Исторический очерк Церковной унии. Ее происхождение и характер

«Миссионеры» не решились привести свою угрозу в исполнение, а ограничились только тем, что велели схватить сотника местечка Харко и отрубить ему голову, а остальным пообеща­ли скоро опять к ним явиться и с ними расправить­ся. Из Жаботина Мокрицкий и Воронич отправились в м. Телешин, где тоже, собрав на площади право­славных, объявили, что если они не примут унию, то все, не исключая и младенцев, будут казнены. Те им поверили и перешли в унию. Отсюда «миссионе­ры» отправились на юг, к р. Буг, и на пути своем со­вершили множество казней православных. Придя затем в м. Мглав, они потребовали к себе на суд ме­стного священника и некоего старика Даниила Кушнера; первого — за то, что тот будто бы удерживал желающих от перехода в унию, а второго — якобы за кощунство над унией и Святыми Дарами. Священ­ника приговорили к тюремному заключению, а ста­рика Кушнера — к смертной казни. Чтобы устра­шить народ и тем заставить его скорее перейти в унию, решили казнь произвести на глазах народа. С этой целью согнали на место казни более трех ты­сяч человек из окрестных деревень, привели туда старика Кушнера, привязали его к столбу, обвили руки паклей, обложили всего соломой и подожгли. Старик от сильной боли застонал и воскликнул: «Господи, Боже мой!

Что сие подал ми еси, но воля Твоя святая буди на мне; приими дух мой с миром!» Потом, обращаясь к плачущему народу, сказал: «Пра­вославные христиане, не верьте вы униатам, они прокляты и вера их проклята!» Эти слова смутили присутствовавших на казни поляков, и те хотели было освободить страдальца от мучений, но бывший там протопоп Гнышицкий настоял на том, чтобы Кушнеру отрубили голову и прибили ее гвоздями к высокому столбу «для внушения схизматикам стра­ха и ужаса», а тело сожгли.

Все эти ужасы, творимые над православными, не только не устрашили их, а, напротив, вызвали решимость пострадать за веру, и решимость эта впоследствии перешла в ожесточение против уни­атов и католиков и породила восстание гайдама­ков, или так называемую «колиевщину».

В то время как от лица Белорусской епархии за православных ратовал архиепископ Конисский, Малороссия нашла себе покровителей в лице Пе­реяславского епископа Гервасия и игумена Матронинского монастыря Мелхиседека Значко-Яворского. Гервасий хотя и был епископом в той части Малороссии, которая находилась под властью Рос­сии, но имел самое тесное общение с заднепровской православной паствой и поддерживал в ней стойкость во время притеснений от иноверцев. Игу­мен Мелхиседек, подобно Конисскому, добивался защиты православных у русского правительства и с этой целью ездил в Петербург и в Варшаву. В Вар­шаве Мелхиседек при помощи русского посла по­лучил от короля грамоту, утверждавшую все права русского народа в Польше, а главное — свободу веры. При бесправии короля в Польском государ­стве в те времена грамота эта, в сущности, не име­ла значения, но на совращенный в унию народ произвела громадное впечатление: многие из совра­щенных стали обратно переходить в православие. Однако это продолжалось недолго.

Когда о «миссионерских подвигах» Мокрицкого и Воронина было донесено императрице Екатери­не, она приказала своему послу в Варшаве князю Репнину заявить польскому правительству, что если оно не уравняет православных в правах граж­данских с католиками и не позаботится прекратить преследования за веру, то за последствия она не отвечает. Эта угроза побудила польское правитель­ство в конце сентября 1766 г. созвать сейм, который продолжался полтора месяца и на котором по по­воду требований императрицы Екатерины проис­ходили бесконечные споры. Большинство сеймо­вых послов стояло на том, что «схизматикам», т.е. православным, от которых, по их мнению, все зло происходит в Польше, не только не следует давать прав, а, напротив, их следует искоренять как лю­дей неугодных Богу. Главными противниками тре­бований Екатерины были Краковский епископ Солтык и папский нунций Висконти. Епископ Солтык предложил сейму установить конституцию, объяв­лявшую врагом отечества всякого, кто осмелился бы на сейме поднять голос в защиту иноверцев. Предложение Солтыка было принято и получило силу закона. Все требования относительно дисси­дентов были отвергнуты, и сейм 24 ноября поста­новил: никаких прав диссидентам не только не да­вать, но даже лишить их и тех прав, какие они до сих пор имели; с православными же поступать так, как и прежде.

