Страница 81 из 185
Ахмат с войском пришел покарать непокорного «данника». Встретившись с большими силами русских, битву он начинать не решался и ждал, стоя на реке Угре. На другом ее берегу стоял Иоанн III. Будучи типичным московским князем, воспитанным в религиозных традициях княжеского служения, Иоанн III был хозяином Русской земли и ее «строителем», а воевать не любил.
И на этот раз, оберегая русскую кровь, он решил отступить, не принимая боя. Узнав о таком решении, старец Вассиан (брат преподобного Иосифа Волоцкого), ростовский архиепископ, отправил великому князю обличительное письмо. «Наше дело говорить царям истину, - пишет он. - Что я прежде изустно сказал тебе... о том и ныне пишу, ревностно желая утвердить твою душу и державу».
Душа и держава не случайно оказались рядом в письме Вассиана. Княжеское служение таково, что управив державу, и душу спасешь - эта мысль во времена Иоанна III уже не требовала разъяснений. Теперь должно явить силу и мужество - настаивает старец в послании: «Ахмат губит христианство, грозит тебе и отечеству». Он жаждет «предать землю Русскую огню и мечу, церкви - разорению, тьмы людей - гибели... О государь!
Кровь паствы вопиет на небо, обвиняя пастыря». Державный долг государя архиепископ сближает с долгом пастыря - хранителя душ пасомых, ответственного перед Богом не только за внешнее благополучие, благочиние, но и за внутреннее их преуспеяние. На гармоничном сочетании и взаимном равновесии этих властных начал - державного и соборного, царского и пастырского - будут в дальнейшем строиться отношения светской и церковной власти в России.
Эта «симфония властей» станет идеалом их взаимоотношений, твердо запечатлевшимся в народном сознании, несмотря на все искушения и соблазны. «Смертным ли бояться смерти? - увещевает князя архиепископ. - Я стар и слаб, но не убоюсь меча татарского, не отвращу лица моего от его блеска...» Воинствующая земная Церковь в случае нужды в буквальном смысле готова оправдать свое наименование.
Воинствуя против грехов и страстей, тем более следует подниматься на брань против врага, грозящего уничтожить благодатные средства, дарованные Богом для борьбы 324 со страстями - утверждает Вассиан. «Ангелы снидут с небес в помощь твою, Господь пошлет тебе от Сиона жезл силы, и одолеешь врагов, и смятутся, и погибнут. А мы Соборами святительскими день и ночь молим Его, да рассыплются племена нечестивые....)3. Долго войско Ахмата стояло на Угре.
Вдруг, без всяких видимых причин, снялось и ушло в Литву, разорив там двенадцать городов якобы за то, что князь литовский Казимир не подал помощи против русских. Совершив месть, татары ушли в степь. Так закончилось последнее нашествие Большой Орды на Русь. Русские назвали реку Угру «поясом Богоматери», веруя, что по Ее молитвам избавил Господь Россию от татар.
«Да не похвалятся легкомысленные страхом своего оружия. Нет, не оружие и не мудрость человеческая, но Господь спас ныне Россию!» Таково было всеобщее мнение, дошедшее до нас в отзывах современников. По их свидетельствам и сохранившимся литературным памятникам можно с уверенностью сделать вывод, что ко времени царствования Иоанна III державное сознание в своих главнейших чертах утвердилось и окрепло.
Завершить его становление было суждено Богом еще одному святому подвижнику, преподобному Иосифу Волоцкому, уроженцу Волока-Ламского, из рода дворян Саниных. Но прежде, чем это случилось, Русь должна была через отвержение искушений и соблазнов вероотступничества еще раз явить свою преданность родным святыням. МУЖ ДВОЕДУШЕН НЕУСТРОЕН ВО ВСЕХ ПУТЕХ СВОИХ МИТРОПОЛИТ ВЕРООТСТУПНИК Иоанн II Иоаннович, Кроткий 1353- 1359 Димитрий Константинович 1359- 1363 Димитрий Иоаннович, Донской, святой 1363 - 1389 Василий I Димитриевич 1389- 1425 Василий II Васильевич 1425- 1433 Юрий (Георгий)
Димитриевич 1433- 1433 Василий II Васильевич 1433- 1434 Юрий (Георгий) Димитриевич 1434 - 1434 Василий II Васильевич 1434- 1446 Димитрий Юрьевич (Георгиевич), Шемяка 1446- 1447 Василий II Васильевич, Темный 1447- 1462 Иоанн III Васильевич 1462- 1505 Василий III Иоаннович 1505- 1533 КРОВАВЫЕ усобицы, омрачившие княжение Василия, отца Иоанна III, отзывались нестроением в церковных делах.
