Страница 144 из 185
Неприемлемыми оказывались на российской почве и европейские политические механизмы, по сути являвшиеся лишь правовым оформлением процесса борьбы за власть среди элитарных сословно-политических группировок. Напротив - всенародное мировоззренческое единство, необходимость прочного единения власти с народом, общенациональное сплочение в деле державного строительства стали для России первостепенными условиями ее выживания среди враждебных иноверческих соседей, в суровых условиях многочисленных внешних и внутренних угроз.
Вот почему так строги соборные правила, требующие от народных представителей полного единодушия в важнейших, принципиальных вопросах общественной и государственной жизни, причем единодушия искреннего, основанного на их глубинной мировоззренческой общности и духовном родстве, а не на силе и принуждении... Сведения о втором Земском соборе - 1566 года - сохранились более подробные.
Он был созван для решения проблем войны с Польшей. Известна историкам и его структура, определившая классические очертания этого учреждения. Первую группу составил Священный собор из 32 клириков. Сюда вошли три архиепископа: Пимен Новгородский и Псковский, Герман Казанский и Свияжский и Никандр Ростовский я Ярославский; шесть епископов - Суздальский, Смоленский, Рязанский, Коломенский, Сарскин и Пермский; семь архимандритов, семь игуменов, митрополичий ризничий (
Московский митрополит на соборе не присутствовал, так как, по словам Александровской летописи, «в то время митрополию оставил»). Вторую группу составляли: 16 бояр, три окольничих, три казначея, хранитель Государевой печати - печатник и шесть дьяков (всего 29 человек). В третьей группе было 97 дворян первой статьи. В четвертой - 99 дворян и детей боярских второй статьи. В пятой - три торопецких помещика. В шестой - шесть луцких помещиков.
В седьмой - 33 дьяка 567 и приказных. В восьмой - 75 человек гостей, московских купцов и смолян (последних - 32 человека). Всего по счету приняло в Земском соборе участие 374 лица. Они специальной грамотой выразили свое мнение относительно хода войны с польским королем и заверили царя в полной поддержке его политики. В царствование царя Иоанна IV было еще два обращения верховной власти к совету «всея земли»: в 1564 году (
когда Грозный отъезжал в Александровскую слободу с намерением отречься от престола из-за боярских интриг) и в 1579 году (в связи с обстоятельствами Ливонской войны). Эти обращения вызвали именно соборную реакцию на них: в Москве под главенством церковного священноначалия и высшего чиновничества было собрано представительство от большинства сословий для решения неотложных государственных проблем.
Примечательно, что оба раза собрания были созваны для обращения Царя к своему народу и оба раза Государь требуемую народную поддержку безоговорочно получил. Следующий Земский собор произошел в первой половине 1584 года и утвердил восшествие на престол сына Грозного царя - царевича Феодора Иоанновича*. После смерти Феодора Иоанновича состоялся избирательный Земский собор, выбравший на российский престол бывшего правителя России (
выражаясь современным языком - премьер-министра) Бориса Годунова. Он был созван святителем Иовом, Патриархом Московским и Всея Руси, 17 февраля 1598 года. Всех лиц, участвовавших в соборе, было 457 человек: 83 клирика, среди которых Патриарх Иов (он был председателем собора), 4 митрополита, 6 архиепископов, 3 епископа, 22 архимандрита, 24 игумена, 23 монастырских старца.
Служилое сословие участвовало в числе 338 человек: 17 бояр, 17 окольничих, печатник, 7 думных дьяков, 45 стольников, 27 дьяков по приказам, 92 дворянина, 57 жильцов, 34 выборных из городов, 5 стрелецких голов, 2 шатерных и 13 дворцовых ключников. К третьей категории принадлежали земские люди: 21 гость, староста гостиной сотни и 13 сотских от «черных сотен» - всего 36 человек.
По сложившейся традиции, у историков ХІХ-ХХ вв. принято критиковать этот - один из самых представительных в русской истории - Земский собор, как устроенный и «отрежиссированный» сторонниками Бориса Годунова. Во многом причина та- --- *В июле того же года прошел еще один собор, отменивший так называемые тарханные грамоты, которые освобождали монастырские земли от уплаты государственных налогов, но некоторые источники считают, что оба вопроса решал один собор.