Такое постановление крайне возмутило импе­ратрицу Екатерину, и та приказала Репнину про­сить короля и сенат созвать сейм вторично и понудить сейм исполнить ее требования относительно диссидентов и православных. Для большего же успеха в этом деле Екатерина отправила в Польшу значительное войско под начальством Салтыкова и Кречетникова. Король, исполняя настоятельные просьбы Екатерины Великой, созвал в 1767 г. но­вый сейм, но лишь только сейм открылся, и на нем русским послом Репниным был поднят вопрос об уравнении прав диссидентов с католиками, тотчас же поднялись страшный шум и крик и против тре­бований русского правительства посыпались про­тесты. Более всего шумели и волновали депута­тов сейма Краковский епископ Солтык и Куявский Залуцкий и два пана Ржевусских — отец и сын. Но когда Репнин приказал арестовать их и под конво­ем отправить в казармы к войскам, сейм успоко­ился и пошел на уступки. Диссидентам была пре­доставлена свобода веры, право воспитывать сыновей от смешанных браков в вере отцов, доче­рей — в вере матери, право судиться в смешанной комиссии, а не у католиков, в случае столкнове­ний с последними; право строить церкви и шко­лы, собирать соборы, заседать в сенате и сейме. Однако уступки эти имели силу лишь до тех пор, пока русское войско находилось в пределах Польши. Как только оно удалилось, недовольные определением сейма составили в 1768 г. в г.

Баре конфедерацию. Фанатизм латино-польской партии снова проявился с ужасающей силой и вызвал вос­стание гайдамаков под начальством Железняка и Гонты. Восстание казаков и Барская конфедерация поставили польское правительство в крайне тяжелое положение, и оно обратилось за помощью к Ека­терине II. Императрица приказала своим войскам, находящимся в Польше, подавить восстание и уничтожить Барскую конфедерацию. Начальники русского войска Кречетников и Репнин не поняли сущности казацкого восстания, посмотрели на него как на разбой и помогли полякам усмирить бун­товщиков. Польские паны расправились с гайда­маками самым жестоким образом. Железняк был наказан кнутом и сослан в Сибирь, а Гонта заму­чен в Варшаве — с него с живого содрали кожу. В соучастии с гайдамаками были заподозрены епис­коп Гервасий и Мелхиседек Значко-Яворский; оба были удалены в Россию на покой, несмотря на то что в возбуждении казаков они не только не при­нимали участия, а, напротив, удерживали их от бунтов. Об этом свидетельствуют сохранившиеся письма Мелхиседека к казакам. В одном из них Мелхиседек дает казакам такой совет: «Больше терпели, еще потерпите. Наше дело доходить су­дом да терпением». Православное духовенство опять подвергалось преследованию, и на Украине снова появились униаты, вытесняя православное духовенство из приходов.

Постоянные внутренние беспорядки вследствие отсутствия сильной власти и развития буйного и неукротимого шляхетства в ущерб народа, край­няя религиозная нетерпимость ко всем иноверцам (диссидентам), упорное нежелание удовлетворить законные требования их относительно свободы веры привели Польшу к печальным последстви­ям. Три соседних государства— Россия, Пруссия и Австрия — произвели в 1772 г. первый раздел Польши, по которому Россия присоединила к сво­им владениям Белоруссию (губ. Могилевскую и Витебскую).

С присоединением к России Белоруссии поло­жение православных в последней резко измени­лось. Из вновь присоединенных областей было образовано две православные епархии: Псковская и Могилевская. В последней епископствовал зна­менитый Георгий Конисский. С образованием этих епархий для них тотчас же были обнародованы следующие правительственные распоряжения: а) под страхом строгой ответственности запреща­лось совращать православных в унию; наоборот, раз­решалось униатам, если кто пожелает, возвращать­ся в православие; б) запрещалось обнародовать папские буллы без согласия русского правитель­ства; в) повелевалось, чтобы от смешанных браков сыновья были православными. Эти распоряжения сильно подняли дух православно-русского населе­ния в присоединенных областях, а вместе с тем повлияли и на униатов. Последние десятками ты­сяч стали возвращаться к вере своих отцов, и в про­должение первых 7—8 лет после присоединения в Белоруссии обратилось униатов в православие около 250 тыс. человек. Таким образом, плоды при­нудительного совращения православных в унию стали сказываться тотчас же после облегчения участи православных и униатов.