Страница 44 из 60
Высший уровень холуйского мастерства равнялся примерно среднему уровню мастерства в соседнем Палехе. Свойством холуйской манеры письма было усиление многоцветности несколько примитивного и лубочного характера, а также реалистических тенденций. В Мстере к концу XIX в. занято было иконописанием 1300 чел. Там иконописный стиль создавался вкусами и потребностями старообрядцев. Последние были и иконописцами-старинщиками, хорошо подновлявшими старые иконы и писавшими новые под старый стиль. Иконы отличались живописностью тонко чувствовался колорит. Стиль Мстеры отличается также плоскостностью и ее производными — узорочностью и ковровостью. В Палехе из 1431 жит. писанием икон в 1894 г. занимались 250 мужчин и 120 подростков. Ежегодно в то время делалось до 10000 икон, ценою от одного рубля до 100 и дороже. Палехский стиль отличался сдержанностью и объединенностью колорита общим тоном, характерною удлиненностью фигур, сложной обработкой плавями лиц, особой "разделкой колерами" одежд, наконец, сложностью композиции. В конце XVIII в. особенно хороши были иконы "акафистов" Спасителю, Божией Матери, свят. Николаю. Написанная в 1813 г. икона "Суббота всех святых" выявляет новый стиль. Икона очень сложная, без центральной фигуры, объединяющей все впечатление, главная композиция организована строго симметрически. Усилилась связь со строгановским ювелирным письмом.
Колорит еще светлее и нежнее. Икона подписана палехским мастером Василием Ивановичем Хохловым. В начале XIX в. в Палехе знаменита была хохловская мастерская. Вообще же до половины XIX в. подписанные иконы очень редки. Палех замечателен фресками своего главного Крестовоздвиженского храма, выполненными в 1807 г. А.В. Бакушинский (А. Бакушинский. "Искусство Палеха". Москва. 1934. Широко использованы его данные) пишет: "Эти фрески — явление замечательное. Они — последняя великая светопись завершающая цикл развития древнерусской религиозной живописной традиции... Фрески Палеха — яркий и единственный по своей цельности и высокому качеству образец живописного фундаментального стиля, в котором сохранилась полная преемственность его от формы древнерусской традиции и вместе с тем появилась органическая связь с формами нового русского искусства конца XVIII и начала XIX века — формами классически ампирными". Стенопись возобновлена была с 1902 по 1907 г. стараниями местного иконописца Николая Мих. Софонова. Работали лучшие мастера по стенописи во главе с И.М. Бакановым. Во второй половине XIX в. иконописное дело всего владимирского района, по отзыву Бакушинского, переживало стилистическое вырождение, утрачивал свою своеобразность. Тамошние иконописцы все более принимали манеру иконописной петербургской мастерской М.С. Пешехонова, на которую многие из них работали.
Там же мастерство превращалось в ремесло. С 80-х годов большое значение начало приобретать предприятие Софоновых — палеховцев, но имевших лавку в Петербурге. Софоновские мастера реставрировали фрески в новгородском Софиевском соборе (1898-99 гг.), в владимирском Успенском соборе, в костромском Ипатьевском мон. (1911-12 гг.). Знаменский пишет: "В 1858 г. в Академии художеств положено было учредить для образования иконописцев особый класс. Около того же времени у нас начал вырабатываться особый стиль иконописи по византийским и древнерусским образцам с приемами живописи и отличающийся большею правильностью рисунка и колорита". Император Николай II ценил иконы древнего письма. Государь и имп. Александра Феодоровна дарили друг другу древние иконы, приобретение которых обычно поручали большому знатоку церковного искусства кн. А.А. Ширинскому-Шихматову. Последний, состоя с 1894 по 1903 г. прокурором московской синодальной конторы, собирал по всей России старые иконы древнего письма и лично их сортировал. Все, имевшее научную и художественную ценность и хорошо сохранившееся, он отдавал в патриаршую ризницу, в библиотеки патриаршую и синодального училища, или же размещал в витринах вдоль стен Мироваренной Палаты. Все обветшавшее отдавалось в починку, реставрировалось и посылалось бедным церквам. В 1901 г.