568 кого чрезмерного критицизма заключается в следовании источникам, враждебным Борису, которые писались либо при Лжедмитрий, либо при царе Василии Шуйском, либо - в начале царствования Михаила Феодоровича (род бояр Романовых в свое время тоже пострадал от политики Годунова). Однако даже те историки, которые в глумливом тоне описывают это великое державное деяние патриарха Иова, в заключение обычно вынуждены признать, подобно Карамзину» что «первую половину царствования Бориса можно отнести к одному из лучших времен русской истории».
Безродный царь, но мудрый правитель, Борис, заручившись поддержкой всенародной присяги, развернул мощное державное строительство, благодаря которому в значительной степени и был создан тот резервный потенциал (равно материальный и духовный), который позволил России пережить последующие годы пагубной смуты и разрушительного нашествия иноверцев*.
--- *Царь Борис был талантливым политиком, и не случайно Российский Император Николай Павлович, познакомившись с гениальной трагедией А.С, Пушкина «Борис Годунов», высказал поэту свое мнение о том, что у историков фигура Бориса несправедливо начертана «лишь черными красками». Сохранилось предание, что именно Император предложил заменить заключительную реплику: «НАРОД: Да здравствует Царь Дмитрий Иванович!
» - на поразительную по духовному воздействию ремарку, ставшую по праву крылатым выражением: «Народ безмолвствует». Сколько было обидных для русского характера истолкований этих слоя - дескать, и глуп народ, и апатичен,., Тогда как в действительности здесь со всей ясностью и простотой показано, что народ смиренно ждет проявления о себе Божией воли.
Он не мирится с беззаконием, не идет на поводу у ловких политиканов, но стремится проявить себя в действии подлинном и потому, не имея пока такой возможности, безмолвствует. Вот и дни нынешние возвращают нас к этой трагической простоте: Россия гибнет, народ безмолвствует. Как разрешится это безмолвие, покажет будущее. Мне оио видится так, что в конце концов лучшие люди России все же обратятся к нашему историческому опыту, опыту собирания своей Отчизны, как зто уже было в преодолении Великой Смуты начала XVII века, 669 АЗ БО ЕСМЬ ГОСПОДЬ БОГ ТВОЙ, УКРЕПИВЫЙ ТЯ ОБУЗДАНИЕ СМУТЫ ЕСТЬ ПУТЬ, ИЖЕ МНИТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ ПРАВ БЫТИ, ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕ ЕГО ПРИХОДЯТ ВО ДНО АДА ТОРЖЕСТВО ПРАВДЫ И ЛИКОВАНИЕ ЛЖИ ОДНОЙ из непременных целей всякого церковно-государственного собора на Руси было уяснение меры согласия и единодушия в народе по тому или иному 570 основополагающему вопросу русской жизни.
Искусство государственного управления и духовного окормления паствы издревле (и не только в России) заключалось в умении объединить народ вокруг великих созидательных идеалов. Эта задача требует попечения, ибо исторический опыт свидетельствует, что одни и те же люди в разное время в разной ситуации могут являть меж собою мир и согласие, приобщаясь к Правде Божией, но могут стать и вместилищем смуты, раздоров и мятежей -участниками страшных преступлений против ближних и собственной души.
Разительный пример такой нравственной неустойчивости дает нам священное Писание: «...Множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: "Осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!" (Ин. 12, 12-13)». Но по прошествии всего нескольких дней те же люди, что приветствовали Иисуса Царем Израилевым, уже кричали римскому прокуратору Понтию Пилату: «Распни, распни Его!» (Лк. 23, 21).
Безумный вопль иудеев был столь силен, что Пилат, не веривший в виновность Иисуса, уступил напору толпы. Выражая свое отношение к происходящему, он «взял и умыл руки перед народом, и сказал: не виновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27, 24 25). Вот образец двух величайших крайностей: торжества умиротворенной Правды и ликования воинствующей лжи.
И сколько раз наша отечественная история могла свидетельствовать о такой же прискорбной двойственности: всенародные подвиги возносили Русь на вершины святости, самопожертвования и самоотвержения, чередуясь с преступлениями, низвергавшими страну в пучину беззакония и самоубийственной смуты, которая нередко начиналась с безчинного сборища и безумного крика.