Страница 25 из 110
Святый Кассіанъ вотъ какія основанія представляетъ для босоножія; онъ говоритъ, что босоножіе предписываетъ самъ Іисусъ Христосъ Своимъ апостоламъ, когда заповѣдуетъ имъ не брать съ собою „ни двою ризу, ни сапогъ" [CCLXXXIX]; но въ данномъ случаѣ Христосъ воспрещалъ только апостоламъ брать съ собою запасную обувь, повелѣвая довольствоваться одною обувью: „заповѣда имъ быть обувени въ сандалія" [CCXC]. Существовали цѣлыя общества босоногихъ (рудипедалы, упоминаемые блаженнымъ Августиномъ, англійскіе лолларды [7], требовавшіе, чтобы всѣ обязательно ходили безъ обуви). Вообще надо сказать, обычай ходить босикомъ при извѣстныхъ случаяхъ, напримѣръ, во время эпитеміи [8], въ крестныхъ ходахъ, въ путешествіяхъ ко святымъ мѣстамъ, – считался всегда почтеннымъ. Извѣстно, что сами царственныя особы не пренебрегали этимъ обычаемъ (напримѣръ Ѳеодосій Великій). Словомъ, считалось вполнѣ достохвальнымъ, если кто, препобѣждая холодъ и трудности пути, ходилъ босой, въ видахъ угожденія Богу. И святые юродивые въ этихъ же цѣляхъ лишали себя обуви и, можно предполагать, что они стремились осуществить дѣятельно толкованіе Кассіаново еванг. Матѳея Х. 10 и своимъ босоножіемъ выразить всегдашнюю покаянную настроенность своего духа.
Смыслъ и цѣль аскетическихъ лишеній святыхъ юродивыхъ въ одеждѣ и обуви выражена ясно и раздѣльно въ церковныхъ пѣснопѣніяхъ: „егда озарился еси Духомъ божественнымъ, поется въ стихирѣ на стиховнѣ святому Василію, тогда міра вся красная отверглъ еси: ничтоже на тѣлѣ твоемъ носилъ еси отъ тлѣнныхъ одѣяній, наготою тѣлесною Христу работая, желая блаженства вѣчнаго" [CCXCI]: „егда совлеклся еси тлѣнныхъ одѣяній, тогда облеклся еси въ новаго человѣка, обновляема Христовою кровію, отлагая ветхая мудрованія, задняя забывая, на предняя простираяся" [CCXCII]; „всѣхъ земныхъ вещей житія сего суетнаго свободенъ былъ еси", „въ народѣ нагъ ходилъ не срамляяся, яко же отъ чрева матерня изшелъ" [CCXCIII]; „презрѣвъ плотская одѣянія, процвѣлъ яко кринъ сельный, одѣявся добродѣтельми яко ризою свѣта и наготою тѣла послѣдовалъ еси Христу"; „все отложь мірское мудрованіе, потеклъ еси радуяся въ слѣдъ Христа Бога. Ему же во всемъ животѣ твоемъ неложно работая, показалъ еси труды и подвиги, и убѣлилъ еси ризу душевную, снѣга бѣлѣйши, да во всемъ послушливъ бывъ Христу" [CCXCIV], поется въ службѣ святому Василію.
Что же касается аскетическихъ лишеній святыхъ юродивыхъ въ жилищахъ, то они были прямо поразительны. Святый Андрей „Живя в столь обширном городе, среди многочисленного населения, он не имел «где главы приклонити». Нищие прогоняли его от своих шалашей, а богачи не пускали на дворы жилищ своих. Когда же ему необходимо было уснуть и несколько успокоить свое измученное тело, он искал мусора, где лежат собаки, и располагался между ними. Но и псы не подпускали к себе раба Божия. Одни кусая отгоняли его от себя, другие же убегали от него сами.
