Страница 126 из 185
Каковы роль и место русского народа и русского самосознания во всех этих событиях? Какие уроки должны мы из них извлечь, какие выводы сделать? Величайшие жертвы, понесенные Россией в Великой Отечественной войне, страдания и скорби, причиненные нацизмом миллионам людей во всем мире, глобальные последствия мирового военного столкновения и пересмотр его геополитических 497 итогов в результате распада СССР и краха «мирового социализма» - все это заставляет искать ответы особенно ответственно и тщательно.
Похоже, что многие из них таятся в извивах германской истории 20-30-х годов... РУССКИЙ НЕМЕЦ МАКС ЭРВИН ФОН ШОЙБНЕР-РИХТЕР Ч ЕМ пристальнее мы будем вглядываться в подробности эволюции немецкой национальной идеологии в межвоенный период, тем очевиднее будет для нас главный вывод - ее деградация и конечный крах стали неизбежными в тот момент, когда национал-социализм отверг христианскую духовную традицию.
Национальное самосознание оказалось отсеченным от животворных истин веры, гармонично соединяющих в себе смирение и мужество, доблесть и кротость, силу и милосердие. В результате оно стало беззащитным перед соблазнами и искушениями расовой гордыни, имперского властолюбия и пагубного, безудержного тщеславия. Это грехопадение тем более показательно и наглядно, что начиналось все в Германии весьма многообещающе - при активном участии русской эмиграции, вносившей в движение христианские начала нравственного и государственного мировоззрения.
Некоторое время даже казалось, что под влиянием «русской идеи», активными проводниками которой стали беженцы из России, Германия примет у нее эстафету борьбы за сохранение христианской государственности в Европе. «Русские... оказали, несомненно, крупную услугу немцам в деле пробуждения их национального самосознания, и неудивительно, что на этой почве между ними возникло тесное единение и дружная совместная работа, - писал позже князь Жевахов, непосредственный и активный участник событий.
- Заслуга же немцев заключалась в том, что они отнеслись к русским не как к беженцам, требующим материальной помощи, а как к подлинным культуртрегерам, и воспринимали их рассказы о зверствах большевизма и завоеваниях еврейства в России как угрозу их собственному бытию, как великую мировую опасность, грозившую всему христианству, цивилизации и культуре.
Немцы поняли, что у них нет выбора, что нужно или погибать под тяжестью версальского договора, или со смелостью отчаяния вступить в единоборство.., что никакие компромиссы невозможны, и что такую борьбу нужно начать немедленно. 498 И на трагическом фоне всеобщей придавленности и нищеты, сквозь толщу неописуемых страданий и подневольного труда, не знавшего отдыха, стали мало-помалу вырисовываться признаки грядущего возрождения, обновляющего самый дух великой нации...»7. Под знаком таких надежд, коим - увы!
- не суждено было воплотиться в жизнь, прошли годы, которые в истории немецкого национального консерватизма, равно как и в истории русской эмиграции, неразрывно связаны с именем «русского немца» Макса Эрвина фон Шойбнер-Рихтера. Российский гражданин, выпускник Рижского университета, благочестивый христианин и убежденный монархист, он на собственном опыте изведал все прелести революции и государственного распада Российской Империи.
В своей родной Курляндии он дважды сражался со смутой - в 1905 году в составе русской армии, а в 1918-1919 годах под знаменами германского рейхсвера. Красивый и легкий в общении, богатый и щедрый, он привлекал к себе множество людей. В 1920 году судьба привела его в Мюнхен, переполненный, как и вся Германия, русскими беженцами. К этому времени балтийские немцы, бывшие в значительной своей части искренними российскими патриотами, сохранившими верность династии Романовых, одинаково хорошо владевшие русским и немецким языками, образовали очень прочное промежуточное звено между правым флангом русской эмиграции и развивавшимся немецким национальным движением.
Шойбнер-Рихтер сыграл в этом деле исключительную, выдающуюся роль. Не будучи дворянином от рождения (приставку «фон» он получил от жены). Шойбнер-Рихтер имел, тем не менее, обширные связи. В круг его знакомых входил стальной магнат Фриц Тиссен, герой войны генерал Эрих Людендорф, великий князь Владимир Кириллович и другие примечательные лица.
