Исторический очерк Церковной унии. Ее происхождение и характер

Так, в одной из своих гра­мот, посланной королю Александру (1501), папа, восхваляя его ревность и старание обратить право­славных в католичество, писал: «Ты дал клятву сво­ему тестю никогда не принуждать Елену к римс­кой вере и даже, если бы она сама захотела, не дозволять того, и ты уже пять лет честно исполня­ешь обещание, сам не принуждая жены; но другие светские и духовные сколько ни убеждают ее, она остается непреклонной. Поэтому ты спрашиваешь нашего совета, что тебе делать. Мы хотим и обя­зываем тебя, чтобы ты, несмотря на данные обе­щания и клятвы, от которых тебя освобождаем, по­заботился еще побудить свою жену к принятию римской веры. Если же Елена опять не согласится, то мы поручаем Виленскому епископу, чтобы он убеждал ее и в случае необходимости принуждал мерами церковного исправления и другими закон­ными средствами; а если и затем останется непрек­лонной, то отлучил бы ее от сожительства с тобой и совершенно удалил от тебя». А Виленского бискупа Войцеха Табора папа уполномочил в случае непослушания Елены не только отлучить ее от со­жительства с мужем, но и удалить ее из дома и кон­фисковать все ее имущество.

Если папа вкупе с польским католическим ду­ховенством дошел до таких посягательств на веру дочери могущественного московского князя, то что говорить об их отношении к простым смертным, которые не только не имели в своем короле защит­ника, а, напротив, терпели от него притеснения.

Самым ярым врагом православных в Литве был Виленский бискуп Войцех Табор. В 1501 г. он по­лучил от папы Александра VI буллу, которой папа утвердил за ним право «светского меча» и тем раз­решил ему преследовать и даже казнить против­ников латинства.

При короле Александре сделана была новая по­пытка ввести в Литве унию. После преемников митрополита Мисаила, остававшихся православ­ными, на Киевскую митрополию вступил Смоленский епископ Иосиф Болгаринович, приверженец унии с Римом, сразу ставший действовать в этом направлении. Он обратился к папе Александру VI с письмом, в котором исповедал веру по образцу латинскому, признал Флорентийскую унию и от­давал себя и свою Церковь под покровительство папы. Эта измена православию митрополита Болгариновича, однако, не внесла разложения в За­падно-Русскую Церковь. В 1501 г. митрополит Болгаринович умер, и после его смерти почти целое столетие не было попыток ввести в Литве унию, так как следовавшие друг за другом мит­рополиты оставались строгими ревнителями пра­вославия.

Во время гонений на православных многие зна­менитейшие литовско-русские магнаты, не перено­ся стеснений в вере, перешли при короле Алексан­дре со своими владениями под власть московского государя. Об этом переходе и о приверженности русских к родной вере вот что писал в 1500 г. кра­ковский каноник Иван Сокран: «Из всех народов, носящих имя христиан, но отделенных от Римской Церкви, нет ни одного, который был бы так непоко­лебим в защите своего схизматического заблужде­ния, как народ русский. По упорству к своей схиз­ме русские не верят никакой предлагаемой им истине (?), не принимают никакого убеждения и всегда противоречат; убегают от ученых католиков, ненавидят их учение, отвращаются от их наставле­ний. Признают только самих себя истинными пос­ледователями апостолов и первобытной Церкви и все анафематствования против них из Рима считают вечным для себя благословением... Русские люди до того ненавидят веру латинян, что желали бы не только всячески вредить ей, но даже искоре­нить во всем мире. Едва только великий князь Ли­товский начал в своих владениях обращать русских к единству Римской Церкви, как их князья и воево­ды с яростью поспешили передаться великому кня­зю, защитнику их схизмы».

