Страница 50 из 110
«И се внездпу испадоста ей златим колци, иже ношаше вь оушию СВОЄЮ, И КОЧИШИСА ЛСГОСТА Оу рАКЫ СВЯТОЮ, иже вземше ДАША НИЦІИЛѴІ. Тдче потомй НАЧА боліти сух ДА рукд, єя же первіе не чюяше. Не ТерПАфе Х0ТЯШЄ изити ИЗХ церкви, нъ не ДАЯША ей суцж с нею. И овьгдд же еуднгелию чтому сушю, и се отрьшесА ота выя поясь, имже ві рукд ея възвязднл. И ПАДЄ НА земли рукд ЖЄ ЄН ПрОСТрССА И БЫСТЬ ЦІЛА ЯКО И ДруГАА. И ПрОСЛА. вишд вей Бога и святою бго стрдстотьрпцю Борисд и Гліба»9.
Необычность ситуации в том, что кроме сверхъестественной силы, основного деятеля любого сказания о чудесах, Нестор держит в поле зрения того, на кого она направлена, - человека с его чувством боли, страдания и радостью выздоровления. Как видим, Нестор последователен в своем внимании к обыкновенному человеку, на которого нацелена Божественная сила. Эта последовательность нашла выражение в индивидуализации и конкретизации повествования в символичном по своей литературной природе жанре - чуде.
Итак, можно указать на некоторые особенности киевских чудес свт. Николая, рассмотренных на фоне Киево-Печерского патерика. Бросается в глаза амбивалентность образа святителя в этих чудесах - он и карает, и милует. И это при том, что в ранних киевских текстах Бог прежде всего милостив. Идея «казней Божьих» в местных, киевских, агиографических текстах XI в. не развивается. В этом отношении чудеса, о которых идет речь, скорее приближены к Киевскому патерику, чем к таким памятникам, как «обычное житие» Владимира или Житие Феодосия Печерского (о различиях между житием и патериком писал Г.П. Федотов).
Обращает на себя внимание неизменная индивидуальная адресность чудес, совершаемых святителем. Такая персонифи-цированость действия Божественной силы, безусловно, несет идею ответственности человека перед Богом. В плане же развития поэтики литературного произведения она способствует появлению новых приемов и принципов воплощения персонажей.
Св. Никола совершает чудеса на глазах у множества людей, что является одним из свидетельств достоверности повествования. Уже в силу этого оно - «объективное», объединяющее хоть и однотипные, но многочисленные точки зрения.
Сказанное позволяет утверждать, что в киевских чудесах святителя, как, кстати, и в Патерике, наряду с обычной для символической христианской литературы тенденцией к моделированию «духовного тела» святого весьма заметна и противоположная - к воссозданию персонажей, являющихся в какой-то мере художественным аналогом реального человеческого характера. Эти персонажи наделены определенным типом поведения, особенно заметным в конфликтных ситуациях.
Примечания
1 Творогов О.В. Житие Николая Мирликийского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. I. С. 169-170.
2Православный библейский словарь / Отв. ред. К.И.Логачев. СПб., 1997. С. 672-679.
3 Киево-Печерский патерик// Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997. Т. 4. С. 306.
4 Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1997. С. 110.
’Леонид (Кавелин), архим. Посмертные чудеса святителя Николая архиепископа Мирликийского Чудотворца: Памятник древней русской письменности XI в. Труд Ефрема, епископа Переяславского. СПб., 1888 (Памятники древней письменности и искусства, №72). С. 47-54.
6 Там же. С. 43-46.
7 Reuelli G. Monumenti su Boris e Gleb. Genova, 1993. P. 686-687.
"Ibid. P. 686.
9Ibid. P. 687.
Литература
Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1997.
Вознесенский А., Гусев Ф. Житие и чудеса св. Николая чудотворца, архиепископа Мирликийского, и слава его в России. СПб., 1899.
Киево-Печерский патерик // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997. Т. 4. С. 296-488.
Крутова М.С. Святитель Николай Чудотворец в древнерусской письменности. М., 1997.
Леонид (Кавелин), архим. Житие и чудеса св. Николая Мирликийского и похвала ему: Исследование двух памятников древней русской письменности XI в. СПб., 1881 (Памятники древней письменности и искусства, № 34).
