Страница 112 из 150
Между т?мъ тотъ же Оригеллъ, который недавно трепеталъ меча Нуррединова, теперь самъ осаждалъ его столицу. Скоро ст?ны Дамасскія были разрушены, Китайское войско вломилось въ царскій дворецъ, и вся Сирія вм?ст? съ царемъ своимъ подпала подъ власть Китайскаго императора.
„Вотъ прим?ръ коловратности счастія, – говорилъ Оригеллъ, указывая полководцамъ своимъ на окованнаго Нурредина – теперь онъ рабъ, и вм?ст? съ свободою утратилъ весь блескъ прежняго имени. Ты заслужилъ свою гибель – продолжалъ онъ, обращаясь къ царю Сирійскому, – однако я не могу отказать теб? въ сожал?ніи, видя въ несчастіи твоемъ могущество судьбы еще бол?е, ч?мъ собственную вину твою. Я хочу, сколько можно, вознаградить тебя за потерю твоего трона. Скажи мн?: чего хочешь ты отъ меня? О чемъ изъ утраченнаго жал?ешь ты бол?е? Который изъ дворцовъ желаешь ты сохранить? Кого изъ рабовъ оставить? Избери лучшія изъ сокровищъ моихъ и, если хочешь, я позволю теб? быть моимъ нам?стникомъ на прежнемъ твоемъ престол?!”
„Благодарю тебя, государь! – отв?чалъ Нуррединъ – но изъ всего, что ты отнялъ у меня, я не жал?ю ни о чемъ. Когда дорожилъ я властію, богатствомъ и славою, ум?лъ я быть и сильнымъ, и богатымъ. Я лишился сихъ благъ только тогда, когда пересталъ желать ихъ, и недостойнымъ попеченія моего почитаю я то, чему завидуютъ люди. Суета, вс? блага земли! суета все, что обольщаетъ желанія челов?ка, и ч?мъ пл?нительн?е, т?мъ мен?е истинно, т?мъ бол?е суета! Обманъ все прекрасное, и ч?мъ прекрасн?е, т?мъ обманчив?е; ибо лучшее, что есть въ мір?, это – мечта”.
30 Декабря 1830 г.
Москва.
Отрывокъ изъ романа: Дв? жизни.
(1832).
ГЛАВА I.
Изящнымъ называютъ прекрасное, прекрасно выраженное. И если это справедливо, то искусство хорошо од?ваться должно принадлежать къ числу изящныхъ искусствъ, по крайней м?р? столько же, сколько танцованье.
Вотъ почему на женщину, од?тую со вкусомъ, я смотрю съ удовольствіемъ эстетическимъ, какъ на артиста, котораго мы съ наслажденіемъ разгадываемъ въ его созданіяхъ. И од?ваться хорошо не такъ легко, какъ думаютъ обыкновенно. Для этого нужно много, много условій, и я думаю даже, что это также трудно, какъ быть великимъ музыкантомъ, или великимъ живописцемъ, и, можетъ быть, даже великимъ челов?комъ. Правда, на св?т? чаще встр?чаются женщины хорошо од?тыя, ч?мъ Наполеоны и Байроны; но это потому только, что природа сама женщина и отъ того въ дарахъ своихъ щедр?е къ своему прекрасному полу, ч?мъ къ нашему. А въ доказательство, что я говорю безъ преувеличенія, постараемся исчислить вс? т? качества, которыя необходимо им?ть женщин?, чтобъ од?ваться хорошо, въ истинномъ смысл? этого слова.
Для этого нужно:
1. Красота, по крайней м?р? н?которая степень красоты;– безъ того не можетъ быть и р?чи объ изящномъ.
2. Вкусъ, то есть, качество, котораго нельзя ни купить, ни выучить, которое дается немногимъ, и которое даже тогда, когда дано природою, еще им?етъ нужду въ счастливомъ и правильномъ развитіи. Сл?довательно:
3. Воспитаніе и образованность. Зд?сь, в?роятно, многіе будутъ со мною противнаго мн?нія. – „Кому не случалось, – скажутъ они, – встр?чать женщину прекрасно од?тую, безъ образованности и воспитанія?” Но разсуждать объ одежд? такимъ образомъ, значитъ не понимать ея глубокаго значенія. Конечно, женщина необразованная можетъ быть од?та по мод? и даже къ лицу; но разв? это все? – Красота одежды заключается не въ мод? и даже не въ красивости, она не въ шелкахъ и не въ блондахъ, не въ страусахъ и не въ брилліантахъ. Одежда, какъ слово, кром? наружной гармоніи, им?етъ еще свой внутренній смыслъ, понятный для понимающаго. Этотъ смыслъ долженъ быть въ ладу не только съ лицомъ и модою, но съ ц?лымъ существомъ женщины. Та, которой одежда не им?етъ смысла, од?та дурно. Женщина, которой манеры противор?чатъ ожиданіямъ, возбужденнымъ ея одеждою, од?та дурно. Женщина, которой наружность несогласна съ оборотомъ ея ума и съ характеромъ ея любезности, од?та дурно. Однимъ словомъ, все то, чт? нарушаетъ внутреннюю и вн?шнюю гармонію, все то дурно, все то неприлично или не къ лицу, все безсмысленно и не изящно. Потому для прекрасной, гармонической одежды необходима еще
4. Грація манеровъ. Но это качество, безъ котораго н?тъ ни платья хорошо сшитаго, ни платья хорошо над?таго, эта грація манеровъ, которая разливаетъ такую обворожительную атмосферу вокругъ женщины, д?йствуетъ, какъ обманъ, только на первую минуту, если не соединена съ другою, съ душевною граціею. И потому, чтобы нарядъ женщины былъ прекрасенъ больше одной первой минуты, должна она им?ть еще
5. Внутреннюю грацію, грацію ума и душевныхъ движеній, которая предполагаетъ внутреннюю жизнь стройную, гармоническую, прекрасную, т. е.,
6. Поэзію сердца.
