Страница 78 из 110
Смотрѣть на св. столпниковъ, какъ на фанатиковъ, можетъ только тотъ, кто не знаетъ хорошо ихъ жизни и характера или не имѣетъ надлежащаго понятія о фанатизмѣ. Что такое фанатизмъ? фанатизмъ есть такое состояніе, въ которомъ человѣкъ, обольщенный какою-либо идеею, безотчетно стремится къ осуществленію своей идеи. Поэтому, фанатизмъ въ своемъ началѣ показываетъ недостатокъ благоразумія и вѣрнаго взгляда на предметы, въ своемъ дѣйствіи всегда соединенъ съ жестокостію, которая большею частію обращена бываетъ на другихъ. Справедливо замѣчаетъ Гиббонъ, относящій св. столпниковъ къ фанатикамъ, что фанатики не имѣютъ и не могутъ имѣть сочувствія къ другимъ и, презирая всѣхъ, сами дѣлаются презрѣнными въ глазахъ другихъ [MLXXXV]. Наконецъ, фанатизмъ, если онъ не охладѣваетъ и не проходитъ со временемъ, въ своемъ слѣдствіи бываетъ гибеленъ: человѣкъ не можетъ долго держаться въ неестественномъ положеніи, – онъ необходимо падаетъ, увлекая за собою и другихъ, имъ обольщенныхъ. Ни одного изъ этихъ признаковъ фанатизма мы не замѣтили въ св. столпникахъ. Во первыхъ, ихъ нельзя упрекнуть въ отсутствіи мудрости и вѣрнаго познанія предметовъ, особенно религіозныхъ, иначе надобно несправедливо предположить крайнюю степень невѣжества въ ихъ современникахъ, считавшихъ св. столпниковъ мудрецами.
Во вторыхъ, ни въ характерѣ, ни въ дѣйствіяхъ ихъ не видно суровости и жестокости; сострадательность, снисходительность, ласковость ко всѣмъ и т. п. отличали жизнь св. столпниковъ, какъ объ этомъ подробно сказано въ VII главѣ. И, наконецъ, въ третьихъ, слѣдствія столпнической жизни были спасительны, какъ для самихъ св. столпниковъ, такъ и для народа. Оставаясь вѣрными своимъ правиламъ и достигая высокихъ своихъ цѣлей, св. столпники были примѣромъ добродѣтели для всѣхъ и причиною спасенія многихъ, о чемъ сказано въ VII главѣ, а поэтому заслужили всеобщее уваженіе отъ современниковъ, прославлены и до сихъ поръ прославляются всею православною церковью.
Такимъ образомъ, не гордость и не фанатизмъ были побудительными причинами и началомъ столпнической жизни. Отчасти эти причины указаны въ І-й главѣ. Въ дополненіе къ нимъ можно сказать еще слѣдующее. Духъ и направленіе монашества IV и V вв. способствовали появленію „столпничества". Ревность въ умерщвленіи плоти, какъ бы въ замѣнъ мученичества, была необыкновенная. Старцы и настоятели подавали примѣръ самоотверженія своимъ ученикамъ, ученики старались превзойти учителей. При такомъ аскетическомъ духѣ, при такомъ религіозномъ героизмѣ пустынниковъ, вполнѣ можно было ожидать великихъ и необычайныхъ подвижниковъ. И вотъ среди пустынь, какъ цвѣтъ подвижничества, является „столпничество", засвидѣтельствованное современниками не какъ вымыселъ ума человѣческаго, а какъ дѣло божественное. Далѣе, вникая въ состояніе и духъ христіанства въ IV и V вв. и слѣдя за дѣйствіями св. столпниковъ, можно усматривать особенную цѣль промысла Божія, воздвигавшаго такихъ необычайныхъ подвижниковъ. Духъ благочестія и ревности, отличавшій первенствующихъ христіанъ, съ ІѴ-го вѣка видимо сталъ ослабѣвать. Религія христіанская сдѣлалась предметомъ гибельныхъ споровъ и распрей; появились ереси, волновавшія христіанъ, вооружавшія ихъ другъ противъ друга и подававшія язычникамъ случай къ уничтоженію вѣры христіанской.
По мѣрѣ того, какъ въ обществѣ разливалось нечестіе, движимые Духомъ Божіимъ пустынники усугубляли свои подвиги и господствующему духу времени, обращенному къ гибельнымъ спорамъ и распрямъ о вѣрѣ, противоставили истинный духъ христіанства. Но ихъ жизнь была замѣтна и назидательна только для немногихъ. И вотъ, вызванный промысломъ Божіимъ изъ среды сирійскихъ пустынниковъ св. Симеонъ восходитъ на столпъ „къ созиданію себе и тѣхъ" [MLXXXVI]. Новый и дивный образъ жизни св. Симеона возбуждаетъ всеобщее вниманіе къ нему и удивленіе. Изъ отдаленныхъ странъ христіане и язычники идутъ къ нему. Конечно, не всѣ приходили къ нему съ набожнымъ чувствомъ; многіе шли изъ одного любопытства, нѣкоторые – даже съ злымъ намѣреніемъ поругаться надъ праведникомъ. Но высокая святость столпника, благодать Божія, сіявшая въ немъ, его сила чудодѣйственная, простыя рѣчи и т. п. возбуждали благоговѣніе и производили необыкновенное дѣйствіе. Еретики отрицались отъ своихъ мудрованій, язычники разбивали при столпѣ своихъ идоловъ, и всѣ невольно умилялись, славя Бога. Духъ благочестія, обитавшій въ св. Симеонѣ, переходилъ на всѣхъ окружавшихъ его, такъ что закоренѣлые злодѣи дѣлались праведниками [77], подобно тому, какъ нѣкогда приходившіе къ св. пророку Самуилу съ намѣреніемъ взять его, сами становились пророками [MLXXXVII].
