но вм?ст?