Никогда не засыпал он под кровлею, но всегда на холоде и зное, валяясь как Лазарь в гноище и грязи, попираемый людьми и животными" [CCXCV]; святый Серапіонъ Синдонитъ не имѣлъ нигдѣ никакого пристанища: „ни въ храминѣ покровеннѣй когда сидѣти или почити хотяше" [CCXCVI]: святый Симеонъ „Имел у себя преподобный каморку ради покоя, а особенно ради ночных молитв” [CCXCVII]; святый Исидоръ Твердисловъ въ Ростовѣ устроилъ себѣ „кущу въ хврастіи, непокровенну, на мѣстѣ сусѣ во градѣ, среди блатца нѣкоего порога; и отъ многаго труда покой во дни тѣлеси своему пріимаше на улицахъ градскихъ, на гноищахъ, или на сметіи, или въ своей кущи тѣло свое на землю пометаше, и тамо мало сна пріимаше" [CCXCVIII]; блаженный Іоаннъ Устюжскій пребывалъ близъ соборныя церкви Пресвятыя Богородицы честнаго ея Успенія, „въ хижинѣ стражилищной, а почиваше на гноищѣ" [CCXCIX]; святый Прокопій Устюжскій „начастѣ у церкви соборныя Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Успенія, на паперти, въ зимѣ и лѣтѣ пребываше, и егда хотяше себѣ отъ труда покой обрѣсти и почити, тогда на улицахъ, на гноищи, или на сметищи, и въ непокровеннѣй храминѣ пометаше себе на голѣ" [CCC]; святый Ѳеодоръ Новгородскій не имѣлъ постояннаго жилища, а находился всего болѣе на церковныхъ папертяхъ [CCCI].
Такимъ образомъ, мы видимъ, что ветхое раздранное рубище служило юродивымъ одеждою, и то не всегда и не для всего тѣла; но они отлагали иногда и этотъ бѣдный покровъ наготы; большую часть жизни проводили подъ открытымъ небомъ; городскія торжища, паперти церквей были обыкновеннымъ ихъ пріютомъ, гноища – мѣстомъ краткаго покоя отъ усталости. Таковъ видъ физической жизни святыхъ юродивыхъ.
Далѣе, аскетическія лишенія святыхъ юродивыхъ касались также и постели, которая есть, такъ сказать, ночная одежда, а вмѣстѣ съ нею и сна. Попытки, если не вполнѣ искоренить въ себѣ потребность во снѣ и ночномъ отдыхѣ, то по крайней мѣрѣ, сколько возможно ограничить удовлетвореніе этой потребности, попытки этого рода древни. Уже Гомеръ упоминаетъ объ одной древне Пелазгической жрйцѣ Юпитера въ Додонѣ, что она ходила неумытыми ногами и спала на голой землѣ. Александръ Македонскій съ своими спутниками не только видѣлъ Діогена въ Коринѳѣ, лежащаго на жесткой землѣ предъ своей бочкой, но и встрѣчалъ на Востокѣ не мало индійскихъ аскетовъ, которые ложились или на раскаленномъ пескѣ, или на острыхъ камняхъ и которые, притомъ еще, наваливали себѣ камни на спину. О новѣйшихъ индійскихъ аскетахъ современные путешественники разсказываютъ, что они день и ночь бродятъ по обширнымъ раскаленнымъ отъ солнечнаго жара скалистымъ равнинамъ, или же зарываются въ землю, такъ что едва можно примѣчать ихъ дыханіе, или же обнаженные лежатъ на терновыхъ подстилкахъ; нѣкоторые изъ нихъ ложатся на ужасную постель, состоящую изъ желѣзныхъ острыхъ спицъ. Подобнаго рода формы аскетическаго самоистязанія встрѣчаются и среди святыхъ юродивыхъ. Такъ, блаженный Іоаннъ Устюжскій спалъ въ печкѣ на раскаленныхъ угольяхъ, что видѣлъ священникъ Григорій [CCCII].
