Страница 89 из 110
Рис. 3. Каменная иконка «Сошествие во ад, Гроб Господень, Распятие» (лицевая сторона), «Св. Николай с евангелистами» (оборотная сторона). XIV в. ГИМ
Сведений о времени и масштабах древних путешествий русских людей к гробнице святого Николы, к сожалению, не сохранилось. Однако в позднем средневековье и в новое время традиция посещения гроба святителя была достаточно устойчивой. В Бари приходили после святок, чтобы к концу Великого поста в день Воскресения попасть к Гробу Господню, а если Пасха оказывалась ранней, шли сначала в Иерусалим, на обратном же пути следовали в Бари, чтобы к 9 мая успеть на праздник перенесения мощей святого36. Сопереживания смерти и Воскресения Христа, животворящей силы Его Гроба соединялись с чудесными исцелениями у раки с мощами свт. Николая. На Русь из Иерусалима привозили ампулы с миром и маслом от Крестного Древа и с изображенными на них сценами «Жены Мироносицы у Гроба Господня»37 (что напоминало об алебастровых сосудах, в которых жены принесли миро для умащения Тела Христа), из
Бари - ампулы с живительной манной (миром) свт. Николая, украшенные его образом. Скорее всего эти евлогии, объединившие в себе память о важнейших святилищах, и легли в основу распространенных в Новгороде двусторонних каменных образков. Примечательно, что символический замысел их иконографических программ был основан на ассоциативной связи чудотворного мира Николы и евангельского мира, ставшего символом смерти и Воскресения Христа, святого как образа храма - и церкви Воскресения над Гробом Господним; Христа - победителя смерти и ада и Николая - «победы тезоименитого». С исчерпывающей полнотой идея грядущего Воскресения праведных и нетленности их плоти выражалась в композиции «Семь спящих отроков Эфесских»38, окруживших нетленное тело Николы: именно эта сторона, как оборотная, при ношении соприкасалась с телом владельца.
Воскрешающая сила свт. Николая явлена прежде всего его житием, заполненным многочисленными исцелениями, событиями избавления невинных от смерти, воскрешения мертвых. Величайший дар Николы в воскресении мертвых подчеркивается песнопениями Октоиха: «иже от Христа приемше славнии благодать воскрешати мертвыя», оживлять «оумерщвленную окаянную душу» (песнь 6, глас 4). Лейтмотивом посвященного ему акафиста также является спасение праведных:
Радуйся, мертвецов оживление (икос 6),
Радуйся, яко тобою от вечныя смерти свобождаемся,
Радуйся, яко тобою бесконечныя жизни сподобляемся (икос 12).
В житии Николая Сионского немало эпизодов - аллюзий на текст Апокалипсиса, на наш взгляд, вообще определивший многие особенности в почитании святителя. Например, эпизод, повествующий о явлении ангела, сообщившего о конце мира и данном ему праве судить человеческие души, «чтобы его руками преданы были души человеческие». Открывая тайну, как « предаются души людей святым, а святые приносят их Богу», архангел
Михаил вручает Николе острые серпы, которые в «великую жатву станут орудиями смерти»39. Это повлияло на формирование в русском средневековом сознании представления (на уровне обыденного, но, безусловно, отразившего древнюю церковную традицию), что святой мистическим образом связан с потусторонним миром. Ему приписывали функцию водителя христианских душ в загробной жизни, сопровождающего их по раю и аду, перевозчика праведников «через огненную реку», где он предварительно «учинял допрос и суд каждой»40. Насколько можно судить по иконографическим и литературным свидетельствам, эти представления были весьма устойчивыми и распространенными на протяжении долгого времени. Особенно ярко эта грань почитания святого передана в одном из эпизодов жития прп. Варлаама Хутынского, в рассказе Родиона Кожуха о чуде исцеления Григория Тумгана, постельничего московского князя Василия II, случившегося в 1460 г. и зафиксированного в редакции Пахомия Логофета41. Согласно этому повествованию тяжелобольного Григория, который возлагал последние надежды на исцеление у раки почитаемого им прп. Варлаама, не успели довезти до новгородского Хутынского монастыря, и по дороге он умер. В видении царскому слуге является преподобный и советует молиться о своем спасении и воскрешении чудотворцу Николе.