В начале 30-х годов XV века Смоленский епископ Герасим, ставленник Литвы, этой вековой сопер- 326 ницы России, отправился в Константинополь. Через год он возвратился оттуда уже в сане митрополита «Киевского и всея Руси» с явной претензией переместить центр русского Православия из Москвы в Киев, находившийся под властью литовского князя Свидригайла.
Новый митрополит даже посвятил архиепископа в Новгород, хотя далее этого его участие в делах управления северо-восточными епархиями не пошло. Да и западными епархиями он управлял не более двух лет. Вскоре Свидригайло прогневался на Герасима, велел умертвить его и сжечь тело на костре. Географическое положение страны, запертой среди мощных соседей, враждебное иноверческое окружение, внутренние неурядицы, тяжелые природные и климатические условия, экономическая изолированность - все, казалось бы, исключало становление России как мощной централизованной державы.
Но - «еда не может рука Господни спасти? Или отягчил есть слух Свой еже не услышати?» (Ис. 59, 1). Русь веровала, молилась и надеялась. А «надеющиеся на Господа, яко гора Сион: не подвижится во век живый во Иерусалиме» небесном, Сказавший: «Грядущего ко Мне не изжену вон» (Пс. 124, 1; Ин. 6, 37). После смерти митрополита великий князь Московский Василий с согласия всех русских князей и великого князя литовского отправил в Константинополь для поставления первосвятителем Иону, епископа Рязанского.
Однако у Константинополя были свои соображения. Русским митрополитом был поставлен болгарин Исидор, и поставлен не случайно, а с определенной целью. Византия переживала тяжелые времена. Турецкие завоевания сократили территорию империи до размеров столицы с пригородами. Император Мануил Палеолог и патриарх Иосиф решились просить помощи у папы.
Условием получения помощи было поставлено примирение с католицизмом - в действительности это означало признание его «правоты» и отречение от православия. С безумием маловерных, измалодушествовавшихся людей император и патриарх решились на вероотступничество. Для «воссоединения церквей» предлагалось собрать «вселенский собор». Склонить русских к участию в лжесоборе и должен был митрополит Исидор.
Император знал его с давних пор -еще в сане игумена тот ездил в Базель для переговоров о «соединении церквей», которые велись там с 14ЯЗ года. Тотчас по прибытии в Москву Исидор стал готовиться на «собор», несмотря на возражения и даже запреты великого князя. Наконец, Василий уступил настойчивости митрополита, 327 но предупредил: «Нового и чуждого не приноси нам – мы того не примем».
Исидор поклялся стоять за Православие, и, взяв с собой Суздальского епископа Авраамия и много других духовных и светских лиц, отправился в Италию. Чего стоили его клятвы - стало ясно, как только границы Русской земли остались за спиной: в Юрьеве-Ливонском он даже не пошел в православный храм, а направился с немцами в костел, где и стоял службу.
На соборе, открывшемся в Ферраре 9 апреля 1438 года, а после перенесенном во Флоренцию, православных лестью, подкупом и насилием принуждали к подписанию определения о соединении церквей. Епископ Авраамий, например, за отказ был посажен в темницу и после принужден к подписи силою. Тверской посол Фома и священник Суздаля Симеон, не желая участвовать в вероотступничестве, тайком бежали из Флоренция.
Исидор был ревностнейшим сторонником унии, призывая «душою и телом соединиться с латинами». В Россию он вернулся в звании папского легата для всех «северных стран» и в сане римского кардинала. По дороге новоиспеченный кардинал возвещал о соединении церквей и служил в латинских костелах. Зиму 1440-1441 годов он провел в Киеве, откуда в конце концов киевляне его выгнали за вероотступничество.
Весной 1441 года Исидор прибыл в Москву и, надеясь на «невежество» и «необразованность» русских, приступил к решительным действиям (сколько же их было за тысячелетнюю историю России, высокомерных иностранцев, принимавших русское смирение и простоту за необразованность!)- На первой же литургии в Успенском соборе Московского Кремля Исидор возносил в молитвах имя папы римского Евгения, а по окончании службы архидиакон с церковного амвона зачитал определение Флорентийского лжесобора.