был Высочайше учрежден Комитет попечительства о русской иконописи, под председательством гр. С.Д. Шереметева. Целью его было изыскание мер к обеспечению развития русской иконописи; сохранение в ней плодотворного влияния художественных образцов русской старины и византийской древности; содействие иконописи в достижении ею художественного совершенства. Комитету предоставлялось право открывать иконописные школы, содействовать устройству при школах и вне их артелей иконописцев; издавать руководства для иконописцев; открывать иконные лавки, организовывать выставки, устраивать музеи и т. д. ("Прав. Бог. Энц".). В 1905 г. Комитетом издан был первый том "Лицевого Иконописного Подлинника", содержащего в себе иконографию Спасителя; в 1909 г. преступлено было к изданию второго тома, долженствовавшего состоять из снимков наиболее чтимых чудотворных и древних икон Богоматери, в пределах России, а равно и на православном Востоке. Работа эта была поручена известному русскому археологу Н.П. Кондакову, академику, доктору теории и истории искусств. Комитетом изданы были и два тома "Иконописного Сборника". По ходатайству Комитета Св. Синод образовал в 1908 г., под председательством епископа орловского Серафима (Чичагова), комиссию по изысканию мер для улучшения иконописания. В ведении Комитета состояли учебные иконописные мастерские в Мстере, Холуе, Палехе и в слободе Борисовке, Курской губ.
Комитет с 1903 г. начал борьбу с машинным производством икон, все более расширявшимся. В большом количестве печатались иконы литографией Фесенко в Одессе. В Москве фирма Жако и Бонакер стала изготовлять печатные иконы на жести и бумаге. Тяжело отразилось печатное дело на иконописцах Владимирской губ. Н.П. Кондаков представил Комитету докладную записку, характеризуя растущее засилье машины в производстве икон. В 1909 г. о том же писал гр. С.Д. Шереметеву художник В.М. Васнецов. Выступления Комитета, встретив возражения со стороны министерства финансов и в 1905 г. обер-прокурора Свят. Синода кн. А.Д. Оболенского, успеха не имели. В 1913 г. в Москве на Варварке в т. н. Деловом Дворе устроена была выставка древних икон, приуроченная к 300-летию Дома Романовых. Один из крупнейших знатоков иконописи, П.П. Муратов, писал: "Казалось, этот интерес достиг своего "апогея" весной 1914 года. Ведь не было никаких сомнений, что при религиозности Государя и Государыни и при большом их внимании к русской старине, особенно пробужден, ном юбилейным 1913-м годом, древняя русская религиозная живопись заинтересует их и найдет в них своих покровителей. Отчасти это и случилось, и для украшения Феодоровского собора в Царском Селе уже было приобретено несколько превосходных древних икон, которые могли бы составить гордость и московского собирателя" ("Возрождение", 9 фев. 1933 г.). С.С.
Ольденбург пишет: "Организованная в 1913 г. в Москве Романовская церковно-археологическая выставка, устроенная в Чудовом монастыре, и выставка древнерусского искусства Императорского Археологического Института дали возможность широким русским кругам познакомиться с русским искусством ХІ-ХVII веков, которое так ценил Государь. Художественное значение русской иконописи впервые получило должную оценку. "Эти выставки (отмечал кадетский "Ежегодник Речи") — самое крупное событие в русской художественной жизни за последние годы" ("Царствование Императора Николая II", т. II. Мюнхен 1949 г.).
Часть 1
В первые десятилетия XIX в. выдающееся значение приобрел уроженец г. Глухова, Дмитрий Степанович Бортнянский (1752-1825), о котором, до назначения его в 1796 г. директором Придворной Певческой Капеллы, упоминалось в пятой части (стр. 719; "С XV в. при дворах царей были церковные хоры, называвшиеся "государевыми певчими" или дьяками. В XVIII в. придворный хор стал именоваться Капеллой... Цвет одеяния дьяков — вишневый с золотом — сохранился и по настоящее время". "Энц. Сл". 1895). Занимая эту должность, он главное внимание обратил на ту распущенность, которая установилась в церквах. Нередко исполнялись в них произведения невежественных композиторов, носившие названия, напр., херувимских, в самом же деле рядом с мелодиями умилительного распева, выводившими разные веселые напевы. В церковное пение вводились арии из итальянских опер. И хорошие произведения писались неудобно для голосов. Все это побудило Синод, по представлению Бортнянского, постановить: 1) петь в церквах партесное пение только по печатным нотам; 2) печатать партесные сочинения Бортнянского ("В последнее время уточнен термин "партесные сочинения". Партесными называются теперь не все хоровые произведения, а только те, которые написаны типичной польско-малороссийской техникой XVII — начала XVIII вв. (канты и псальмы).