Страница 13 из 110
Такимъ образомъ, древнее общее названіе св. юродивыхъ есть „оуродъ", перешедшее, затѣмъ, въ „юродъ". Юродъ = jurodъ = iu + rоd'ъ. Частица u = санскритскому «ava», латинскому «au». Если сравнить санскритское ava – pat – низвергаться и ava – jna – мало цѣнить съ латинскими словами aufero и aufugio и съ славянскимъ словомъ – ubezät'b, – то смыслъ частицы iu (оу и ю) будетъ означать все то, что мало цѣнится, чего можно не знать, отъ чего можно убѣгать. Значитъ, частица «оу» (древній большой юсъ) означаетъ – отдѣленность, отходъ отъ чего нибудь. Rod'ъ; санскритское rudh – подниматься, расти [LXXXV]. Слѣдовательно, „юродъ" будетъ означать нѣчто такое выросшее, поднявшееся, но что слишкомъ малоцѣнно, чтобы на него обращать вниманіе. Характеристичнымъ опредѣленіемъ слова „юродъ", понимаемомъ въ указанномъ смыслѣ, служитъ славянское, отребіе міра [LXXXVI]: „якоже отреби міру быхомъ" (περικάςαρμα), говоритъ св. апостолъ Павелъ, выражая этимъ наименованіемъ ту мысль, что апостолы ничѣмъ не отличаются отъ того, что въ домахъ выбрасывается, какъ излишнее, какъ соръ, который выметаютъ изъ дома на дворъ, a потомъ и co двора [LXXXVII]. Св. Іоаннъ Златоустъ въ толкованіи приведенныхъ словъ апостола Павла „отребіе" называетъ прямо „буйство" („буи") [LXXXVIII]. Ha основаніи этихъ соображеній можно заключить, что „юродивый" – это есть отверженный міромъ, обществомъ.
Сравнивая же слово „уродъ" (юродъ) съ словомъ „выродокъ", мы получимъ еще подтвержденіе высказанному соображенію ο смыслѣ слова „юродивый"; „выродокъ" будетъ означать человѣка выкинутаго, выброшеннаго изъ рода, отверженнаго родомъ.
Такимъ образомъ, слово „юродивый", употребляемое св. Церковью, какъ эпитетъ нѣкоторыхъ подвижниковъ, имѣетъ чрезвычайный смыслъ; церковь этимъ названіемъ выражаетъ ихъ отдѣленность отъ общества и избранность Богомъ [LXXXIX], оттѣняетъ свойство ихъ благочестія, состоящее въ отверженіи ихъ міромъ, въ презрѣніи ихъ обществомъ, смотрѣвшимъ на нихъ не какъ на своихъ членовъ, а какъ на какихъ-то выродковъ, отщепенцевъ.
Вотъ первое значеніе слова „юродивый" и его внутренній смыслъ. Отсюда и „юродство", если не принимать, покамѣстъ, во вниманіе сакраментальной стороны слова, какъ дѣлаетъ сразу о. Ковалевскій, опредѣляя „юродство" [XC], будетъ означать не мнимое безуміе („буйство"), а отдѣленность нѣкоторыхъ лицъ обществомъ и сознательная ихъ отрѣшенность отъ общества для извѣстныхъ цѣлей спасенія. Но въ нашей литературѣ, при опредѣленіи словъ: „юродивый", „юродство" оставляется въ сторонѣ первое значеніе этихъ словъ, и опредѣленіе дается только на основаніи внутренняго смысла, заключающагося въ указанныхъ словахъ; вотъ оно: „юродство есть мнимое безуміе", а юродивые мнимые безумные (эта мысль проходитъ чрезъ все сочиненіе о. Ковалевскаго); иногда же пренебрегается и эта сторона, и опредѣленіе слова „юродивый" дается съ одной стороны, не полное, а съ другой – нелѣпое, при отсутствіи всякихъ основаній подобное опредѣленіе встрѣчается въ энциклопедическомъ словарѣ Павленкова [XCI]: „юродивые, читаемъ тамъ, это есть пользующіеся въ народномъ быту особымъ уваженіемъ, какъ прорицатели и ясновидцы, психическія больныя лица, ведущія скитальческій образъ жизни и поражающія неразвитыхъ людей странностями, причудами и нелѣпымъ бредомъ". Почти тоже самое говоритъ и г. Скабичевскій: „въ жизни зачастую случается, что тамъ, гдѣ рисуется передъ нами могучая сила, на самомъ дѣлѣ таится жалкое безсиліе.
Такъ, крестьяне готовы бываютъ видѣть особеннаго избранника неба въ лишенномъ разума юродивомъ, которому мѣсто въ психіатрической больницѣ" [XCII]. Такія опредѣленія или, точнѣе говоря, характеристики, могутъ получаться тогда, когда человѣкъ совершенно не знакомъ съ извѣстнымъ явленіемъ, и если имѣетъ о немъ какое-нибудь представленіе, то очень поверхностное и судитъ больше о явленіи, руководясь внѣшними качествами его, а не углубляясь во внутреннее его содержаніе.
