Страница 20 из 150
Съ 1834 года, Кир?евскій проводилъ почти всегда зимы въ Москв?, у?зжая на л?то въ свое Долбино. Зимою 1839 года у него бывали еженед?льные вечера, для небольшаго круга его друзей. По условію, каждый изъ пос?тителей долженъ былъ поочереди прочесть что нибудь вновь написанное. Тутъ н?сколько разъ читалъ Гоголь свои комедіи и первыя главы тогда еще неизданныхъ Мертвыхъ Душъ; для этихъ вечеровъ была написана покойнымъ профессоромъ Крюковымъ прекрасная статья о древней Греческой Исторіи, и А. С. Хомяковъ написалъ статью О старомъ и новомъ . Статья эта въ н?которыхъ частностяхъ какъ будто противор?читъ выраженному впосл?дствіи взгляду Алекс?я Степановича на Русскую исторію; но она никогда не предназначалась для печати. Очень можетъ быть, что Хомяковъ написалъ ее съ нам?реніемъ вызвать возраженіе со стороны Кир?евскаго. Отв?тная статья Кир?евскаго принадлежитъ уже къ его поздн?йшему направленію, тому направленію, которое впосл?дствіи онъ самъ называлъ Православно Славянское , „которое пресл?дуется странными нападеніями, клеветами, насм?шками, но во всякомъ случа? достойно вниманія, какъ такое событіе, которому, по всей в?роятности, предназначено занять не посл?днее м?сто въ судьб? нашего просв?щенія”. Во глав? этого новаго умственнаго движенія были братья Кир?евскіе и Хомяковъ, и вокругъ нихъ собралось н?сколько молодыхъ и сочувствующихъ людей, между коими нельзя не вспомнить Дмит.
Александ. Валуева, племянника Языкова, выросшаго вблизи Кир?евскихъ и развитіемъ своимъ во многомъ обязаннаго ихъ вліянію. Валуевъ скончался въ первой молодости, но безъ отдыха до самой смерти, во вредъ своему здоровью, сгорая жаждою д?ятельности, неутомимо трудился надъ задуманными имъ изданіями. Первые томы Славянскаго и Симбирскаго сборниковъ долженствовали быть началомъ обширнаго предпріятія. Кто зналъ твердую волю и неутомимое трудолюбіе покойнаго Валуева, тотъ см?ло могъ бы поручиться, что наша ученая литература обогатилась бы многими и многими книгами, еслибы смерть прежде времени не подкосила эту молодую, д?ятельную жизнь. Два сборника, изданные Валуевымъ, первыя по времени книги, которыя вполн? принадлежатъ Московскому Славянскому направленію. Москвитянинъ, начавшійся въ сороковыхъ годахъ, не смотря на сочувствіе къ Славянамъ, на уваженіе къ древней Русской исторіи, никогда не былъ вполн? выраженіемъ того образа мыслей, во глав? котораго стояли Хомяковъ и Кир?евскіе. До 1845 года Кир?евскіе вовсе не участвовали въ Москвитянин?; участіе Хомякова было отрывочно; это было переходное время, когда еще два мн?нія не разд?лились на два отд?льные лагеря, когда въ Библіотек? для Воспитанія (изданіе, выходившее подъ редакціей Валуева) участвовали и Грановскій, и Хомяковъ, и Кир?евскій (Кир?евскимъ написана была для Библіотеки краткая біографія Баратынскаго).
Къ сожал?нію, сохранилось весьма мало писемъ Кир?евскаго, этой переходной эпохи, отчасти отъ того, что онъ въ это время р?дко у?зжалъ на долго изъ Москвы, и поэтому не писалъ писемъ къ друзьямъ, съ которыми часто видался. Пом?щаемъ зд?сь письма къ Н. М. Языкову и къ А. С. Хомякову.
Къ Н. М. ЯЗЫКОВУ.
4 Іюня 1836.