Такие знакомства давали широкие возможности, которыми он не замедлил воспользоваться. Своим главным делом Шойбнер-Рихтер считал создание прочного союза русских монархистов с немецкими националистами для борьбы с международной заразой интернационального большевизма, реставрации германской монархии и восстановления дома Романовых на Российском престоле.
Когда он впервые встретился с Гитлером, ему даже приходилось скрываться, ибо берлинские власти разыскивали его за участие в «капповском путче» - неудавшемся монархическом заговоре, организованном группой «национального объединения» в марте 1920 года. 499 То, как все это выглядело тогда со стороны, ясно описал Жевахов, вспоминавший потом: «Я...
неожиданно оказался в самом центре бурного, здорового национального движения, смягчившего у меня горечь сознания той печальной роли, какую сыграла Германия в отношении России в роковую для обеих стран войну. Общение же с выдающимися представителями этого движения: графом Эрнестом Ровентловым. Людвигом Мюллер фон Гаузеном, Шойбнер-Рихтером, Арно Шике-данцом и многими другими, видевшими в своем деле...
не только немецкое национальное дело, а святое дело защиты христианства от угрожающей ему опасности, еще больше расположило меня к этому движению, заставило меня с чувством глубочайшего уважения преклониться перед этими самоотверженными идейными работниками, смело и безбоязненно выступавшими в защиту попираемого достояния Христова, и притом в один из самых тяжких моментов жизни их родины»8.
Подобные намерения и идеи легли в основание объединенного русско-немецкого народного фронта под названием «Аufbau » - «Возрождение», организованного Шойбнер-Рихтером в конце 1920 года. Их глашатаем и провозвестником стал журнал с одноименным названием, имевший своей целью «доказать необходимость... того, что в будущем национальная Германия и национальная Россия должны идти по одному пути»9.
Весной 1921 года под эгидой «Аufbau » был созван очень представительный съезд русских монархистов, состоявшийся в курортном баварском местечке Бад-Рейхенхалле. Делегаты съехались туда со всего света. Даже из далекой Манчжурии прислал своего представителя атаман Семенов. Казалось, съезд сумеет заложить прочную основу политического единства внутри правого крыла русской эмиграции и организации ее тесных, дружеских связей с набирающим силу национально-освободительным движением в Германии.
Влияние Шойбнер-Рихтера непрерывно росло. Встретившись с Гитлером, он вступил в партию и вскоре стал ее главным идеологом, что дало Жевахову потом повод утверждать, что «Шойбнер-Рихтер... явился в буквальном смысле основоположником того идейного движения, какое вынесло на поверхность жизни германского народа Гитлера, и должно было в своем дальнейшем развитии связать Россию и Германию узами неразрывной и вечной дружбы, воскресив заветы тройственного Священного Союза»10.
Из последней фразы видно, как сильно разошлась впоследствии реальная практика нацизма с первоначальными благостными предположениями*. Отправным пунктом этого траги --- *Священный Союз ~ союз монархов России, Австрии и Пруссии во имя подавления в Европе 500 ческого расхождения стала гибель самого Шойбнер-Рихтера от шальной пули во время мюнхенского «пивного» путча Он был убит в тот момент, когда рука об руку с Гитлером шагал по Резиденцштрассе, Впрочем, это только одна из версий ибо точных данных об обстоятельствах его смерти нет а Жевахов называет их «невыясненными», туманно намекая на возможность «заказного» убийства.
Как бы то ни было, начиная с этого момента немецкое национальное движение постепенно отвергло христианство в качестве своего духовного фундамента, скатившись, в конце концов, к худшим формам оккультизма, восточной мистики и неприкрытого язычества. С этого же времени начало активно формироваться то явление, которое сегодня известно миру под названиями «национал-социализм», или «немецкий фашизм». Гитлер сожалел о гибели соратника.
Сказал: «Все заменимы, но только не он!», - запечатлел его как мученика в посвящении к «Майн Кампф» и... забыл все, чему его Шойбнер-Рихтер учил. На место главного идеолога и философа нацизма выдвинулся Альфред Розенберг, пламенный ревнитель расовой теории и восторженный певец превосходства «германской крови». ДОКТРИНА РОЗЕНБЕРГА НАДО с сожалением отметить, что влияние русской культуры и русского самосознания на события в Германии вовсе не было однозначным.