Современники св. юродивыхъ тоже считали ихъ безумными и, конечно, потому, что руководились въ своихъ сужденіяхъ о нихъ соображеніями чисто внѣшняго характера: „иніи, говорится въ житіи св. Андрея [XCIII], надругались над ним, как над безумным, другие прогоняли его от себя, гнушаясь им, как псом смердящим, иные же считали его за одержимого бесом, а малолетние отроки глумились и били блаженного. Он же все претерпевал и молился об оскорблявших его. " [XCIV]. Ростовцы „мняху св. Исидора Твердислова умъ погубивша" [XCV]. „Видящіи народи Іоанна Устюжскаго, мняху, яко цѣла ума не имуща" [XCVI]. Преп. Симеона „человѣцы яко юрода и бѣсна быти мняху даже до кончины его", и постоянно говорили: „юродъ и бѣсенъ есть Симеонъ" [XCVII]. Дѣлать заключеніе о психическомъ разстройствѣ юродивыхъ побуждало ихъ современниковъ то обстоятельство, что св. юродивые сами старались казаться безумными, бѣсноватыми. Такъ св. Андрей „Притворяясь лишенным разума, стал бегать по улицам" [XCVIII]. Св. Симеонъ „В новомесячие же притворялся бесноватым и падал, как одержимый бесом. И много иного, неприятного человеческим глазам и нелепого творил он, являя себя для всех безумным, чтобы никто не считал его святым." [XCIX]. Такія дѣйствія св.
юродивыхъ и вызывали поверхностныя, невѣрныя опредѣленія ихъ поведенія, и только тѣ немногіе, которые понимали сокровенный смыслъ этихъ мнимо ненормальныхъ дѣйствій, воздерживались отъ подобныхъ заключеній, хорошо зная, что все это св. юродивыми дѣлается для того, „чтобы никто не считал его святым" [C].
Изъ приведенныхъ мѣстъ уже ясно видно, что „юродство" и „буйство" – понятія совершенно различныя, да и употребляются они въ житіяхъ другъ за другомъ, какъ не тождественныя понятія („мняху быти юрода и бѣсна"), а потому „безуміемъ" опредѣлять „юродства" не должно, а оно можетъ входить въ качествѣ главной характеристической черты подвига „юродства", отличающей этотъ видъ аскетизма отъ всѣхъ другихъ (напр. отъ столпничества). Поэтому, не рѣшаясь опредѣлять „юродства", какъ мнимое безуміе, осмѣлимся предложить такое опредѣленіе слова „юродство": „оно есть отверженность извѣстнымъ родомъ, обществомъ нѣкоторыхъ лицъ". А такъ какъ дѣйствія св. юродивыхъ, живущихъ въ мірѣ, но презирающемъ ихъ, напоминали безумныхъ, „буіихъ", то, принимая это во вниманіе, частнѣе опредѣлимъ „юродство" – „оно есть образъ жизни мало цѣнный, совершенно отличный отъ обыкновеннаго образа жизни, принятаго въ обществѣ, считающемъ его безуміемъ".
ГЛАВА ІІ Смыслъ употребляемаго въ Священномъ Пиcаніи слова „буйство", сущеcтвеннаго признака „юродства". Опредѣленіе „юродства" въ тѣсномъ смыслѣ.
Въ Священномъ Писаніи нерѣдко употребляется слово „буйство" въ значеніи безумія. Разсмотримъ эти мѣста св. Писанія для того, чтобы уяснить себѣ еще точнѣе смыслъ слова „юродство" и опредѣлить его внутреннее значеніе. Такъ, св. царь и пророкъ Давидъ для того, чтобы его не узнали и не выдали Саулу „И изменил лице свое пред ними, и притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну по бороде своей. И сказал Анхус рабам своим: видите, он человек сумасшедший; для чего вы привели его ко мне? разве мало у меня сумасшедших, что вы привели его, чтобы он юродствовал предо мною? неужели он войдет в дом мой?" [CI].
Въ русской библіи слово „бѣснуется" переведено юродствовалъ. Пророкъ Іеремія (IV, 32) говоритъ: „вожди людей Моихъ Мене не познаша: сынове буіи суть и безумни, мудри суть, еже творити злая, благо же творити не познаша". Этими словами св. пророкъ высказываетъ ту мысль, что уклоненія человѣка отъ Бога повергаетъ его въ невѣжество, пребывая въ которомъ онъ становится искусенъ и мудръ въ злѣ, а въ добрѣ – невѣжда. Соломонъ въ весьма жалкомъ видѣ представляетъ человѣка, поверженнаго въ невѣжество, и подъ словомъ безумный разумѣетъ преданнаго порокамъ, потому что страсти и пороки, омрачая сердце человѣка, держатъ его въ глубокомъ невѣдѣніи о самомъ себѣ, о твореніи и о Творцѣ. Онъ говоритъ, что, отъ невѣжества происходитъ ожесточеніе сердца: „наказаніе приводитъ въ сокрушеніе сердце мудраго, безумный же біемь не чувствуетъ ранъ" [CII], что невѣжество доводитъ человѣка до величайшаго несчастія – утѣшаться своими грѣхами: „смѣхомъ безумный творитъ злая" [CIII]. Іисусъ сынъ Сираховъ говоритъ, что невѣжда самымъ дерзкимъ образомъ отвергаетъ всѣ средства ко спасенію: „буй, услышавъ слово, находится въ родахъ и силится низвергнуть его изъ себя" [CIV].