Страница 32 из 59
Этому второму посольству удалось выручить, не без больших, однако, хлопот, первое, ранее того отправленное в Константинополь. Все послы возвратились в Филиппополь 28 октября. На следующий день, в торжественном собрании вождей, послы делали донесение о том, что они испытали в Константинополе, и рассказывали обо всем, что они видели и слышали. "Император не только весьма дурно обращался с нами, но безо всякого стеснения принимал посла от Саладина и заключил с ним союз. А патриарх в своих проповедях, говоренных по праздничным дням, называл псами Христовых воинов и внушал своим слушателям, что самый злой преступник, обвиненный даже в десяти убийствах, получит разрешение от всех грехов, если убьет сотню крестоносцев". Собрание выслушало такое донесение перед тем, как были введены послы византийского императора. Нет ничего удивительного, что переговоры не могли быть дружелюбны, на высокомерные требования крестоносцев греческие послы отказались отвечать. До чего могли доходить греки и крестоносцы в чувстве взаимного раздражения и подозрительности, показывает, между прочим, следующий случай. Значительный отряд крестоносцев, совершив нападение на Градец, был поражен странными изображениями, найденными в церквах и в частных домах: на картинах были изображены латиняне с сидящими у них на спинах греками.
Это так ожесточило крестоносцев, что они предали огню и церкви, и дома, перебили население и без сожаления опустошили всю эту область. По всему вероятию, латиняне рассвирепели при взгляде на картины страшного суда, в которых местные живописцы, для известных целей, могли пользоваться и западными типами. Обычай во всяком случае извинительный, если бы ненависть и нетерпимость латинян к грекам и без того не достигла крайних пределов. Византийское правительство имело полное основание предполагать, что сербский князь действует в союзе с Фридрихом, и было бы весьма трудно доказать то, что Фридрих не обнадеживал Стефана Неманю в его честолюбивых замыслах. В то время, когда крестоносцы угрожали уже самой столице греческой империи (Адрианополь и Димотика были в руках крестоносцев), тыл их, защищенный сербскими войсками, был в полной безопасности, так что они нашли возможным перевести филиппопольский гарнизон в Адрианополь. Летописцы много раз упоминают о послах сербского великого жупана и об отношениях крестоносцев со славянами. Известно, что труднее всего было удовлетворить притязания Стефана Немани на Далмацию — обстоятельство, которое могло вовлечь Фридриха в неприятные столкновения с норманнами и уграми. Не лишено значения, что каждый раз выдвигается в переговорах с сербами герцог Бертольд, тот самый, дочь которого была обещана за сына Стефана Немани.
В трудные минуты, когда терялась всякая надежда на соглашение с византийским императором, помощь славян была для крестоносцев истинным благом, которым они не могли пренебрегать на случай окончательного разрыва с греками. Но так как все же оставались некоторые признаки, что греческий император также опасается разрыва, то славянские посольства выслушивались по обычаю милостиво, принимаемы были на службу небольшие отряды из сербов, к решительным же мерам Фридрих опасался прибегнуть во все время своего пребывания на Балканском полуострове и самые мелочные факты и указания этого рода весьма любопытны. В начале ноября, когда крестоносцы приближались к Адрианополю, король Бела III потребовал возвращения своего отряда назад, и 19 ноября венгры решительно заявили, что не могут более оставаться с крестоносцами. Не нужно искать других объяснений этому поступку со стороны венгерского короля, кроме недовольства на переговоры со славянами. Ясно, что Фридрих, попав в Болгарию, задался новыми планами и что отношения его со славянскими вождями совсем не входили в соображения венгерского короля, который относительно славянского вопроса стоял, конечно, на стороне Византии. На тогдашнее положение дел проливает свет донесение клирика Эбергарда [10], посла императора Фридриха к венгерскому королю, возвратившегося, между прочим, с письмом от последнего для Исаака.