Леонид (Кавелин), архим. Посмертные чудеса святителя Николая архиепископа Мир-Ликийского Чудотворца: Памятник древней русской письменности XI в. Труд Ефрема, епископа Переяславского. СПб., 1888 (Памятники древней письменности и искусства, № 72).
Подскалъски Іерхард. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237 гг.). СПб., 1996.
Потапов П. О. К литературной истории рукописных сказаний о святом Николае Чудотворце // Учен. зап. высшей школы г. Одессы. Отделение гума-нит.-обществ. наук. Одесса, 1922. Т. 2. С. 121-129.
Православный библейский словарь / Отв. ред. К.И.Логачев. СПб., 1997.
Сперанский М.Н. Международный странствующий сюжет в сказании о чуде св. Николая // Известия Отделения русского языка и словесности. СПб., 1923. Т. 26. С. 124-142.
Творогов О.В. Житие Николая Мирликийского // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. I. С. 168-172.
Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей: Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского. М., 1982.
Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М., 1990.
ВеиеШ G. Monumenti su Boris е Gleb. Geneva, 1993.
Л. Г. Панин, Новосибирск
ПОХВАЛА СВЯТИТЕЛЮ НИКОЛАЮ МИРЛИКИЙСКОМУ В СЛАВЯНО-РУССКИХ СПИСКАХ (к лингвотекстологическому анализу)
Среди произведений, посвященных памяти свт. Николая Мирликийского и включавшихся в состав Минейного Торжественника, одним из наиболее популярных была Похвала, начинающаяся словами: «Се ндстд, Братнє, світдок прдздньство преднв-ндго отцд ндшего Николы...». Похвала святителю в большинстве исследованных списков Торжественника помещается под 6 декабря наряду с другими сочинениями (житиями, памятями), посвященными свт. Николаю Мирликийскому. В некоторых списках, в том числе в одном из наиболее ранних — Трц-9 (XIV в.), — произведение озаглавлено как «Похвала на перенесение мощей св. Николая» и помещено под 9 мая (ср. Блш-66, МГАМИД-451, Рум-436, Тхн-185). Похвала сохранилась в очень большом количестве списков, она входила в состав многих древнерусских сборников (Никольский, 1906; Крутова, 1997). В кон. XIX в. архим. Леонид атрибутировал это произведение Ефрему, епископу Переяслава Южного (XI в.)1.
Анализируемые списки Торжественника в зависимости от особенностей текста Похвалы группируются, как нам представляется, в достаточно четкие объединения. Общей чертой памятника является то, что лексические разночтения между редакциями и группами Похвалы чаще, чем разночтения других произведений из Минейного Торжественника2, не совпадают
Л.Г. Панин
с группировками списков этого сборника по текстологическим приметам. Эту особенность Похвалы можно объяснить тем, что памятник был чрезвычайно популярным литературным произведением и широко бытовал в самых различных сборниках, т. е. не только в Торжественнике. В связи с этим увеличивается доля независимого присутствия этого произведения в каком-либо из анализируемых списков Торжественника и его протографе. Следует отметить здесь, что в отличие от других памятников, составлявших Минейный Торжественник, не Похвала своими списками «мотивирует» классификацию списков данного сборника, а наоборот, классификация списков сборника служит основой для группировки списков по двум редакциям.
Лингвотекстологический анализ Похвалы важен и для выяснения судьбы этого произведения, и для понимания развития Минейного Торжественника как типа сборника. Похвала — одно из тех древнерусских произведений, которые уже на раннем этапе формирования Торжественника у восточных славян пополнили этот сборник.
Анализ списков позволяет выделить две редакции Похвалы: Древнерусскую и Новую. Первая представлена двумя группами: Троицкой (Трц-9, Рум-434, Маз-1109, Рум-436, МГАМИД-451) и Уваровско-Пискаревской (Увр-1045, Тхн-185, Пск-125, Блш-66).
Новая редакция отражена в рукописях ИИФиФ, Сол-369, ОСРК-900, Лук-85, Чуд-262, Млц-116, Увр-1772, Егр-34, Тхн-419, Увр-328, Унд-560. Еще два списка (Рум-435 и Тхн-235) стоят особо, они соединяют в себе черты разных редакций, возможно, отражая тем самым некоторое «предархетипное» состояние текста Новой редакции, т. е. восходят к списку, предшествовавшему архетипу Новой редакции.