Страница 54 из 88
Все портит, все оскверняет непокорная Богу собственная наша воля! Она же сделалась крайним бедствием всех отпавших от Бога и вверженных на дно ада. До того сильна в них непокорность, что она, с течением времени, более и более ожесточается, и потому во веки вечные не может соединиться воля их с Божественной волей, всегда сопротивляясь последней. Никогда погибшие не захотят того, чего Бог хочет и даже не смогут захотеть. О них хорошо выразился блаженный Августин, говоря: "воля их такова, что желает погибели другим и никогда не в состоянии измениться в желание благости."
Так же, как желающие с Христом царствовать, не обнаружат в себе даже малейшего следа злой воли, так осужденные и вверженные с диаволом и его ангелами в огонь вечный, не имея никогда покоя, не могут иметь воли доброжелательной. О горе, горе, что можно вообразить более ужасного ада — если в ней живет только то одно мучение, что необходимо вечно оставаться отверженным от святой Божественной воли и никогда не достигнуть примирения с Ней!
О Боже мой, помоги мне, да отвергну волю мою, и научи меня творить волю Твою (Пс. 142:10)!
V. Что утверждает в нас непокорность Богу
В числе тяжких беззаконий, которыми укорял Господь жителей города Иерусалима находится и это: "Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!" (Матф. 23:37). Ожесточение в нас своей воли есть начало всех беззаконий. Я хотел, говорит Бог — вы не захотели.
Блаженный Августин как-то сказал: "многократно воздыхал я, быв связан не железом чужой рукой, но моей волей железной; хотение мое враг захватил, и из него сделал для меня цепь, которой и связал меня." Человеческую волю сильно держат в противлении Богу три недобрые качества ее: а) злые обычаи(навыки), б) недостаток долготерпения и в) непостоянство (изменчивость) желаний нашей воли.
Своевольного трудно исправить
Злой обычай или злую привычку блаженный Августин объясняет так: "от злобной воли выросла злая похоть(желание), и когда человек часто удовлетворяет своей похоти, она обращается в обычай, и если человек ему не сопротивляется, то обычай незаметно обращается уже в необходимость удовлетворять эту страсть и держит человека в тяжком рабстве." Правда в таком человеке пробуждается по временам другое, лучшее направление воли, как бы ее обновление — это чувство, обращающееся к Богу в раскаянии о своих прегрешениях, и желание покоиться в Боге в мире со своей совестью. Но эта новая, так сказать, воля бессильна сама собою побеждать прежнюю (ветхую) волю, давностью своей деятельности окрепшую и как бы окаменевшую.
Итак, две во мне воли (в каждом человеке): одна ветхая, другая новая, одна плотская, другая духовная, борются между собой и раздваивают душу мою, сопротивляясь одна другой. И чаще во мне имеет перевес худшее, но уже укоренившееся, чем лучшее, но еще непривычное для меня. Итак когда грех укореняется и делается обыкновенным явлением, тогда не остается уже времени для его врачевания и не обретается в человеке место для покаяния. Грех становится неизлечимым, если в скором времени не очищают себя покаянием в нем, и потом уже придется много употребить усилий и много перенести неудобств и нужд для очищения себя от грехов. Да и всегда ли это удается бедному грешнику?
Справедливо говорит святой Григорий: когда своеволие обратится в обычай, то ему сопротивляться душа хотя и желает, но уже не в силах. Ибо многократно впадает в те же согрешения, и они становятся как бы привязанными уже к сердцу крепкими цепями. В молодые годы мы легче можем исправиться, чем в старости, когда загрязнимся и заржавеем, подобно котлу заржавевшему, для очищения которого нужно употребить тяжелый труд, пока накипь с него не сойдет посредством трения и прокаливания через огонь (сравн. Иезек. 24:11–12).
Действительно, застаревшие пороки трудно искореняются и заграждают путь к исправлению, как сказал Иоанн Златоуст: "Нет ничего крепче муки многолетней греховной привычки." Поэтому блаженный Августин поучает: "грешник! не отлагай покаяния в грехах, чтобы они не перешли с тобой в другую жизнь и не отяготили бы тебя сверхмерной тяжестью." Платон, заметя молодого юношу часто упражняющегося в азартной игре, сделал ему строгое замечание. На это замечание юноша возразил: стоит ли предостерегать от такой ничтожной малости?
