Страница 13 из 60
При нем крещено было до 8000 бурят. С 1867 г. он начал вводить богослужение на бурятском языке во всех бурятских приходах. После него во главе иркутской миссии был поставлен особый начальник-архимандрит, а с 1883 г. иркутский викарий, еп. киренский. К 1890 г. миссия имела уже 18 станов, а обращенных ею насчитывалось до 35000 душ. Миссия имела 1-4 школ и несколько благотворительных учреждений и оказывала сильное влияние на гражданский быт новообращенных, испрашивая им земельные наделы и расселяя их оседлыми селениями. На таких же началах и с такими же приемами действовала миссия Забайкальская, во главе которой с самого начала (1862) был поставлен еп. селенгинский Вениамин (Благонравов). Сын священника тамбовской епархии, владыка Вениамин (1825-1892), окончил Казанскую дух. академию и отличался способностями, любовью к наукам и редким исполнением долга. Все это выявилось и в его последующей жизни. Монашество он принял на последнем курсе академии, которую окончил первым магистром и остался в ней профессором. Был он ректором томской и костромской семинарий и в 1862 г. хиротонисан во епископа селенгинского. С этого времени началась его благотворная миссионерская деятельность в восточной Сибири, доставившая ему высокое историческое значение К 1890 г. число станов этой миссии возросло до 22 с 25 школами. При Посольском мон.
открыто было центральное миссионерское училище, мастерская иконописи, богадельня, аптека. Но обращений в Забайкальской области было меньше, вследствие особенной силы ламства и противодействия христианству бурятских языческих начальников. Наибольшее число обращений падало не на бурятский народ, а на племена тунгузов, якутов и карагазов. Миссия постоянно старалась о том, чтобы в управление степных дум были вводимы и крестившиеся буряты и чтобы ограничена была сила лам, но не имела в этом отношении успеха. Владыка Вениамин в 1868 г. был назначен епископом камчатским, переведен в 1873 г. в Иркутск и скончался там архиепископом в 1892 г. Его отчеты о деятельности сибирских миссий за время его архипасторства представляют драгоценный исторический материал и обстоятельно знакомят с вопросом о ламизме, им и возбужденном. Отчеты эти, печатавшиеся в "Иркутских Епархиальных Ведомостях" и в некоторых духовных журналах, изданы в 1883-86 гг. под названием "Труды православных миссий восточной Сибири". Писал он и о буддизме. В Камчатском крае в 1840 г. была открыта особая епархия, первым епископом которой был назначен владыка Иннокентий (Попов-Венгаминов), выдающийся и исключительно самоотверженный миссионер. Владыка Иннокентий (1797-1879), в миру Иоанн, сын пономаря иркутской епархии, окончил семинарию в Иркутске и был приходским священником в этом городе. В 1823 г.
он вызвался ехать священником на о-в Уналашку и с этого времени началась его миссионерская деятельность. Он обращал алеутов в христианство, приучал их к плотничьему, столярному, слесарному и кузнечному ремеслам, научил их выделке кирпичей и каменной кладке. С их. помощью он выстроил церковь. Изучив алеутский язык, он распространил христианство по всем Алеутским островам, В 1833 г. он был переведен в Новоархангельский порт на о-в Ситху. Н. Барсуков в своей книге "Иннокентий митрополит московский и коломенский" писал: "Обозрев 15-тилетнюю деятельность отца Иоанна Вениаминова, сперва на острове Уналашка, а потом на острове Ситхе, мы смело заключаем, что деятельность его там отличалась тем же характером, которым издревле украшалось служение русских проповедников Евангелия. Так, напр., разумная осторожность открыла ему доступ к грубым, но простым и добрым сердцам дикарей. Христианские истины были им сообщаемы сообразно с их умственною приемлемостью, т. е., при полном свободном убеждении их, а, не путем насилия. Он терпеливо выжидал добровольного вызова креститься.
Для детей была устроена школа, которая была снабжена как учебниками, так и книгами для чтения, собственного его сочинения и им самим переведенными на туземные наречия, и он был сам их учителем; наконец, кроме просвещения светом Евангелия, он обучал их разным мастерствам и, при повальной оспе, обучил Колош оспопрививанию; и такими путями сумел снискать и от упорных дикарей полное сердечное расположение к себе: они любили отца Вениаминова, по свидетельству его современников, как отца, так как отец Вениаминов был по истине благодетелем и отцом, и наставником, покровителем спасаемых им овец". Отец Иоанн, научившийся говорить на шести местных наречиях, переведший Евангелие св. ап. Матфея, употребительные молитвы и песнопения, вытеснявшие шаманские народные песни, боровшийся с пьянством и полигамией, часто живший в землянках и питавшийся одним китовым жиром — понимал, что ему нужны помощники. С этой целью, с благословения архиеп. иркутского Нила, он предпринял путешествие морем в С. Петербург. Длилось оно 7 месяцев и 14 дней. В столице радушно приняли в 1839 г. о. Иоанна, зная его деятельность и, в частности, научные лингвистические труды, признанные, в своей ценности, и иностранцами. Впервые познакомился с ним митр. московский Филарет, говоривший после этого: "В этом человеке что-то апостольское". С тех пор, на протяжении четверти века, длились их близкие отношения.
