Страница 171 из 185
И даже та небольшая часть интеллигенции, которая решила утолить духовную жажду в стенах Церкви, вошла в нее с горделивой самоуверенностью и амбициозным самомнением, высокомерно предполагая обновить «устаревшее» вероучение и оживить «застоявшуюся» церковную жизнь новейшими «прогрессивными» начинаниями в духе протестантизма и западноевропейского либерализма.
Среди них было немало авантюристов и своекорыстных предателей Церкви. Один из основателей и главных деятелей обновленчества профессор Б. Ф. Титлинов откровенно признает в своих воспоминаниях, что «задачи идейного характера заслонялись задачей использования сегодняшней победы над старым церковным режимом и даже жаждой отмщения... В области внутренних церковных задач Живая Церковь (
так обновленцы назвали свою раскольническую группировку - прим. авт..) поставила целью освобождение церковной жизни из-под влияния епископата... »53 Еще в 1905 году группа будущего обновленческого духовен- --- ненно, а присутствующие вызывались лишь для временного участия в его заседаниях. Священники вводились а состав Синода чрезвычайно редко, как исключение, в знак признания их особенных заслуг перед Церковью (например, отец Иоанн Кронштадтский).
665 ства присоединилась к революции, основав в Петербурге левый кружок, известный под названием группы «тридцати двух священников», идеи которого в 1906 году стал пропагандировать на своих страницах леворадикальный журнал «Красный звонарь». В 1917, при первых же признаках новой революции, эта группа по инициативе протоиерея Егорова решила мобилизовать все «прогрессивные» церковные силы во «Всероссийском Союзе демократического духовенства и мирян».
В руки обновленцев попал также и официальный орган Синода - журнал «Церковно-общественный вестник». Однако для того, чтобы закрепить узурпацию церковной власти каноническим образом, и Временному Правительству, и обновленцам было необходимо созвать Поместный собор. Рассчитывая, что на фоне «победоносного шествия революции» такой собор можно будет легко направить в нужном направлении, дабы «изъять власть из рук реакционеров» (Титлинов)
, подготовку к нему повели в ускоренном темпе. Уже 29 апреля Священный Синод в своем новом составе объявил о созыве Всероссийского собора, для подготовки которого был образован Предсоборный совет. 25 мая в этот совет ввели целый ряд либеральных профессоров. Месяцем позже в качестве предсоборной репетиции провели «Всероссийский съезд духовенства и мирян».
На Синод, казавшийся демократам даже в своем «обновленном» составе слишком консервативным, постоянно оказывали давление для введения в церковную жизнь радикальных реформ, не дожидаясь их соборного одобрения. Все мыслимые прогнозы, все аналитические выкладки, вся тогдашняя российская действительность говорили за то, что на соборе произойдет окончательное закрепление власти в руках церковных революционеров.
Но «не тако зрит человек, яко зрит Бог» (I Цар. 16, 7). Господу, ввергшему Русь в очистительное пламя горьких скорбей и тяжелых испытаний, угодно было явить чудо, восстановив, вопреки всякому человеческому разумению, посреди государственного развала исконные соборные начала церковного управления... Церковная соборность требует взвешенного и гармоничного сочетания двух величин, двух важнейших своих элементов: патриаршей власти и Поместного собора.
Обретая Патриарха как «столп крепости», как полновластного блюстителя административной, канонической и догматической безупречности церковной жизни, Церковь обретает исконно присущую ей самодостаточность и независимость от государственных нестроений и смут, надежный заслон на пути лукавой «демократии», грозящей ей внутренними мятежами и расколами.
Обретая 666 собор, Церковь обретает «глас народа Божьего», орган, полномочный принимать к своему рассмотрению все без исключения вопросы религиозной жизни, выносить свои суждения по любому недоумению, грозящему разобщить благодатное церковное единство. Патриарх без собора превращается в беззаконного узурпатора. Собор без Патриарха вырождается в самочинное сборище. Поддерживая друг друга, они неодолимы...
