Страница 120 из 150
Но не вс? же люди въ этомъ искаженномъ положеніи (думалъ онъ), и съ этою мыслію отправился въ Константинополь, чтобы тамъ с?сть на корабль и плыть на Западъ. Но въ Константинопол? прежде всего пошелъ онъ къ патріарху получить отъ него благословеніе.
Къ удивленію Александра, патріархъ уже былъ предув?домленъ объ немъ. Впрочемъ, Александръ не меньше удивленъ былъ и его необыкновенною простотою обращенія, посреди всеобщей напыщенности Грековъ. Онъ принялъ его въ особой комнат?, съ большимъ участіемъ разспрашивалъ объ остров?, говорилъ о Греціи, о Европ?, далъ н?сколько полезныхъ сов?товъ, и между прочимъ сказалъ: „По несчастію, твоя правда, сынъ мой! Челов?къ искаженъ въ нашемъ б?дномъ отечеств?; но въ просв?щенныхъ земляхъ онъ не лучше. Такихъ людей, такой жизни, какъ у васъ на остров?, не найти нигд?! Впрочемъ, посмотри самъ; опытъ уб?дительн?е. Да! и въ другомъ зам?чаніи ты не ошибся: только, кажется, въ народ? нашемъ готовится что то новое, есть какое то броженіе, которое предв?щаетъ перем?ну... Но я не знаю, радоваться ли этому, или бояться? Если что будетъ, то будетъ не безъ крови; а кто знаетъ, на пользу ли? Прежде вс?хъ наружныхъ перем?нъ, я желалъ бы вид?ть перем?ну внутреннюю, которая возможна при вс?хъ обстоятельствахъ и, можетъ быть, даже и легче при тяжелыхъ. Но, авось, Богъ не оставитъ Своего народа, который и безъ того много, много страдалъ! Видишь ли: вся б?да отъ того, что просв?щеніе теперешнее выросло подъ вліяніемъ ереси. Отъ того заронилась въ него ложь, а ложь привела къ нев?рію. Что жь вышло? Истина и умъ стали врагами. Чего тутъ ждать? Но самъ увидишь! Ахъ!
не то бы было, если бы нашу православную Грецію не задавили нев?рные! Все воля Божія: Онъ знаетъ лучше, куда и какъ вести челов?ка и челов?чество! Наше д?ло только молиться, чтобы Онъ смягчилъ праведный гн?въ Свой и помиловалъ Свой б?дный народъ. Впрочемъ, мы страдаемъ, мы убиты; но святое д?ло, но святая Церковь – она жива и будетъ жить. Не одни мы православные: подл? насъ есть братья наши, которые составляютъ великое государство, богатое надеждами. Прежде и они задавлены были нев?рными; но теперь проснулись, отдохнули, и для челов?чества готовится у нихъ новая судьба. Правда, и къ нимъ уже нашли дорогу осл?пленіе, ереси и заблужденія нев?рія, и у нихъ уже святая правда и умное просв?щеніе начинаютъ приходить въ разногласіе; но Провид?ніе не обманетъ: придетъ время, Оно пошлетъ имъ людей, которые поймутъ истину, и тогда все перем?нится. Тогда, можетъ быть, и намъ можно будетъ над?яться воскреснуть для жизни.... Если же у насъ случится что нибудь прежде.... тогда я прошу Бога объ одномъ: чтобъ далъ мн? умереть, исполняя долгъ мой, и умереть съ надеждою, не видавъ обмана и новой гибели моего народа!”
„Впрочемъ, это еще не скоро. Покуда прощай! Да благословитъ тебя Богъ. Мы не забудемъ тебя въ молитвахъ нашихъ, а ты вспомни иногда обо мн?. Вотъ теб? паспортъ: онъ будетъ теб? нуженъ; я нарочно приготовилъ его для тебя прежде. Вотъ еще письма отъ многихъ зд?шнихъ фанаріотовъ и банкировъ ко многимъ важнымъ лицамъ въ Европ?. Они теб? пригодятся. Ч?мъ скор?е ты узнаешь, что теб? любопытно знать, т?мъ скор?е изл?чишься отъ любопытства. Оставайся зд?сь какъ можно меньше; долго жить зд?сь теб? не безопасно: лучше сядь ка на первый корабль – и съ Богомъ! Когда же воротишься на родину, – а ты в?рно воротишься, – можетъ быть, меня уже не будетъ на св?т?; ты не забудь, однако, что былъ старикъ, который предсказывалъ теб? разув?реніе въ мысляхъ и возвращеніе назадъ, и который отпустилъ тебя съ благословеніями и съ любовью.”
Но с?сть на корабль въ эту минуту было не совс?мъ легко. Случилось такъ, что кораблей въ Константинопол? стояло не много, а попутчиковъ явилось вдругъ такое множество, что некуда было пом?стить ихъ. Это необыкновенное стремленіе въ Европу произведено было перем?ною политическихъ обстоятельствъ на Запад?. Съ трудомъ и за дорогую ц?ну могъ Александръ отыскать себ? м?сто на одномъ купеческомъ корабл?, который хотя шелъ въ Италію, однако на пути своемъ долженъ былъ сд?лать еще многія уклоненія.