Называютъ, потомъ, „столпничество" безплоднымъ отчужденіемъ отъ трудовъ и удобствъ общественной жизни и сравниваютъ подвиги св. столпниковъ съ самоистязаніями индійскихъ факировъ [MLXXXVIII].
Причина такихъ отзывовъ заключается въ незнаніи истиннаго значенія христіанскаго подвижничества, которое есть совершенное и рѣшительное устремленіе духа, руководимаго благодатіею Божіею, къ Богу и міру духовному, съ отчужденіемъ отъ всего міра земного. Дѣятельность этихъ искателей высшаго христіанскаго совершенства состоитъ въ искорененіи въ себѣ всѣхъ остатковъ грѣха въ молитвѣ, объемлющей весь міръ любовію и въ ходатайствѣ за спасеніе всѣхъ людей.
Сравненіе св. столпниковъ съ факирами неосновательно. Если и есть между ними сходство, то оно только внѣшнее. Факиры – нищенствующіе дервиши на востокѣ (въ Индіи), которые налагаютъ на себя всевозможныя истязанія. Одни изъ нихъ безъ движеній остаются на одномъ мѣстѣ долгое время, иногда нѣсколько лѣтъ. Другіе сидятъ неподвижно на корточкахъ. Иные лежатъ на землѣ и походятъ на трупы, закапываютъ себя по шею въ землю и въ такомъ положеніи остаются въ продолженіи цѣлаго праздника, ярмарки или даже въ теченіе мѣсяцевъ и лѣтъ. Затѣмъ, факиры держатъ одну руку вверхъ, какъ-бы для молитвы. Также можно видѣть факира, привѣшеннаго за ноги къ дереву, который въ этомъ положеніи остается цѣлый день, перебирая четки, причемъ лицо его не измѣняется, и разговоръ свободенъ и пр. и пр. Подобныя самоистязанія факировъ вытекаютъ изъ того общаго воззрѣнія индійцевъ, что жизнь есть бѣдствіе, полна горести, страданія. Жить и страдать – для индійца понятія тождественныя. Жизнь есть печальная драма, въ которой совершаетъ игру свою Вѣчный; она сама въ себѣ есть источникъ зла и мученій. Міръ только мечта. Все тщетно, все ничтожно въ этомъ круговоротѣ бытія. Дни смертнаго исчезаютъ, какъ дрожащая капля воды на лотосовомъ листѣ, какъ влага, изсушаемая солнечнымъ жаромъ. „Я, ты, весь міръ и все въ мірѣ будетъ поглощено всесокрушающимъ временемъ".
Глубоко скорбную пѣснь влагаетъ Магабарата въ уста брамина, постигнутаго несчастіемъ. „Жизнь есть только страданіе; кто живетъ, тотъ не можетъ не страдать". Такова мысль о жизни, проникающая собою все міровоззрѣніе индійца. Въ этихъ жалобахъ на жизнь высказывается не просто скорбное чувство, вызываемое ея скоротечностью, а убѣжденіе во внутреннемъ ничтожествѣ жизни, т. е. въ томъ, что жизнь, по самому своему существу, ничтожна, что бытіе само въ себѣ есть уже несовершенство, зло. Вотъ почему мудрый смотритъ на міръ, какъ на зрѣлище фокусника, видитъ въ немъ обольщеніе [MLXXXIX]. Отсюда и становятся понятными всѣ самоистязанія индійскихъ факировъ. Напротивъ, въ христіанствѣ человѣкъ не представляется существомъ, каждый шагъ котораго есть страданіе, плѣнникомъ, которому нѣтъ никакой надежды на спасеніе, а существомъ, властно отражающимъ всѣ препоны и препятствія на пути къ совершенству; зная, что настоящая жизнь есть суета, а вѣчность есть покой и блаженство безъ мѣры и безъ конца, человѣкъ – христіанинъ путемъ безпрерывныхъ и напряженныхъ усилій защищетъ свою благородную природу отъ нападеній низшей, не боится смерти и скорбей, такъ какъ во Христѣ смерть и скорбь побѣждены. Съ такими именно взглядами на жизнь св. столпники и выступали на подвигъ умерщвленія грѣха.
Говорятъ, что подвигъ „столпничества" несообразенъ съ природою человѣка. Несообразность можетъ представляться или потому, что невѣрно смотрятъ на природу человѣка, т. е. или слишкомъ низко или слишкомъ высоко или потому, что о „столпничествѣ" судятъ по своимъ силамъ.
Смотрятъ на природу человѣка очень низко, потому что человѣка представляютъ чисто животнымъ. Жить сообразно съ природою человѣка, по такому взгляду, значитъ тоже, что слѣдовать естественному стремленію и требованію природы. Но человѣкъ тогда то и живетъ противоестественно, дѣлается изъ человѣка животнымъ, когда слѣпо повинуется влеченію животной природы. Главную часть существа человѣка, отличающую его отъ животныхъ и дѣлающую его человѣкомъ, составляетъ разумъ, который по самой природѣ и своему назначенію долженъ господствовать въ человѣкѣ. Поэтому, тогда только человѣкъ и живетъ сообразно съ своею природою, когда его разумъ, подчиняя духу плоть, свободно дѣйствуетъ въ исполненіи законовъ, указанныхъ священнымъ писаніемъ. Этого и достигали св. столпники, умерщвляя свою плоть на столпахъ.