Страница 26 из 67
Своими пастырскими обязанностями они совершенно пренебрегали. В большинстве случаев они даже лично не проходили своего служения; нищенствующие монахи за условленную плату исполняли за них их обязанности. "Какое зрелище! — восклицают писатели того времени, — представлял для христианина тогдашний христианский мир: церковь опустела, пастыри оставили свои паствы и вверили их наемникам". Ко всему этому нужно еще прибавить, что в среде духовенства, по крайней мере, итальянского, в конце 15 века распространилось антирелигиозное направление. В нравственно-религиозной жизни мирян было также много недостатков. Нравы средневекового общества отличались поразительной грубостью. Дух христианства, которое давно уже распространилось на западе, еще не проник в народную жизнь. Кулачное право, считавшееся законной привилегией свободных людей, существовало еще и теперь; сильный безнаказанно теснил слабого вопреки всем законам нравственности и справедливости. Прославленное рыцарство, в сущности, было не более, чем выражение грубой физической силы. Дикая страсть к войне и военным подвигам, совершенно противная христианским понятиям, считалась главным достоинством рыцаря. Кроме того, рыцарство вскоре после своего появления приняло характер разбойничьего учреждения.
Вообще, воинственный дух был отличительной чертой средневекового общества, и многочисленные войны этой эпохи велись с варварским ожесточением, так что более походили на разбойничьи набеги. Грязная чувственность соседствовала с грубостью нравов. Церковное освящение брака на западе вошло в силу только в конце средних веков, а до тех про венчание не считалось необходимостью. Впрочем, мало уважались и церковные браки, нередко было их произвольное расторжение. При такой нравственной распущенности западного общества трудно ожидать, чтобы оно обладало истинно религиозными познаниями, и невежество в народных массах было полное. Церковная жизнь на западе сложилась таким образом, что у народа были отняты все средства к религиозному образованию. Пастыри-учители не учили своих пасомых, проповедей почти совсем не было; чтение св. Писания было мирянам запрещено, богослужение на латинском языке было непонятно и потому не могло содействовать религиозному воспитанию народа; литература составляла достояние немногих избранных. Следствием этого невежества в западном обществе господствовали суеверия. Они поражают своим обилием. Астрология, некромантия, магия, алхимия, кабалистика, колдовство были в большом ходу. Подобные суеверия особенно распространились во время крестовых походов, когда запад познакомился с востоком, колыбелью всех суеверий.
Астрологи при дворах королей играли такую же роль, как и при дворе византийских императоров того времени. Даже ученые, вроде Фомы Аквинского, не сомневались в истинности астрологических и магических бредней и позволяли себе писать о них в своих сочинениях. Особенно верили в колдовство. Ловкие обманщики, пользуясь народным невежеством, выдавали себя за колдунов и колдуний, но часто случалось, что народ сам видел колдунов в людях, отличавшихся особенностями характера и жизни. Поэтому колдуны и ведьмы были везде, и было время, когда всех женщин подозревали в сношениях с диаволом. Даже иерархи верили в колдовство. Колдуны преследовались как еретики; известны процессы колдуний, оканчивающимися обыкновенно кострами. В 1481 г. папа Иннокентий VIII отправил в Германию двух легатов с целью отыскивать колдунов. Еще больше поражают религиозные суеверия в прямом смысле. После крестовых походов в Римской церкви появились такие "святыни" и в таком виде, что ими должно возмущаться разумное религиозное чувство. Крестоносцы приносили из св. Земли различные вещички, которые делались амулетами, и им приписывались сверхъестественная сила, распространились подложные святыни. Так, в Шартре показывали сорочку, волосы Пресвятой Девы Марии; нешвенный хитон Спасителя показывали в нескольких экземплярах в Трире, Антверпене, Риме, Бремене и других местах и т.п. Всем этим "святыням" полностью доверяли.