Письмо, правда, не заключало в себе ничего важного: в нем Бела выставлял на вид Исааку, какие опасности может навлечь на империю его строптивость с крестоносцами. Но посол мог личными наблюдениями иллюстрировать содержание письма и дать ему совершенно новое объяснение: "Король, — говорил он, — весьма смущен и поражен победоносными успехами крестоносцев и внесенным ими в греческую землю опустошением. Когда получена была весть об опустошении крестоносцами округа Димотики, король совсем переменился в обращении с послом. С тех пор он уже не был так добр и милостив, как прежде: посол не получал более ни кормовых, ни карманных из королевской камеры". Между другими новостями тот же клирик Эбергард сообщил, что, проезжая по Болгарии, он нашел разрытыми все могилы крестоносцев, умерших на пути, и что трупы вытащены из гробов и валяются по земле. Бела III — венгерский король из династии Арпадов (1174-1196), младший сын Гейзы II. Был воспитан при императорском дворе в Константинополе, ввел в Венгрии византийский придворный церемониал. Много содействовал культурному развитию страны. При нем Венгрия ориентировалась на Византию. ^ Браничево — сербский город, располагавшийся недалеко от места впадения Моравы в Дунай, близ Пожареваца. Разрушен в XIV в. ^ Стефан Неманя (ок.
1113-1200) — князь Рашки (внутренней Сербии) с 1159 г., позже "великий жупан" Сербии, основатель династии Неманичей и создатель единого сербского государства. В 1180 г. сумел избавиться от византийского суверенитета и расширить территорию Сербии. В 1195 г. отрекся от престола и последние пять лет жизни провел в монастыре. ^ Асени (Асениды) — династия болгарских царей. Ее родоначальником был Иван Асень I (1187-1195 г.), который вместе со своим братом Петром в ходе победоносного восстания в 1186 г. добился независимости Болгарии от Византии, основав Второе Болгарское царство. После его убийства в 1195 г. трон наследовал Петр (ок. 1187-1197), а ему — младший брат, Калоян (1197-1207). ^ Герцог Бертольд, владетель Далмации — Бертольд IV фон Андех, герцог Меранский (с 1180 г.), герцог Далмации и маркграф Истрии (1188-1204), сын Бертольда III, маркграфа Истрийского из немецкого рода Андех-Меранских. ^ Ансберт — австрийский клирик-хронист, участвовавший в третьем крестовом походе в 1188-1195 гг. ^ Никита Акоминат — Никита Хониат, ошибочно называемый также Акоминатом (ок. 1150-1213), византийский историк. Получил образование в Константинополе, где занимал высокие административные должности. После 1204 г. — при никейском дворе, играл видную роль в новой империи. Его главное сочинение, "Хроника", охватывает события из жизни Византии и соседних народов с 1118 по 1206 гг.
^ Логофет дрома — важный чиновник в административной системе Византийской империи, ведавший внешней политикой и контролем за провинцией. Иоанн Дука, который занимал в то время этот пост, возглавлял византийскую делегацию на Нюрнбергском рейхстаге в 1189 г., посвященном подготовке к третьему крестовому походу. ^ Алексей Гид — византийский вельможа, доместик Запада. В 1189 г. по поручению императора Исаака II Ангела следил за войском императора Фридриха I Барбароссы. ^ Эберхард — возможно, речь идет об Эберхарде Гандерсхеймском (ум. после 1215 г.), немецком клирике, авторе рифмованной "Гандерсхеймской хроники". ^
Часть 4
К началу 1190 г. крестоносцы продолжали еще обмениваться посольствами с греческим императором, но никакого соглашения не смогли достигнуть. Фридрих, кажется, серьезно думал воспользоваться услугами Петра, вождя болгар [1], который предлагал выставить к весне 40 тысяч болгар и куман, с каковым подкреплением можно было бы сделать попытку проложить путь в Малую Азию и помимо согласия греков. Но германский император должен был за это не только признать свободу Болгарии, но и обеспечить за Петром императорский титул. Понимая важность положения и ответственность за подобный шаг, Фридрих все-таки не отказывался от предложения Петра и старался предварительно оценить все средства, какие ему могли бы доставить славяне. Так, 21 января 1190 г., с одной стороны, он вел переговоры с послами византийского императора, с другой, осведомлялся через посредство герцога Далмации о намерениях и расположении Стефана Немани. На последнего нельзя было возлагать много надежд, так как он начал в это время вести войну на собственный страх и занят был предприятиями на границе Сербии и Болгарии. Есть возможность объяснить до некоторой степени мотивы, по которым Фридрих и в январе 1190 г. колебался еще принять на себя задачу разрешения славянского вопроса, на которую наталкивали его обстоятельства.