Безумная политика притеснений православ­ных королем Александром привела Литву к вой­не с Москвой (1500—1503), окончившейся в пользу Москвы, после чего Александр сделался снисходительнее к православным. Страх перед могущественным московским государем, явив­шимся защитником православных, заставил ко­роля и поборников унии оставить на некоторое время попытки к насильственному ее насажде­нию в Литве и Западной Руси, и, таким образом, положение православных несколько облегчи­лось. Изменяя свою политику по отношению к пра­вославным, король Александр издал несколько грамот, ограждавших права Западно-Русской Цер­кви, из которых важнейшей была грамота, данная в подтверждение и ограждение судебных и иму­щественных прав всего православного духовенства, а также грамота о неприкосновенности святитель­ского суда и церковного имущества.

К концу своего правления ко­роль Александр, по настоянию своего тестя мос­ковского государя Иоанна III, изменил свои отношения и к своей жене Елене Иоанновне. Он пожаловал ей несколько имений и г. Могилев, ис­просил у папы разрешение не принуждать ее к принятию римской веры, дозволить ей обновлять старые обители, строить церкви и обеспечивать их щедрыми вкладами. Его снисхождение к пра­вославным доходило даже до того, что он не запре­щал и латинянам, перешедшим в православие, оста­ваться в нем, в чем можно убедиться из следующих слов данной им в 1503 г. грамоты г. Витебску: «Кото­рые будут литвин або лях крещены у Витебску в рус­скую веру, а хто из того роду и тепере живет, того нам не рушити, права их хрестьянскаго ни в чом не ломати». Вот какое значение имела опека мос­ковских государей над православными западно-русами, проживавшими в Литовско-Польском го­сударстве. Благодаря этой опеке православные хоть в конце правления короля Александра мог­ли воспользоваться свободой исповедания своей веры.

Несмотря на все чинимые препятствия право­славным в исповедании их веры, литовско-рус­ские князья и вельможи не только сохранили ее в правление Александра Казимировича в целос­ти, но и для ее укрепления строили на своих землях монастыри и храмы [2]. Особенно ревностным защитником православия в то время был новогрудский воевода и маршалок Александр Ходасевич. Его стараниями и жертвами был построен в 10 верстах от г. Белостока в 1500 г. Супрасльский монастырь, получивший с благословения Константинопольс­кого Патриарха Иоакима в 1505 г. строгий общежи­тельный устав и послуживший для всей православ­ной Литвы образцом строгой монастырской жизни и уставных служб. В монастыре этом было собрано много церковных и святоотеческих книг, так что он стал и духовно-просветительным центром.

Сигизмунд Казимирович (1506—1548)

Преемник Александра Сигизмунд Казимирович относился к православным вполне миролюбиво, и время его правления было временем наиболь­шего спокойствия и процветания Православной Церкви в княжестве Литовском. Спустя много лет после его смерти русский народ с благодар­ностью вспоминал о нем, как о покровителей фундаторе православных церквей. При его дворе весь­ма сильной и влиятельной была русская партия во главе с известным защитником православия кня­зем Константином Ивановичем Острожским, заведовавшим военными силами Литвы. Начиная с «писарей» (статс-секретарей), Сигизмунд везде был окружен православными: посольствами заве­довали Сапеги, личными финансами короля — Иван Солтан, государственными — Богуш-Боговитинов, на воеводствах Трокском, Витебском и Ки­евском сидели православные, главнейшие староства также были заняты православными.

Сигизмунд I совершенно одинаково относился как к латинянам, так и к православным: предос­тавлял жителям обоих исповеданий одинаковые права и привилегии, как гражданские, так и цер­ковные; подтверждал целым областям по просьбе местных князей, бояр, шляхты и всего населения уставные грамоты, данные им еще прежними ко­ролями; вводил в городах по примеру своих пред­шественников так называемое магдебургское пра­во, по которому горожане управлялись и судились сами собой, через своих выборных, причем тре­бовал, чтобы половина таких выборных радцев была римского закона, а другая— греческого, и чтобы из среды радцев ежегодно выбирались два бурмистра: один католик, а другой православный. Этим православные горожане уравнивались по управлению и суду с латинянами. Православно­му духовенству он давал такие же грамоты, как и латинскому, сохранял за православными владыка­ми их канонические права в церковном управлении и суде и допускал их иногда на сеймы.