Страница 9 из 185
Необыкновенное и грозное чудо произошло, когда великий князь Иван Васильевич Грозный в 1471 году заезжал в Хутынский монастырь. - Почему? - спросил он. - Почему не открыт гроб святого Варлаама?! - Никто не смеет видеть мощи чудотворца... - отвечал игумен Нафанаил. - Ни для архиепископов, ни для бояр и князей не открываем их, доколе Господь не соблаговолит изъявить на то Свою всесвятую волю.
Ответ не понравился грозному царю, и он приказал немедленно открыть мощи святого угодника. Но едва начали поднимать каменную плиту, из гроба угодника встало пламя, обуглившее стены храма... 5 НЕ эти ли грозные образы и открывались духовному зрению юного иподиакона, когда он, волнуясь и безчисленно повторяя союз «и», произносил первую проповедь?
35 И мы, размышляя уже над житием самого Владыки Иоанна, не можем не замечать переклички с житием преподобного Варлаама. Особенно ясно это сейчас, когда гуляют по нашей стране и мор, и пожары, и потопления, и когда все мы, раскрывая книги покойного митрополита, подобно хутынскому иноку Тарасию, ясно различаем глаголы молитвенного заступления...
Нелишне добавить тут, что Хутынский монастырь, в котором подвизался преподобный Варлаам, находился в 1946 году, когда произносил свою первую проповедь иподиакон Иоанн, на территории Ленинградской епархии, в которой и предстояло совершить свой святительский подвиг митрополиту Иоанну... Несмотря на все огрехи первой проповеди, епископ Мануил благословил келейника ежедневно пересказывать в церкви жития святых и упорно добивался от него твердой, отшлифованной речи.
«Но в порыве восторга, - шутливо рассказывал митрополит Иоанн, - я все равно сбивался и мог, к примеру, сказать, что "святой Илья-пророк живьем был взят на небо". На смену непрестанному союзу «и» пришли излюбленные "и вот", "теперь"... Конечно, мои проповеди резали слух интеллигентных прихожан... Однако народу был интересен добрый почин...
» Владыка Иоанн явно скромничает и в этом рассказе. Любопытно, что именно в сентябрьскую 1946 года поездку в Орск, о которой мы рассказывали, впервые ярко и открыто проявились проповеднические таланты будущего митрополита, его умение слышать народ и быть слышимым народом... Напомним, что незадолго до Победы, 10 апреля 1945 года, состоялась последняя встреча И. В.
Сталина с Патриархом Алексием, митрополитом Николаем (Ярушевичем), протопресвитером Николаем Колчицким. Далеко не все обещания, данные тогда руководству Русской Православной Церкви, были исполнены... Тем не менее именно после этой встречи - в отмену ленинского декрета 1918 года патриархии, епархиальным управлениям, приходским общинам было предоставлено право юридического лица!
- началось практическое восстановление Православной Церкви как единого целого. И тут порою не обходилось без сопротивления священников, привыкших жить самостоятельно. Так было и в Орске... Епископ Мануил собирался поговорить с отцом Вениамином и объяснить ему неправильность его поведения. Однако беседа в доме настоятеля ничего не дала. Отец Вениамин явно не понимал, чего хочет от него епископ. 36 Владыка нахмурился.
Совершив молитвенное правило, он направился к храму. Здесь его встречали хлебом и солью, однако епископ Мануил не благословил ни хлеба, ни соли. Отстранив прихожан, подносивших «хлеб-соль», вошел в храм. Лицо его было грозным. Гнев нарастал во Владыке и во время приветственной речи настоятеля, который говорил, что рад приветствовать святителя в отстроенном им, настоятелем, храме.
Ничего не ответив на приветствие, Владыка Мануил прошел к Царским вратам. Началась литургия. Когда она была закончена, Владыка обратился к верующим: - Дорогие братья и сестры! - начал он свое слово. - Ваш настоятель в своей приветственной речи допустил весьма грубую ошибку. Он сказал, что этот храм якобы отстроен им. Это ложь! Храм этот начинал строиться не им, а другим почтенным протоиереем. Равным образом и не им заканчивался...
Епископу хотелось преподнести отцу Вениамину урок. Но едва прозвучали неожиданно резкие слова, как в церкви поднялся ропот. - Владыка! - кричали прихожане. - Вы хотите забрать у нас отца Вениамина? Мы его не отпустим! - Это наш любимый пастырь! Не тревожьте его, Владыка! Крики усиливались, захватывая все больше людей... Какое-то неестественное возбуждение охватило всех.