Иерархия не заботилась об искоренении такого суеверия, но даже его и поддерживала. Уважение народа к святыням, ложным или действительным, было выгодно для нее в материальном отношении. Иерархи даже сами, в тех же корыстолюбивых целях, выдумывали чудеса и сказания о них распространяли в народе. Подложными чудесами и откровениями особенно прославились нищенствующие монахи — францисканцы и доминиканцы.
Богословские направления на Западе
В 9 и 10 веках на западе господствующим направлением в духовном просвещении было библейско-практическое. Весь богословский интерес заключался в изучении св. Писания по толкованиям древних учителей. Изучения догматов Церкви, помимо св. Писания, не было, а отсюда не было и богословской науки. Но в 11 и 12 веках на западе пробуждается любовь к занятиям отвлеченными богословскими вопросами и стремление свести все содержание церковного вероучения в научную систему. Такое стремление совпадает с политическим возвышением папства и церкви и распространением философии Платона и особенно Аристотеля. Результатом начавшегося умственного движения было появление на западе богословской науки, развившейся в форме двух направлений — в форме схоластики и мистики. Сущность богословской науки, известной под именем схоластики (от слова школа, schola), заключалась в стремлении объединить между собой Откровение и философию, веру и знание. Значение Откровения и философии при этом объединении представлялось в таком виде. Откровение давало материал для богословия, философия — форму. Истины Откровения должны были всегда оставаться неприкосновенными; в этом и состоит характерная черта схоластики, что она не касалась сущности церковного вероучения, и все то, во что веровала Церковь (правильно или неправильно), принимала за абсолютную истину.
Философия же (собственно диалектика) должна была обрабатывать, уяснять, доказывать и приводить в порядок материал, данный Откровением. Отсюда, как говорили в средние века, философия была прислугой богословия. Например: рассматривая церковное учение, что все люди согрешили в Адаме, или — что Бог сделался человеком, или — что Христос всегда присутствует в Евхаристии, — схоластика все это принимала за непреложные истины. Но при этом она задавалась расследованием вопросов, как могли все люди согрешить в Адаме, почему Бог сделался человеком, как Христос может всегда присутствовать в Евхаристии. При такой постановке вопросов был полный простор для диалектических умозаключений и всевозможных соображений разума. Здесь именно и было дело философии с ее диалектикой. И схоластические богословы, действительно, всегда отличались необыкновенной плодовитостью мыслей и самым утонченным диалектическим остроумием. Далее, делом философии было все отдельные пункты вероучения, рассмотренные pro и contra, объясненные и доказанные со всех сторон, привести в одно целое и изложить в связи и последовательности, т.е. создать богословскую систему. Доказанные по началам разума пункты вероучения становилась не предметом веры, но знания. Таким образом, целью схоластики было возвести веру в степень знания.
В своих стремлениях к достижению задач и целей схоластика сделала много хорошего, но также и много дурного. Главная заслуга схоластики состоит в том, что она своими исследованиями и доводами придала церковному вероучению ясность, точность и определенность и привела его в порядок и систему. Уродливые же стороны схоластики заключаются в следующем. В подтверждение богословских истин схоластики часто приводили пустые и мелочные доказательства, считая их важными; ставили множество нелепых и курьёзных вопросов и также нелепо их разрешали; упражнялись в диалектических спорах, ставя на первый план не сущность вероучения, а ловкость и изворотливость в доказательствах. Их богословские системы представляли сборники истин, изложенных в связи, но запутанных, не соответствующих делу бесконечными дроблениями и подразделениями. Словом, схоластические богословы обращали свое внимание исключительно на формальную сторону дела: для них важно было не само вероучение, а его постановка. Отсюда произошло, что схоластики возвели в степень догматов множество неправильных учений, существовавших в Римской церкви или только в зародыше, или в виде отдельных мнений. С течением времени, при полном господстве схоластики, все богословие Римской церкви заключилось в одну только форму, и догматы Церкви можно было принимать не иначе, как только в том виде, как их представляли схоластики.