Чтобы отогнать сонъ святые юродивые цѣлыя ночи простаивали на молитвѣ въ своихъ убогихъ „хлѣвинахъ" или на холодныхъ папертяхъ церковныхъ или на снѣгу (святый Симонъ Юрьевецкій); святый Симеонъ „каждую ночь оставался на молитве до утрени" [CCCIII]; святый Ѳеодоръ Новгородскій „днемъ ходя по стогнамъ града, творяше юродство, нощію же моляся Богу о избавленіи града отъ огненнаго запаленія" [CCCIV]; святый Исидоръ Твердисловъ „въ нощи непрестанно молитву возсылаше къ Богу и въ своей хврастной хижѣ всю нощь безъ сна въ молитвахъ, и въ слезахъ, и въ колѣнопреклоненіи пребываше" [CCCV], или же ложились спать на голой землѣ. Πрο святого Прокопія Вятскаго разсказывается, что онъ „пріимаше покоя своему тѣлеси овогда на улицахъ градскихъ, овогда за градомъ на гноищахъ, имѣя себѣ одръ – землю, a покровъ – небо" [CCCVI], святый Виссаріонъ спалъ или сидя или стоя [CCCVII].
Первоначально въ древности такой способъ провожденія ночи предписывался грѣшникамъ въ знакъ покаянія и былъ тождествененъ съ возлежаніемъ во вретищѣ и на пеплѣ и прахѣ, ο чемъ говоритъ Библія [CCCVIII]; но уже съ древнѣйшихъ временъ христіанства спанье на голой землѣ стало обыкновеннымъ явленіемъ въ средѣ наиболѣе строгихъ аскетовъ (Антоній Великій, Іаковъ Низибійскій, Ефремъ Сиринъ и др.)·He довольствуясь тѣмъ, чтобы дѣлать сонъ какъ можно менѣе покойнымъ и лишать eгo подкрѣпляющаго дѣйствія на человѣка, святые юродивые, употребляли всѣ усилія къ тому, чтобы сколько возможно ограничить продолжительность сна и этого достигали чрезъ удпиненіе ночныхъ молитвъ (святый Симеонъ).
Евстафій Солунскій, перечисляя виды подвижничества въ Греціи, указываетъ, между прочимъ, на такихъ подвижниковъ. черты которыхъ всѣ соединились въ внѣшней жизни святыхъ юродивыхъ: „оі γυμνήται" – ходившіе нагишомъ; „оі των τριχών άνεπίστροφοί" – нечесы, космачи, гривачи; „χαμαιευναι" – землепостельники; „ρύπωνες" – грязноноги; „εκοντες κατά πάντος τοΰ σώματος ρύπος" – имѣющіе грязь по всему тѣлу [CCCIX].
Тяжелая обстановка внѣшней жизни не была неблагопріятной святымъ юродивымъ для нравственнаго ихъ развитія, то вѣрно, что подъ холодомъ полюса сжимается какъ то сердце, а подъ жаромъ экватора испаряется мысль, но то ложно, что внѣшняя неприглядная обстановка въ нравственномъ отношеніи подавляетъ зачастую высокія, свѣтлыямысли и нѣжныя чувства. Святые юродивые всею своею жизнью краснорѣчиво говорятъ именно о томъ, что въ неприглядной житейской обстановкѣ можно сохранить „цѣлымъ умъ" и достигать того совершенства, къ которому обязанъ стремиться человѣкъ, простирая свою нѣжную любовь на всѣхъ ближнихъ добрыхъ и злыхъ и открывая свое любящее сердце для такихъ людей, которыхъ міръ презираетъ (блудницъ). Но объ этомъ рѣчь впереди. Теперь же стоитъ на очереди вопросъ – чѣмъ объясняется оригинальность физической жизни святыхъ юродивыхъ, замѣчаемая въ ихъ постоянномъ бродяжничествѣ, въ босоножіи, въ полномъ почти и постоянномъ отреченіи отъ всякой одежды, въ самолишеніяхъ касательно ночного отдыха, въ спаньѣ на голой землѣ? нравственное духовное совершенство – главная существенная цѣль жизни челозѣка: „будите совершени", говоритъ Спаситель, „якоже Отецъ вашъ небесный совершенъ есть" [CCCX]; „мы созданы", по слову апостола, „на дѣла благая, да въ нихъ ходимъ" [CCCXI], „бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека" [CCCXII], т. е.