Сущность долготерпения
Второй причиной, которая усиливает наше своеволие, является недостаток в нас терпения.
Когда мы чего-нибудь страстно желаем достигнуть, и наше желание не исполняется в определенный срок, то мы мгновенно выходим из себя, сердимся, ропщем, а иногда впадаем даже в ярость. Часто случается слышать крик нетерпеливых людей: "теперь же хочу, тотчас чтобы было мне, а если нет, то я буду знать, что пропала моя надежда."
Таковым показал себя царь Иудейский Саул, который не захотел повременить до прихода Самуила, чтобы принести жертву Богу, а потому в лицо было ему сказано: "худо поступил ты, что не исполнил повеления Господа Бога твоего, которое дано было тебе, ибо ныне упрочил бы Господь царствование твое над Израилем навсегда; но теперь не устоять царствованию твоему" (1 Цар. 13:13–14). Часто и мы так же поступаем перед Богом, когда по молитве и прошению нашему не исполняется скоро то, о чем просим Его. Тотчас ослабеваем умом, впадаем в печаль и просим того, чего просила у Ирода Евангельская танцовщица: "хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде главу Иоанна Крестителя" (Марк. 6:24).
Таким образом теряем мы всякое терпение, и впадаем в отчаянье; но пророк Варух ободряет нас говоря: "дерзайте, дети, взывайте к Богу, и Он избавит вас от насилия, от руки врагов" (Вар. 4:21). Царь Иоаким, заключенный в узах тридцать семь лет, после такого долгого заточения получил свободу и царство. Он подал нам пример — с каким долготерпением следует ожидать Божьей помощи. Величайшая добродетель — долготерпение, и оно имеет дивную силу доставлять ожидаемое нами даже по истечении долгого (иногда) времени.
По сему справедливы и прекрасны наставления Сираха: "все, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив… Взгляните древние роды и посмотрите, кто верил Господу, и остался в стыде? Или кто пребывал в страхе Его, и был оставлен? Или кто взывал к Богу, и Он презрел (не услышал) его?… Горе вам, потерявшим терпение! что будете вы делать, когда Господь посетит? Боящиеся Господа не будут недоверчивы к словам Его, и любящие Его сохраняют пути Его" (т. е. заповеди Господни; Сир. гл. вторая).
Своя же воля действует во всем противоположно Божьей. Чего желает она и не по разуму требует с повелением без всякой отсрочки: подавай мне поскорее, чтобы сделано было сейчас, объяви и сделай без всякого замедления; подавай без дальнейших размышлений. Для избежания безрассудной нетерпеливости следует вам удерживать в себе слова Ноэмини к ее невестке: "подожди, дочь моя, пока не узнаешь, чем кончится дело;…если и замедлится, подожди, ибо назначенное Богом непременно сбудется, не отменится" (Руфи 3:18; срав. Аввак. 2:3).
Господа нашего Иисуса Христа бесчеловечно оскорбляли Его враги на кресте с намерением усугублять долготерпеливые Его страдания без конца: "Если Ты сын Божий, сойди с креста." На это отвечает им святой Иоанн Златоуст: "Он есть Сын Божий, потому и не сойдет со креста." Долготерпение Христово ожидало момента, когда изрекло Оно: "Совершилось!" Как поступал глава наш Христос, так следует и нам, членам тела Его, поступать: воля Отца Небесного должна совершаться в нас до последнего нашего издыхания.
Истинно сказал об этом некто Людовик: "блажен тот, кто, удрученный различными гонениями и казнями, не ищет избавления от них, но претерпевает все до самого конца, не желая сойти с креста, если Богу неугодно освободить его и снять с креста." Истинно тот блажен, кто, повергаясь в бездну благоволения Божьего, вручает себя страшным и сокровенным судьбам Божьим с такой верой, что не только одну неделю, один месяц, но и до последнего судного дня, или во веки веков, готов терпеть, не отрицаясь, все страдания (если то Богу угодно) даже до адского мучения. Такое полное самоотвержение и преданность воле Божьей превосходит всякое другое приношение. По сравнению с ним отказ от обладания тысячью миров будет ничтожен.