„Теперь главное мое занятіе – хозяйство, т. е. когда вообще я им?ю время заниматься ч?мъ нибудь. Обыкновенно же у меня ничего не д?лать перем?шано съ минутными, разрывчатыми заботами, и такъ уходитъ день за другимъ. Но теб?, какъ челов?ку неженатому, беззаботному, непростительно ничего не д?лать, а еще непростительн?е быть больнымъ. Это говорю я не въ шутку, а потому, что глубоко уб?жденъ въ томъ, что въ бол?зни твоей виноватъ самъ ты, или, лучше сказать, твое пристрастіе къ гомеопатіи. Подумай самъ: если она истинна, то отчего же въ 2 года не могъ ею вылечиться? И охота теб? пробовать на своемъ т?л? какую бы то ни было систему, тогда какъ н?тъ сомн?нія, что м?сяцъ леченья у хорошаго медика могъ бы тебя привести въ прежнее здоровое положеніе. Ты скажешь, что ты испробывалъ такое леченье, и ошибешься. Ты лечился у Р...., который могъ быть, но еще не былъ хорошимъ, св?дущимъ, мыслящимъ и опытнымъ врачомъ. Но гомеопатія твоя, я боюсь, можетъ совс?мъ тебя разстроить. Впрочемъ, если ты такой ревностный ея почитатель, то позволь мн? сказать теб? вкратц? то, что я думаю объ ней, для того, что твои возраженія можетъ быть и меня наведутъ на путь истины.
„Была ли хоть одна система отъ сотворенія міра, въ которой бы не обозначался характеръ ея изобр?тателя? мн? кажется, и быть не можетъ. Въ чемъ же состоитъ характеръ самого Ганнемана? Умъ геніальный, соединенный съ характеромъ шарлатана. Сл?довательно, уже напередъ можно сказать, что во вс?хъ его изобр?теніяхъ должна быть истина въ частяхъ и ложь въ ц?ломъ. Онъ началъ свое поприще изв?стности съ того, какъ ты знаешь, что объявилъ открытіе новаго пневматическаго эликсира, который лечитъ отъ вс?хъ бол?зней. Покупателей было много до т?хъ поръ, пока оказалось, что въ немъ н?тъ ничего кром? особенно приготовленнаго бозакса. Посл? первой неудачи Ганнеманъ объявилъ изобр?теніе порошка, единственнаго и несомн?ннаго и во всякомъ случа? полезнаго противъ скарлатины. Средство это оказалось въ самомъ д?л? новымъ и полезнымъ въ н?которыхъ случаяхъ, но отнюдь не всегда. Оно принесло пользу наук?, когда вошло въ нее какъ часть, но много вреда, покуда его употребляли безъ разбора. Всл?дъ за порошкомъ явилась гомеопатія. Она основывается на трехъ положеніяхъ: 1 е на употребленіи средствъ, однородныхъ съ бол?знію, 2 е на безконечно малыхъ пріемахъ, 3 е на леченіи признаковъ безъ розысканія причинъ. Все это вм?ст? д?лаетъ ее наукою, доступною людямъ несв?дущимъ въ медицин?, и такимъ образомъ зам?няетъ пневматическій эликсиръ, Но разберемъ ея три основанія.