На корабл? было много народу всякихъ націй и сословій. Были Турки, Греки, Итальянцы, Н?мцы, Французы и Поляки. Были также и женщины – между прочимъ, дв? дамы, принадлежавшія къ одному изъ Европейскихъ посольствъ въ Константинопол?. Он? возвращались въ свое отечество, соскучивъ жизнію на Восток?: одна была баронесса Вес ...., другая ея племянница, графиня Эльм .... Одна молодая, прекрасная; об? знатнаго рода и сильныхъ связей. Он? скоро зам?тили Александра. Его молодость, его прекрасная наружность, живой умъ, непринужденный разговоръ, явная неопытность жизни и чистота воображенія понравились имъ. Но его р?дкія познанія, пріобр?тенныя посредствомъ уединенія, книгъ и страсти, заставляли предполагать въ немъ необыкновенное, тщательное воспитаніе и, сл?довательно, обнаруживали еще и знатность происхожденія, и богатство, и вс? т? преимущества, которыя образованный міръ привыкъ почитать высшими достоинствами, называя ихъ пустою случайностью.
Об? дамы показывали ему живое участіе, и скоро онъ сд?лался почти неразлучнымъ ихъ собес?дникомъ на корабл?. Он? разсказывали ему о чудесахъ своего отечества, о жизни образованныхъ народовъ, о удовольствіяхъ избраннаго общества, о блеск? баловъ, о волшебств? театра, о свобод? и достоинств?, о законахъ чести, о правилахъ поединка, о преимуществахъ красоты и пола женщинъ, о слабостяхъ н?которыхъ, о зам?чательныхъ происшествіяхъ, о н?которыхъ см?шныхъ и странныхъ приключеніяхъ, о Риме, о в?р?, о своей значительности при Двор?, о своемъ знаменитомъ родств?, богатыхъ влад?ніяхъ и загородномъ замк?, и великомъ Наполеон?, о кофе? съ сахаромъ и молокомъ – однимъ словомъ, обо всемъ, что, по ихъ мн?нію, должно было ему казаться новымъ и любопытнымъ, или могло дать ему высокое мн?ніе объ нихъ. Онъ слушалъ, спрашивалъ, д?лалъ свои зам?чанія, – и время проходило неприм?тно.
Путешествіе ихъ продолжалось довольно долго: корабль, для н?которыхъ торговыхъ оборотовъ, долженъ былъ приставать къ островамъ, гд? оставался по н?скольку дней; а къ тому же и противный в?теръ д?лалъ плаваніе весьма медленнымъ.
Графиня обладала такого рода красотою, которую обыкновенно называютъ величественною, но которую скор?е можно назвать чувственною красотою. Высокій ростъ, полнота и стройность, голубые глаза, полузакрытые черными р?сницами, маленькое лицо, выраженіе котораго безпрестанно изм?нялось, маленькій ротикъ, носъ, немножко поднятый къ верху съ видомъ беззаботности и легкомыслія, въ движеніяхъ гордое выраженіе достоинства, вм?ст? съ какою то роскошною мягкостью, голосъ чистый и бархатный, во всемъ существ? сліяніе н?жности и силы, величія и слабости. Однимъ словомъ, графиня принадлежала къ числу т?хъ женщинъ, которыхъ можно и любить и ненавид?ть, которыхъ одно присутствіе д?йствуетъ электрически даже на равнодушныхъ, о которыхъ воспоминаніе хранится въ отд?льномъ ряду воображенія, и которыхъ ласки, какъ говорилъ N ..., могутъ задушить живаго и одушевить мертваго.
Знакомство ея съ Александромъ становилось всякій день ближе и дружественн?е. Но многіе изъ ихъ сопутниковъ на корабл?, зам?чая ея короткое обращеніе съ счастливымъ юношей, уже начинали предполагать между ними гораздо бол?е согласія, ч?мъ было въ самомъ д?л?.
Однажды корабль присталъ къ одному изъ острововъ Архипелага. Попутчики разошлись по городу. Александръ остановился въ загородной гостиниц?, которой нижній этажъ заняли дв? дамы. Весь день провели они вм?ст?, гуляя по прилежащему саду. Когда они возвратились домой, уже взошла луна. Они с?ли на балкон?. Разговоръ становился безпрестанно жив?е и откровенн?е. Они были одни. Вокругъ т?нистыя деревья едва шевелили листьями.
„Вы не можете понять, – говорила графиня Александру, – какія тяжелыя минуты переноситъ иногда сердце женщины, скованной св?тскими приличіями. Съ самаго д?тства она невольница чужаго разсчета. Ей не позволено вздохнуть отъ сердца; слово отъ души ставятъ ей въ преступленіе. Вм?сто всего счастія, которымъ наслаждаться могутъ, хоть не ум?ютъ, женщины низшаго круга, мы должны ограничиться одною выгодою: казаться счастливыми, внушать зависть къ т?мъ благамъ, которыми мы не наслаждаемся! Не усп?вши оглянуться въ жизни, должны мы на в?ки подчинить судьбу свою челов?ку постороннему, который часто и остается навсегда постороннимъ для сердца. Намъ говорятъ: богатство! знатность! м?сто въ обществ?! прежде ч?мъ мы понимаемъ – какой смыслъ подъ этими звуками. Насъ ловятъ на блескъ, какъ эту ночную бабочку можно поймать на св?чку. А посл?, вм?ст? съ жел?знымъ приличіемъ, является долгъ, честь и другія слова, неопровергаемыя, убійственныя сердцу, которое для жизни”...