Страница 25 из 29
Если же они заметят усердие и рвение, то содействуют подвижнику в превышении меры, чтобы он потерял равновесие и впал в неумеренность. И недостаток, и излишество — это нарушение духовного закона, которое никогда не приводит к положительному результату. При недостатке имеет место нерадение, а при излишестве — неразумная самоуверенная ревность.
Божественная благодать не одобряет ни того, ни другого, а без благодати невозможно достичь никакого успеха. От излишества и неумеренной ревности происходит и другой немаловажный вред. В этом упорстве чрезмерной аскезы, происходящей якобы от Божественной ревности, истощаются телесные силы, и человек в конце концов сдает свои позиции, так как сам губит свое оружие — свое здоровье.
Наш блаженный Старец называл недостаток и излишество «двумя подножками нашего врага, крепко нападающего спереди и сзади». Чтобы избежать подобных нападений, необходимо рассуждение и разумное отношение к телу, особенно если нет духовного наставника. Однако и в снисхождении к телу, когда оно не взвешивается на весах рассуждения, подвижника не замедлит увлечь сладострастие и себялюбие, которые так же ввергают его в пропасть.
Эта опасность даже более близка, ибо, как говорят наши отцы, во время труда, скорби и подвига человек гораздо легче вкрадывается снисхождением, так как его изнемогшее от усталости естество требует отдыха. Старец справедливо назвал эту брань «смешанной», ибо она ведется и слева, и справа. Только к благодатным, которые достигли меры любви, не приближаются стрелы вражии, ибо они сделались неуязвимыми в полноте благодати, в непрестанном сиянии ее неугасимого света.
Таковые уже находятся в уделе праведных, и о них сказано, что закон положен не для праведника (1 Тим. 1, 9). Но не достигшим этой степени необходима бдительность. Посему наш блаженный Старец говорил, что «не имеющий еще крыльев бесстрастия и высокого духовного созерцания, чтобы взлететь, ползает по земле». Напомним о трех состояниях падшего человека, о которых говорили наши отцы и приснопамятный Старец.
Первое из этих состояний — противоестественное, когда человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48, 13). Для этого жалкого состояния, представляющего собой груду обломков, оставшихся от образа Божия, характерно развращение и искажение его свойств, то есть, выражаясь несколько дерзновенно, полное «одиаволение» всего человека.
Святой Макарий Великий в пятнадцатой беседе замечает, что грех в своей совокупности есть «разумная некая сила и сущность сатаны», и в двадцать четвертой беседе повторяет: «какая-то умная и мысленная сила сатаны»1. Если плененный грехом человек милостью Бо-жией обратится и прибегнет к Церкви с истинным покаянием, то он восходит посредством благодати и святых добродетелей на вторую ступень, которая является естественным состоянием человека.
В этом состоянии он живет и мыслит в согласии с естественными законами разумной личности, основываясь на Божественном откровении. Если благодатью Божией он не запнется о сети лукавого и не отдастся плену ветхих привычек, но продолжит свой подвиг и покаяние, то восходит на третью ступень, которая «превыше естества», когда господствует его здоровая природа.
Это состояние отвечает первоначальному призванию человека. Также, согласно учению отцов и нашего Старца, существует три ступени духовного развития, которые соответствуют трем вышеназванным состояниям. Их человек удостаивается благодатью Божией, если будет подвизаться законно. Противоестественному состоянию соответствует ступень очищения, естественному состоянию ступень просвещения и, наконец, жизни превыше естества — ступень освящения2 .
Очищение возводит человека благодатью Христовой от неразумного состояния к благоразумной жизни и понуждает его сожалеть и скорбеть о каждом своем неразумном поступке в прошлом. Просвещение, как промежуточное состояние, изменяет всю деятельность человека, как мысленную, так и практическую, чтобы обратить ее от греха к доброделанию, согласно апостольскому слову: Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые (Рим. 6, 19).