Когда пришло известие о кончине супруги только что возведенного в протоиереи о. Иоанна, митр. Филарет настойчиво убеждал последнего принять монашество. В 1840 г. прот. Иоанн был пострижен в Троицком подворье митр. Филаретом, с наименованием его Иннокентием. На следующий день (30 ноября), в который был утвержден имп. Николаем I проект о восстановлении (после 1799 г). Камчатской епархии, он был поставлен архимандритом. Государь, принимая Иннокентия 1 дек., объявил ему о своем желании видеть его во главе новой епархии. 15 дек. он был хиротонисан во епископа Камчатского, Курильского и Алеутского. В течение своего 27-летняго епископства, владыка Иннокентий объездил всю восточную Сибирь. Миссионерская деятельность его на камчатском епископстве простиралась на огромное пространство Камчатского, Якутского и Амурского краев. Он делал по ним ежегодные разъезды, доходившие иной год (1856) до 8000 верст. В Якутской области, где христианство было распространено между якутами и тунгузами, он завел якутское богослужение, встреченное инородцами с большой радостью. Одно временно с этим — в 1858 — было открыто якутское викариатство, в 1869 г. обратившееся в самостоятельную Якутскую епархию. Трудами камчатских и якутских священников христианство понемногу проникло и в Чукотский край. В 1850 г. там была открыта новая миссия для обращения Чукчей, Ламутов, Юкагиров и др. племен севера. В 1855 г.
Камчатская епархия увеличилась причислением к ней местностей по Амуру. Владыка Иннокентий сразу же предпринял туда миссионерское путешествие и положил основание Амурской миссии. Главными деятелями ее были священники Гавриил Вениаминов (сын преосвященного) и Иннокентий Громов. Последний, сопровождавший владыку в его поездке по Камчатке, рассказывал, что для езды на собаках имелись три экипажа: санка, нарта и повозочка, последняя для лиц привилегированных. В ней, по его словам, "помещается только один человек, притом так, что в ней ни пошевелиться, ни поворотиться". "Утром 24 января", писал прот. Громов, "преосвященный Иннокентий выехал из Лесного. Дорога на северо-восток составляет, верст на 70, незаметный подъем, который оканчивается обрывом хребта. Подъехав уже под вечер к обрыву, у которого дна не видно и по которому надлежало спускаться в темное ущелье, преосвященный сказал: "ну, теперь я вижу физиономию Камчатки! Как же тут быть?" — Извольте, ваше преосвященство, сказал я, шубу снять и надеть куклянку (которая была у него в запасе). Камчадальчики подвязали под торбаза (обувь) башлыки, — это в роде подковок из железа с шипами, — потом обвели преосвященного ремнем и приготовились к его спуску. — "А вы как спуститесь?" — спросил у меня преосвященный.
— "По ребячьи", — отвечал я, на оленьей шкуре, которая на мне, скачусь, как ребята катаются на масленице; а чтоб не обнесло, возьму в руки оштол (оштол — кривая, к концу окованная палка, шестик, с побрякушками наверху; ею погоняют собак к езде, правят ими и останавливают или тормозят нарту (сани)), чтобы в случае быстрого разноса, упереться и отдохнуть, и через две минуты буду на дне ущелья". Так я и сделал и снизу ущелья смотрел, как несколько камчадалов поддерживали концы ремня, которым обведен был преосвященный, а один из них вырубал пред ним в отвердевшем снеге ступню, где должна утверждаться нога. Таким образом и спустили преосвященного Иннокентия на дно ущелья... В этом, одном из глубочайших ущелий Камчатки, как сейчас вижу епископа Иннокентия, в темную зимнюю ночь, сидящего в одеянии из оленьих кож на камне, освещаемого заревом, отражающимся на вершинах гор, окружающих пропасть, среди добродушных детей природы — камчадалов, грызущих юколу (юкола — вяленая, провесная и немного квашенная рунная рыба, сиг, лосось, кета, горбуша; юколой кормятся люди и собаки (Даль)), и между не одною сотнею маленьких ездовых животных, свернувшихся в клубки и крепко заснувших от утомления. Ни одному из русских иерархов не доводилось еще вносить свое благословение в подобные юдоли!