Святитель действительно посещает умершего Григория, причем отгоняет жезлом появившихся бесов, предъявивших длинный список греховных дел юноши и требующих себе его грешную душу. Указывая на ангела, держащего в руках свиток с добродетелями Григория, Никола взвешивает добрые и злые дела усопшего и воскрешает его. Иллюстрации этого «назидательного» эпизода, ставшего залогом веры в воскрешающие возможности «сверхсвятого», были широко распространены на Руси как в лицевых циклах жития42, так и на житийных иконах Варлаама Хутынского. Подробно чудо с Григорием Тумганом представлено в клеймах московской иконы сер. XVI в. из собрания Государственного Русского музея43.
Рис. 4. Клеймо «Чудо с Григорием Тумганом». Фрагмент иконы «Варлаам Хутынский в житии». Москва, 60-е годы XVI в. ГРМ
Вера, что святой связан с потусторонним миром, является стражем врат Царства Небесного и хранителем ключей от неба44, породила своеобразный древнерусский обычай обращаться к Николе в тексте разрешительной молитвы, который влагался в руки умершего в виде свернутой хартии. По-видимому, это и имели в виду посещавшие Россию в ХѴІ-ХѴТІ вв. иностранцы, свидетельствовавшие, что русские вкладывали в руки умершего «письмо к святому Николаю, в котором описывалась жизнь и поступки ПОКОЙНОГО»45.
К этим представлениям примыкает важнейший аспект почитания святого, до сих пор не отмеченный в литературе, -его тесная связь с погребальными церковными обрядами. Как кажется, истоки их следует искать в знаменательном факте соединения чина отпевания усопшего и еженедельной службы Николаю в последовании Октоиха, отличающейся покаяннопоминальными молитвами и эсхатологизацией в них образа святого. Здесь небезынтересным кажется напомнить, что в древних воззрениях славян четверг, совпадающий с днем памяти свт. Николая, был днем общения с душами умерших46, что также могло отчасти предопределить характер его последующего почитания. Некоторые молитвы Октоиха прямо говорят о том, что они читались непосредственно перед иконой Николы, следовательно, его образ занимал важное место в поминальных обрядах и службах: «День и час страшный поминай, о душе моя! егда тя хощет привести на суд владыка и судити твоя дела тайная, и возопий ему: Спасе, спаси мя Николаа мольбами» (песнь 9, глас 4). Поэтому, размышляя о смерти, в молитвах обращались к святому, его икону приносили умирающим перед последним причастием. Так, по требованию митрополита Вассиана икону с образом Николая принесли к постели умирающего Василия III47. Среди посмертных чудес святого немало упоминаний о поминальных службах, литиях и кутьях, творимых в Никольских храмах с надеждой на воскресение близких.
В «Чуде с Агрико-вым сыном Василием» родители пропавшего сына в день свт. Николая ежегодно совершали в его честь две поминальные трапезы48. В одном из апокрифических текстов царь Синагрипп творит в храме святого «канон и кутью, приносит свечи и елей», устраивает «поминальную трапезу»49. Повторяемость этих эпизодов, видимо, оказала влияние на содержание обращенных к Николе молитв, о которых упоминают греческие тексты. В древнейшей из них говорится: «весь род [людской] его одного... призывает на помощь... его имя записывают в поминание»50.
По-видимому, традиция посвященных свт. Николаю надгробных памятников существовала на Руси издавна. Ее следует начать с известия Ипатьевской летописи о первом Никольском храме, поставленном в 882 г. над могилой князя Аскольда в Киеве51. Небывалое в средневековом мире число посвященных Николаю монастырей, церквей, приделов, часовен недвусмысленно свидетельствует об особом отношении к святому как предстателю перед Богом на Страшном Суде. Думается, что некоторые из них возводились как обетные храмы, специально предназначенные для поминальных служб и литургий. Устойчивой эта традиция стала с ХѴ-ХѴІ вв., когда сформировалось представление о роли святого в деле поминовения мертвых. О ней недвусмысленно свидетельствует текст так называемого некнижного жития святого, или «Слова о хождении его и погребении», впервые изданного В.О. Ключевским52. В предсмертной молитве святитель взывает: «А кто принесет свечю или про-сфуру или темъян или канун или кутью в церковь мою... помози им, Господи... и избави их от грех их и дай же им, Господи, во царствии небеснем водворитися... А кто напишет слово моего житиа или напишет кто образ моего подобна, и уподоби их, Господи, во православней християнъстей вере... и дай... пищу райскую на страшнем дни суда твоего праведного»53. Особый интерес вызывают посвящения свт. Николаю боковых - южных алтарей (так называемых диаконников)54.