Но для того, чтобы чувствовать красоту и постигать ее во всей глубин? и во вс?хъ утонченностяхъ, кром? поэзіи сердца, надобно им?ть еще
7. Познаніе челов?ческаго сердца, которое (зам?тимъ между прочимъ) есть основаніе всей житейской мудрости и котораго нельзя им?ть безъ
8. Познанія самихъ себя, которое есть, ни больше ни меньше, какъ основаніе всякой мудрости и всякой доброд?тели.
Но всего этого еще мало для того, чтобы хорошо од?ваться. – Чтобы красивый нарядъ женщины былъ вм?ст? и прекраснымъ выраженіемъ ея внутренней красоты, мало им?ть красоту, понимать красоту и любить красоту; кром? красоты она должна им?ть еще
9. Постоянную возвышенность ума и характера. Ибо безъ того н?тъ силы челов?ческой, которая бы могла отвлечь женщину отъ суетности; а гд? суетность, тамъ желаніе нравиться сильн?е необходимости внутренней гармоніи; тамъ желанье нравиться на счетъ истины; тамъ можетъ быть блескъ, можетъ быть даже минутное очарованіе, но не можетъ быть прелести глубокой, поэтической жизни, гармонически выражающейся въ прекрасной наружности. Безъ особенной, врожденной и тщательно воспитанной возвышенности ума и характера, всякая женщина будетъ больше или меньше тщеславною, и предпочтетъ одобреніе многихъ немногимъ, и количество поклонниковъ будетъ ей дороже ихъ качества. Она захочетъ блест?ть предъ всякимъ, кружить головы слабыя, и од?нется прекрасно для людей обыкновенныхъ, но безсмысленно для мыслящаго. Толпа будетъ отъ нея безъ ума, т. е., въ натуральномъ своемъ положеніи; челов?къ мыслящій пройдетъ мимо ея равнодушно: челов?къ съ душей не зам?титъ ее.
Такимъ образомъ одежда им?етъ свою физіономію, предполагаетъ своихъ Лафатеровъ и, такъ же какъ лицо, можетъ служить зеркаломъ души. Но для того, чтобы одежда служила зеркаломъ души, не м?шаетъ женщин? им?ть, между прочимъ, еще одно качество –
10.Душу.
Вы видите изо всего сказаннаго, что од?ваться со вкусомъ, со смысломъ, изящно, поэтически, гармонически, и пр. и пр., однимъ словомъ: од?ваться хорошо, – не можетъ быть общею принадлежностью женщинъ нигд?, ни въ какомъ государств?. Потому я над?юсь, что Московскія красавицы не примутъ себ? въ особенную обиду, когда я скажу имъ, что Бронскій, герой моей пов?сти, въ ц?лый вечеръ не могъ найти на Тверскомъ бульвар? ни одной дамы хорошо од?той, хотя дамъ было много, потому что это былъ день гулянья.
Впрочемъ я думаю, что безъ оскорбленія Московской чести можно признаться, что дамы зд?сь од?ваются особенно дурно. Это живо чувствовалъ Бронскій, который недавно возвратился изъ чужихъ краевъ, съ еще св?жими воспоминаньями и съ несчастною охотою сравнивать.
Онъ находилъ больше изысканности, ч?мъ вкуса, больше небрежности, ч?мъ простоты, и вообще въ нарядахъ больше противор?чій, ч?мъ украшеній. Подъ модною шляпкой неразглаженное платье. Тамъ платье стройное, но поясъ на одинъ бокъ и нескладный башмакъ. Тамъ въ одной одежд? см?шенье десятил?тнихъ уборовъ, и едва раждающаяся мода на развалинахъ давно забытаго наряда. Тамъ н?тъ анахронизмовъ, но за то н?тъ и простоты. Тамъ простота, но н?тъ опрятности: либо букли не на м?ст?, либо смяты, либо перчатки нечистыя, либо башмаки изношенные, а иногда даже стоптанные на одну сторону! – Тамъ шелкъ, и блонда, и брилліанты, и перья, и блескъ и мода, и все вм?ст? нестройно и безвкусно. Тамъ и вкусъ и простота, но корсетъ такъ стянутъ, что м?шаетъ естественности движеній, такъ что, не смотря на всю красивость наряда красавицы, желаешь ей нарядиться хуже, чтобы казаться лучше. – Всего р?же встр?чалъ Бронскій хорошо обутую ножку, и съ грустнымъ чувствомъ зам?тилъ онъ, что если Московскія барыни вообще од?ваться не ум?ютъ, то обуваются, Боже мой! обуваются еще хуже. Изр?дка, правда, случалось ему встр?тить обувь красивую и стройную; но башмакъ, складный снаружи, почти всегда былъ такъ узокъ, что м?шалъ ходить, или платье такъ коротко, что ножка изъ подъ него казалась будто на выставк?; и по тонкимъ прозрачнымъ чулкамъ толстыми нитками была вышита выв?ска: