Страница 72 из 379
вѣры и всѣхъ началъ христіанской нравственности? Не отвергаютъ ли бытіе истиннаго Бога? А такъ какъ безъ боговъ, безъ религіознаго культа, быть человѣку нельзя, то не вводится ли у насъ даже идолопоклонство, поклоненіе мамонѣ чрева, мамо- нѣ корысти, мамонѣ всяческаго чувственнаго наслажденія, мамонѣ зависти и ненависти ко всему, что выше насъ, что богаче, что благоденствен- нѣе? Не сочиняются ли даже новоиз- мышленныя вѣры, которыя въ концѣ- концовъ ведутъ къ гибели всякой вѣры въ истиннаго Бога и всякой возвышенной нравственности?
Все это изъ кажущихся незначитель- ностей, изъ мелкихъ сѣмянъ произро- стало, росло и выросло на нашихъ глазахъ въ большое дерево съ обильными плодами, горечь которыхъ уже почувствовалась рѣзко. Поживемъ,посмотримъ и увидимъ, что это дерево разростется еще шире, укоренится еще глубже, а укоренившись и разросшись, заполонитъ, согласно съ пророчествами, и всю землю, — намъ спящимъ, намъ бездѣйствующимъ, намъ поблажа- ющимъ во-первыхъ. себѣ, а далѣе и всѣмъ и всему. Мало-по-малу, мы отстаемъ отъ свято-отеческихъ обычаевъ, отъ свято-отеческой вѣры, отъ Святаго Бога святыхъ отецъ нашихъ, поблажая себѣ и другимъ, по чувствамъ безразличія и холодности, безпечности и лѣности. Пудумайте,куда мы идемъ? Какъ остановиться? Какъ удержать себя и другихъ у бездны, къ которую готовы упасть?
Поразительно евангеліе Христово, какое читается нынѣ въ честь святыхъ мучениковъ. Воякъ, иже исповѣстъ Мя предъ человѣками, — глаголетъ Господь, — исповѣмъ его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ небеснымъ. А исповѣдуемъ ли мы Христа предъ людьми? Не стыдимся ли исповѣдывать Его тамъ, гдѣ не стыдились исповѣдывать Его наши отцы?—А кто отвердившая Мене предъ людьми, глаголетъ Господь,,—отвернуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, Яже на небесѣхъ. Не отвергаемся ли мы Христа дѣлами? Не отвергаемся ли помыслами? Не отвергаются ли нѣцыи изъ насъ и словами, и устами, а не только что сердцемъ и дѣлами? На нашей памяти, на нашихъ глазахъ наши дѣды еще горячо и стойко преданы
Мѣ с я ц ъ а в г у с т ъ . 125
были вѣрѣХристовой и святоотеческимъ обычаямъ-, отцы многихъ относились ко всему этому уже холодно и безразлично; а дѣти и внуки уже ничего не чувствуютъ въ отношеніи къ благочестивой старинѣ, кромѣ ненависти и пренебреженія, и пренебреженія уже не страда- тельно-терпѣливаго, но ядовито-злобна- го, готоваго разрушать все, что по ихъ мнѣнію уже отжило и жить мѣшаетъ...
III. О мученицы святіи! О доблестніи Маккавеи, съ приснопамятными матерію вашею и учителемъ Елеазаромъ! Егда предстоитеХристу.Егожеради, потрудитеся, прилежно сотворите мольбу о человѣчествѣ... Аминь. (Сост. по „Поучен., бесѣд., рѣч., воззван. и послана Никанора, архіеп. херсон. и одесск., т. III, изд. 1890 г.).
Второй день.
Св. Василій блаженный.
(0 благоговѣйномъ стояніи во храмѣ Боэюіемд).
I. Блаженной Василій московскій, нынѣ прославляемый за свою святую богоугодную жизнь, въ 16 лѣтъ оставилъ родительскій домъ и принялъ на себя трудный подвигъ юродства. Не имѣя ни крова, ни пристанища, ходилъ онъ по Москвѣ и лѣтомъ и зимою въ одной изорванной одеждѣ. Люди не понимали его, считая за помѣшаннаго, нерѣдко осыпали его насмѣшками и побоями, но онъ положилъ себѣ за правило выносить все терпѣливо. Пользуясь удобными случаями, Василій многихъ наставлялъ на доброе и даже самому дарю Іоанну Грозному давалъ уроки благочестія. Разъ царь Іоаннъ стоялъ въ церкви и задумалъ, какъ украсить ему свой новый дворецъ # на Воробьевыхъ горахъ. Послѣ службы Василій зашелъ къ царю. „Гдѣ ты былъ? Я не видѣлъ тебя въ храмѣа, сказалъ царь.— А я видѣлъ тебя, отвѣчалъ Василій, только ты былъ не въ храмѣ, а на Воробьевыхъ горахъ. „Всякое нынѣ житейское отложимъ попеченіе11, поютъ въ церкви, сказалъ Василій и затѣмъ скрылся. Понялъ царь слова блаженнаго и началъ питать къ нему еще большее уваженіе.
II. Вразумленіе, данное царю блаженнымъ Василіемъ о благоговѣйномъ стояніи во храмѣ, побуждаетъ и насъ побесѣдовать съ вами о томъ же предметѣ.
Храмъ Божій есть домъ Божій, или, какъ выражается Іоаннъ Богословъ, скинія Божія съ человѣки (Апокал. 21,
3). Смѣло можемъ сказать, что храмъ Соломона со всею своею славою гораздо ниже всякаго православнаго храма,
потому что во всякомъ храмѣ истинно и существенно присутствуетъ, по Своей неизреченной къ намъ любви, Сынъ Божій, скрываясь подъ видами хлѣба и вина. Это Его присутствіе, возвышая наши храмы въ истинный домъ Божій, явно даетъ имъ преимущество гораздо высшее, такое, какое имѣетъ дѣйствительная вещь предъ своею тѣнью. Поэтому мы совершенно вправѣ присвоятъ нашимъ храмамъ то, что св. пророкъ сказалъ іудеямъ касательно второго храма: ве- лія будетъ слава храма его, послѣдняя паче первыя (Аггея 2,10), потому что въ нашихъ храмахъ является Самъ I. Христосъ видимо, является не одинъ разъ или дважды, какъ было въ древнемъ храмѣ, но всегда, и исполняетъ его Своею славою. Слѣдовательно къ намъ гораздо болѣе должно относиться то, что Моисей сказалъ объ Израилѣ: кій языкъ тако велій, емуже есть Богъ, приближалися ему, яко Господь Богъ нашъ (Второз. 4, 7)?
Но какъ наши храмы суть истинно домы Божій, то уже само собою понятно, что намъ должно входить и быть въ нихъ не иначе, какъ съ самымъ глубокимъ смиреніемъ, съ самою строгою внимательностію и съ самымъ полнымъ благоговѣніемъ,
а) Именно эти чувствованія въ отношеніи къ дому Божію и видимъ во всѣхъ святыхъ. Такъ, когда Іаковъ, во время бѣгства своего въ Месопотамію, пробудился отъ сна, въ которомъ Богъ открылъ ему будущую судьбу его, то былъ весь объятъ благоговѣніемъ и сказалъ: Господь на мѣстѣ семъ! Яко страшно мѣсто сгеі Шьетъ сіе, но домз Бооісій (Бытія 28, 16. 17). И Моисей, когда Богъ говорилъ ему изъ горящей купины, проникнутъ былъ глубочайшимъ смиреніемъ и благоговѣніемъ, и слово Божіе о немъ говоритъ; отвра-
126 Мѣ с я ц ъ а в г у с т ъ .
ти лице свое: благоговѣяше бо воззрѣть предъ Бога (Исх. 3, 6).
б) Теперь если сравнимъ поведеніе весьма многихъ христіанъ нашего времени съ поведеніемъ святыхъ: то что подобнаго найдемъ въ нихъ? Къ несчастію, почти ничего. Многіе христіане нашего времени почитаютъ домъ Божій мѣстомъ та- каго сборища, въ которомъ не нужна скромность, и въ которое ходятъ только для того, чтобы предаваться всякаго рода разговорамъ, и находиться въ совершенной ръзсѣянности. Почти всякая черта ихъ лица и всякое движеніе ихъ тѣла служатъ доказательствомъ того, что сказалъ I. Христосъ объ іудеяхъ: приближаются Мнѣ лю- діе сіи усты своими, и устнами чтутъ Мя: сердце же ихъ далече отстоитъ отъ Мене (Матѳ. 15, 8). Покоряясь обычаю, они еще молятся, кланяются иногда въ землю, становятся на колѣни, показываютъ видъ благочестія:, но гдѣ у нихъ сердце?— Дома, и — занимается хозяйствомъ, дѣтьми, или какимъ-либо промысломъ, который любятъ, йли отъ котораго получаютъ свое пропитаніе. Нѣкоторые стоятъ съ поникшею головою и имѣютъ видъ сокрушенія, но гдѣ у нихъ сердце?—Въ какомъ-либо мірскомъ обществѣ, или даже на безобразномъ игрищѣ, въ жилищѣ пороковъ.
Это внутреннее неблагоговѣніе, съ какимъ многіе бываютъ при богослуженіи, не рѣдко соединяется и съ внѣшнимъ. Нѣкоторые, находясь въ церкви, часто не только взади, или среди церкви, но даже у самаго алтаря производятъ смѣхъ и-разговоры, столь громкіе, что почти не слышно богослуженія, и что гораздо лучше бываетъ прекратить богослуженіе, чѣмъ продолжать его. Священникъ не рѣдко даетъ изъ алтаря знакъ ко всеобщему спокойствію,
Т р ѳ т і
Преп. Антоній-рим ляпнетъ.
(Одъ упованіи на Промыслъ Бооюій).
1. Преподобный Антоній-римлянинъ, новгородскій чудотворецъ, память коего совершается нынѣ, родился въ Римѣ отъ благочестивыхъ родителей, принадлежавшихъ къ церкви восточной, православной. Въ это время раздѣленіе церквей на восточную и заговори:
миръ вамъ! Но многіе изъ предстоящихъ нимало не думаютъ о томъ, и продолжаютъ быть, какъ были, соблазномъ для присутствующихъ.
III. Братья! Всѣ скончавшіеся святые, видя въ насъ такое неблагоговѣніе, конечно, уже не признаютъ въ насъ преемниковъ своей вѣры. Даже невѣрующіе, даже язычники, если бы они въ иные дни пришли въ наши собранія и посмотрѣли на наше поведеніе, никакъ не могли бы подумать, что мы стоимъ въ домѣ Божіемъ. Даже бы язычники изумились и сказали: „домъ Божій,—и такой шумъ!—и такое броженіе туда и сюда! — и такое повертываніе головъ и глазъ! Домъ Божій, — и такіе разговоры, такой смѣхъ !а