Напрасно епископ Мануил пытался продолжить речь, ему не давали говорить. Страшный гнев охватил епископа. С силой ударил жезлом по амвону и удалился в алтарь. - Иди! Успокаивай народ! - бросил отцу Вениамину и принялся разоблачаться. Но не удалось успокоить прихожан и настоятелю. Голос его тонул в общем крике. - Милый батюшка! - кричали отовсюду. - Зачем тебя Владыка увезти хочет?! Не дадим! Не позволим! Несправедливо поступает Владыка!
Увидев, что ему ничего не сделать с народом, весь в слезах, настоятель удалился в алтарь. Это был настоящий бунт в храме. Диакон Иоанн впервые видел такое. Только что, как и положено, он потребил остатки святых даров из Чаши. Необычайная сила переполняла его... Он вышел на амвон и, подняв руку, воззвал: - Возлюбленные! Что вы творите?!
И вот то, что не мог сделать страх перед гневом архипастыря, что не могла совершить любовь прихожан к своему настоятелю, 37 сделали эти простые слова. Крики затихли. В храме наступила тишина. Когда молодой диакон закончил свою речь, раскаяние было полным. - Поскольку вы огорчили своего архипастыря, то сейчас же просите прощения и благословения у него! - объявил диакон Иоанн.
- А ты, святитель, выходи и принимай покаяние у народа! 6 СТРЕМИТЕЛЬНО поднимается юный Иоанн Снычев к высотам духовной зрелости. В том же 1946 году, еще до своей проповеди в Орске, по благословению Владыки Мануила он ездил вместе с секретарем епархиального управления Андреем Андреевичем Савиным на паломничество в Москву. Сохранились дневники1, в которых будущий митрополит описал эту поездку...
«Мы вошли в храм со страхом и благоговением к святыне. Внутри было тихо и уютно, чувствовалось присутствие Божие... - писал девятнадцатилетний иподиакон. - Все хорошо, только один большой недостаток - крыша храма была худая, так что потолок протекал во время дождя, отчего в некоторых местах была опасность обвала штукатурки. Может быть, это есть прообраз наших пастырей и нас самих.
Как крыша пропускала воду, делая стены и потолок мокрыми и притом опасными для жизни человека, так и пастыри церкви, имея халатность, допускали к Христову стаду хищных волков, которые или резали овец до смерти, или оставляли их израненными. Подобно этому и мы не следили за своей душой - худой и пропускающей всякий грязнящий ее грех». Это образ, созданный девятнадцатилетним иподиаконом, отмечен не только своей красотой и точностью, но и удивительной духовной разумностью.
Как, впрочем, и все поведение Иоанна в Москве... В праздник Преполовения, утром 15 мая, он поехал в Елоховский кафедральный собор, где литургию должен был служить сам Патриарх Алексий. Иоанн обратился к протоиерею Николаю Колчицкому и попросил благословения на иподиаконство со Святейшим. Протоиерей благословил его и велел идти облачаться в главный алтарь.
К превеликому удивлению юного иподиакона, здесь царил --- 1 Частично они опубликованы в журнале «Духовный собеседник». 38 безпорядок. Иподиаконы входили в алтарь без всякого благоговения... «Мне стало страшно, когда я увидел, как обращаются со стихарями, - записал Иоанн в своем дневнике. - Бедные матушки-алтарницы, наверное, изнемогали оттого, что приходилось перебирать кое-как брошенные стихари.
Некоторые иподиаконы даже не считали нужным брать благословение на стихарь. О, лукавое безстрашие! О, небрежение к святыне! Я видел, что пастыри кафедрального собора совершенно не заботились о том, чтобы, прежде всего, сами, а потом диаконы, иподиаконы и прислуживающие в алтаре вели себя достойно, в страхе Божием имели бы благоговение во святая святых, всегда ходили бы перед лицем Божиим, всегда бы помнили, что они прах и пепел перед Господом.
Прости меня, Господи, за все мои рассуждения!» Тем не менее, хотя лукавое безстрашие и московское небрежение к святыне и потрясли воспитанника Владыки Мануила, но он сумел перебороть соблазн обличения и, вооружившись смирением и духовной разумностью, облачившись в стихарь, вышел из главного алтаря. Ему передали патриаршую мантию, и он встал на том месте, где должен был остановиться Патриарх.
Вот с сияющим лицом вошел в храм Патриарх Алексий. Тихо, спокойно, величаво. Благословляя народ, встал на орлец. Иподиакон Иоанн быстро накинул на него мантию... По обычаю, сделали поклоны перед Царскими вратами и Святейшему. - А чей это красавчик? - с улыбкой спросил Патриарх, глядя на Иоанна. - Этот - Владыки Мануила, Ваше Святейшество...