И, наконец, освящение — это то, что завершает Божественное домостроительство, направленное на обновление и воскресение человека, преображение его в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13). Это степень субботнего покоя, когда человек отдыхает от труда покаяния и входит в состояние богосыновства, где в чувстве ощущает, хотя и как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13, 12)
, что он наследник Божий и сонаследник Христу (ср.: Рим. 8, 17). Это состояние наши отцы называют бесстрастием, любовью, обожением, то есть исполнением Божественных обетований, которое было даровано человеку пришествием Бога Слова. Поскольку темой данной главы было рассуждение, мы сочли нужным упомянуть и о трех ступенях преображения души, которое под светом рассуждения дарует человеку благодать. --- 1 Макарий Египетский, прп. Духовные беседы. Беседа 15, §47; Беседа 24, §3.—Ред. 2 См .: Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии. III, 23. Максим Исповедник, прп. Вопросоответы к Фа-лассию. LXIII; Главы о любви. II, 21.
О МЫСЛЕННОМ ДЕЛАНИИ Б лаженный старец Иосиф особенно отмечал необходимость благочиния в телесном делании для духовного преуспеяния в мысленном делании, ибо, согласно отеческому правилу, «делание — восхождение к созерцанию»1. Мысленное делание, согласно святейшему Старцу, начинается через так называемое «естественное созерцание», через размышление о сотворении человека, о перемене естественных законов и порабощении всех созданий тлению.
Потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего (Рим. 8,20-23).
Если стремящийся к мысленному деланию обращает ум свой к домостроению о спасении мира, посредством которого все обновляется, то это помогает собирать парящие в воздухе мысли и приучает к самоконтролю — началу для вхождения в созерцание, когда приходит Божественная благодать. Старец, напоминая нам отеческую мудрость, говорил, что «естество доставляет знание»2 , подразумевая под этим естественные созерцания.
Но вхождение в созерцание должно иметь в своей основе благодарение, по слову святого Исаака: «Никакой дар не остается без приумножения, если на него отвечают благодарением»3 . Из своего «карманного справочника» — «Подвижнических слов» аввы Исаака Сирина блаженный Старец всегда черпал «материал» для подтверждения своих советов и указаний. Итак, человек должен благодарить Бога за Его промыслительный покров и помощь, которую Он подает ему от рождения и до смерти.
Благодарный человек находит великое множество примеров Божественного попечения в своей жизни. Но особенно нужно благодарить Бога за то, что мы находимся среди верных, что принадлежим теперь Тому, Кто сказал: Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин. 6, 44). Что помыслим о великодушии Божием, которое столько раз побеждало Его справедливость?! Милость превозносится над судом (Иак. 2, 13).
Господь не воздавал нам достойное по нашим греховным деяниям, когда мы раз за разом становились нарушителями Его закона, но покрывал Своим милосердием наши ошибки, долготерпя и ожидая нашего покаяния. Когда такие, исполненные благодарности, размышления охватывают ум, то мобилизуют его силы и умножают проницательность, так что он начинает замечать страсти и вообще все противоестественные движения.
Пребывая в этом делании, ум обороняется от врагов и страстей: Совершенною ненавистию возненавидех я, во враги быша ми (Пс. 138, 22). Он с ревностью и усердием стремится к Божественным заповедям, познавая, что с их помощью исцеляет свои застарелые язвы и улучает здравие. Страх греховности, этого всегубительного зла, потрясает человека так, что он от стражи утренния до нощи (Пс. 129, 5)
пребывает в памятовании и призывании спасительного имени Христова. Тогда усмиряются чувства и совершается очищение, за которым приходит духовное созерцание по действию Божественной благодати. Там, где была до этого мерзость запустения, стоящая на святом месте (ср.: Мф. 24, 15), эгоцентризм и себялюбие отступают перед благодатью Христовой, и поставляется новый кивот, в котором будет собрано все для служения живому Богу.