Именно поэтому вопрос о восстановлении патриаршества стал одним из ключевых вопросов при подготовке к собору. Оглушительную «антипатриаршую» пропаганду повели обновленцы, понимая, что возрождение канонически безупречного церковного управления лишает их всякой надежды на реализацию своих тщеславных вожделений. Бешено воспротивились такой возможности разномастные «либералы» и «демократы», которых ужасала сама мысль о возможности возрождения «церковного самодержавия». И все же - патриарх был избран...
*** ОТКРЫТИЕ собора проходило в Успенском храме Кремля. Все прибывшие епископы отслужили молебен, и после литургии, при колокольном звоне московских церквей, грандиозный крестный ход прошел в Чудов монастырь, где соборяне приложились к мощам св. митрополита Алексия. Рабочие заседания начались 4/17 августа 1917 года. В них участвовали 4 митрополита, 21 архиепископ и 43 епископа.
Помимо того членами собора были по пяти представителей от каждой епархии. Около 30 человек представляли Духовную академию, Академию наук и 11 университетов. От ученого монашества представительствовали 10 человек, столько же - от единоверцев. Были здесь также представители четырех лавр, настоятели Саровского, Валаамского монастырей и Оптиной Пустыни, 15 представителей от Государственного Совета и Государственной Думы, члены Предсоборного совета.
Всего, кроме епископов, в соборных деяниях участвовали 375 человек. Председателем собора был избран Московский митрополит Тихон, почетным председателем - митрополит Киевский Владимир. Согласно положению, выработанному Предсоборным совещанием, все «основоположительные и правилодательные» определения собора вступали в силу только после того, как их утвердит епископское совещание.
Самым насущным и злободневным в те мятежные дни был вопрос о Высшем Церковном Управлении. Работа именно это 667 го отдела проходила наиболее бурно и многолюдно. Больше двухсот членов собора приняли участие в борьбе за восстановление патриаршества - судьбоносный для Русской Православной Церкви вопрос никого не оставил равнодушным. «Будем ли скрывать, что со смутным чувством и даже с некоторым подавленным настроением духа съезжались на собор церковные люди, духовенство и миряне?
- сказал на торжественной трапезе после интронизации новоизбранного патриарха митрополит Антоний (Храповицкий), которому впоследствии Бог судил возглавить Русскую Зарубежную Церковь. - Ведь тогда около самых "верхов", около сердцевины церковной жизни, в церковной общероссийской газете (не говоря уж о прочей печати и разных "съездах")
преобладали голоса, чуждые церковного духа и даже враждебные ему... Но с первых же заседаний нашего собора начал превозмогать дух веры, дух послушания законам Святой Церкви, дух терпения и любви... Тяжкие события народной жизни, зловеще напоминавшие о себе собору грохотом пушек и пулеметов около стен соборной палаты и св. храма, не только не могли ослабить строго церковного направления его речей и постановлений, но, напротив, усугубили ревность всех его членов о наиболее прочном утверждении православных, вселенских устоев жизни церковной, к числу коих относится завещанное еще Вселенскими соборами объединение всякой Поместной Церкви под руководством одного пастыря-отца».
54 Для сторонников обновленчества «реакционные» настроения соборян, избранных «на местах», в епархиях, были совершенно неожиданными. Более того, даже в Петрограде, в этом, казалось бы, оплоте обновленчества, «демократическое духовенство» напрочь проиграло епархиальные выборы на собор. И все же оппозиция восстановлению патриаршества была ожесточенной и упорной, исходившей в основном из кругов либерально настроенных членов Предсоборного совета. Доходило и до курьезов.
Так на одном из заседаний уже известный нам профессор Титлинов угрожал своему оппоненту рукоприкладством и с таким пылом вознамерился осуществить эту угрозу, что заседание должно было быть прервано... «Русская жизнь в те дни представляла собой море, взбаламученное революционной бурей, - вспоминал митрополит Евлогий. - Церковная жизнь пришла в расстройство.