Д?йствительно, въ большей части бол?зней признаки бол?зни принадлежатъ не ей, а стремленію самаго организма къ здоровью. Потому усилить признаки значитъ пособить выздоровленію. – Это открытіе есть д?ло важное для науки, д?ло генія; но распространять это положеніе на вс? бол?зни было д?ло шарлатана, и есть вещь вредная, для больныхъ еще больше, ч?мъ для медицины. – 2 я мысль, что очищеніе вещества отъ постороннихъ прим?сей увеличиваетъ его силу, давно изв?стна. Мысль другая, что вещество можетъ очищаться посредствомъ безконечнаго раздробленія, есть опять мысль геніальная и въ н?которыхъ случаяхъ справедливая. Но сказать, что раздробленіе есть средство къ очищенію вс?хъ веществъ, – есть д?ло шарлатана. Потому ч?мъ бол?е пользы онъ принесетъ наук? въ будущемъ, т?мъ бол?е вреда сд?лаетъ своимъ больнымъ въ настоящемъ. – 3 е. Леченіе признаковъ безъ розысканія причинъ ихъ уже чистое шарлатанство, безъ всякой прим?си геніальности. Это очевидно изъ самой таблицы признаковъ, гд? прибавленіе новаго изм?няетъ иногда лекарство въ противоположное. Не значитъ ли это то, что онъ думаетъ одно, а ув?ряетъ въ другомъ?
Изв?стное количество признаковъ служитъ в?роятнымъ выраженіемъ изв?стной причины, противъ которой онъ сов?туетъ средство на авось, между т?мъ какъ сов?стливые медики д?лаютъ тоже, только признаются, и къ тому же потому должны ошибаться мен?е, что принаравливаются къ каждому больному въ особенности, и кром? того им?ютъ помощь въ опытности и своихъ медицинскихъ св?деніяхъ, – чего не им?етъ челов?къ, который, какъ ты, лечится по книг?.
„Что же изъ этого сл?дуетъ? что гомеопатія должна быть полезна медицин?, но не въ отд?льности, а въ раціональной совокупности со вс?ми естественными и медицинскими науками. Но что для настоящаго времени гораздо важн?е система испробованная, нежели новая, особливо въ рукахъ неопытныхъ. Потому, если твой гомеопатъ не вылечитъ тебя скоро , то прі?зжай въ Москву, и я готовъ поручиться, что черезъ м?сяцъ ты будешь здоровъ совершенно , если станешь лечиться у Рихтера , котораго по счастію или по несчастію мн? удалось узнать въ этотъ годъ и въ которомъ я нашелъ одного изъ необыкновенныхъ врачей въ Россіи, челов?ка столько же умнаго, сколько ученаго, опытнаго, прозорливаго и добросов?стнаго. Я сов?тую теб? прі?хать въ Москву безкорыстно, потому что меня уже въ ней не будетъ. Прощай покуда. Твой И. К”.
Къ А.С. Хомякову.
1840 г. 15 го Іюля.
„Эти посл?дніе дни я былъ не совс?мъ здоровъ. Однако воспользовался этимъ случаемъ, чтобы вставать поздно и ночью писать. Днемъ я р?шительно не могу ни писать, ни жить, разв? только читать, что, по словамъ Фихте, то же, что курить табакъ, т. е. безъ всякой пользы приводить себя въ состояніе сна на яву. Впрочемъ въ деревн? мн? трудно и читать, потому что трудно не перерываться. За то ночь моя собственная. Теперь не зайдетъ ко мн? ни управитель, ни сос?дъ. Окно открыто, воздухъ теплый, самоваръ мой кипитъ, трубка закурена, давай бес?довать!
„Меня въ это время, вн? ходячей д?йствительности, занимали н?которые вопросы о вол? , которые я хот?лъ положить на бумагу, да что то неудачно ложатся. Видно еще имъ рано ложиться, а надобно прежде уходиться въ голов?. Въ отношеніяхъ воли къ разуму, есть н?которыя тайны, которыя до сихъ поръ не были, и можетъ быть не могли быть постигнуты. Но мн? кажется, что при теперешнемъ развитіи законовъ разума, он? могутъ быть хотя н?сколько пояснены, небезполезно для науки, и можетъ быть даже для практическаго приложенія. Сравнивъ наше время съ древними, кажется, мы потеряли секретъ укр?плять волю. Исключеніе, какъ Наполеонъ, не доказательство. Вообще, кажется, развитіе разума въ обратномъ содержаніи къ развитію воли, и въ челов?к? и въ народ?. Я говорю о разум? логическомъ.