Страница 376 из 379
б) Упивавшійся виномъ, подумай, сколько трудовыхъ грошей отнялъ ты у твоей доброй, честной семьи ради своей грѣшной привычки? А вотъ Спаситель проситъ за тебя Своего Отца небеснаго: Господи, потерпи ему еще единое лѣто! Онъ покается, вразумится, принесетъ добрые плоды, какъ принесли ихъ многіе, бывшіе прежде пьяницами!
в) Еще единое лѣто! Это о васъ рѣчь, родители, опекуны, хозяева;—вы дали жизнь вашимъ дѣтямъ, или вамъ поручили чужихъ дѣтей, или же у васъ есть прислуга, рабочіе не только на вашемъ
хлѣбѣ, но ина вашей совѣсти! Скажите, родители: отчего тактъ много злыхъ людей на свѣтѣ? Отчего была безплодна смоковница? Оттого, конечно, что ее посадили, но о ней не заботились, не окапывали корней ея,не удобряли земли, оставили ее безъ всякаго призрѣнія. Ботъ то же самое бываетъ и съ многими—многими дѣтьми. Родители дадутъ имъ жизнь, но гораздо болѣе присматриваютъ за ягненкомъ или теленкомъ, чѣмъ за своимъ дитятею. Съ грѣхомъ пополамъ научатъ его молитвамъ, да и тутъ почти каждое слово перепутаютъ. Въ школу не посылаютъ, если не возьмутъ у нихъ дитя насильно. А дома чему оно научится? Празднымъ и грѣховнымъ забавамъ и браннымъ словамъ, божбѣ и сквернословію. Съ дѣтства ребенокъ умѣетъ уже браниться матернымъ словомъ, и знаетъ множество нечистыхъ словъ, а словъ священныхъ, а мыслей святыхъ и прекрасныхъ, а добрыхъ дѣлъ онъ и не вѣдаетъ! Дѣти ростутъ еще хуже, чѣмъ та смоковница: на той плодовъ не было, но не было и тернія, а наши дѣти иной разъ такъ воспитываются, что похожи на ту дикую яблоню въ лѣсу, къ которой и не подступишься, кругомъ колючками заросла, а отвѣдаешь яблочка—и не радъ будешь: такъ кисло оно, такая дичь! О, много, много этой дичи есть и среди насъ! И вотъ за васъ, родители, проситъ Отца небеснаго Іисусъ сладчайшій Господь нашъ: еще одно лѣто, Господи! Они покаются, они сами оставятъ сбои устарѣлые грѣхи и привычки и не будутъ соблазнять ими дѣтей своихъ.
Они позаботятся о просвѣщеніи ихъ свѣтомъ церкви, доброй науки и добрыхъ книгъ. А что говорится о дѣтяхъ, то надо разумѣть и о сиротахъ, и о прислугѣ, о всѣхъ тѣхъ, кто у насъ подъ опекою.
г) Вотъ и вамъ, дѣти, урокъ: не уподобляйтесь сами безплодной смоковницѣ. Не говорите: не пойду въ церковь, въ школу, къ чему мнѣ учиться? Любите науку, какъ сладость какую*, бѣгите туда, гдѣ можно достать ее,—только лихой науки избѣгайте, отъ худыхъ обычаевъ отвращайте ваши очи и уши!
III. Чаще читайте, други, эту притчу Христову о безплодной смоковницѣ. Читайте ее: она прекрасна, премудра, и принимайте себѣ къ сердцу слова
Мѣ с я ц ъ декабрь. 789
Спасителя нашего Іисуса Христа, Ему же честь и слава во вѣки, аминь (Сост. по соя. прот. I. Наумовича; сн. Троицк. листокъ № 300).
Поуч. 4-оѳ. На всенощномъ бдѣніи подъ праздникъ Обрѣзанія Господня.
(Ветхозавѣтное обрѣзаніе въ новомъ завѣтѣ замѣнено таинствомъ крещенія).
I. Обрѣзаніе составляло важнѣйшее священнодѣйствіе ветхозавѣтной церкви. Оно
установлено свыше, прежде всѣхъ таинствъ. Обрѣзанные вступали въ завѣтъ съ Богомъ, дѣлались членами церкви и имѣли право на полученіе благъ земныхъ и небесныхъ. Напротивъ, необрѣзаннымъ угрожало бѣдствіе и погибель. Необрѣзаннаго, говорилъ Богъ, погубится душа, (Быт. 17, 14).
При установленіи сего великаго священнодѣйствія Богъ подтверждалъ, чтобы чада Авраамовы совершали обрѣзаніе вѣчно, доколѣ это будетъ угодно Богу. И будетъ завѣтъ Мой, говорилъ Богъ, на плоти вашей въ завѣтъ вѣченъ (Быт. 7, 13).
Кто же суть чада Авраамовы, обязанныя совершать надъ собою обрѣзаніе? Чада Авраамовы суть двоякаго рода: одни по плоти., а другія по сходству духа и единству вѣры. Первыя чада суть пле- мя іудейское, разсѣянное по лицу земли; второго рода чада, т.-е. по вѣрѣ, мы, слуш., вѣрующіе въ Господа I. Христа. Таинственное сіе родоначаліе открылъ апостолъ Павелъ. Онъ говоритъ, что Авраамъ есть отецъ всѣхъ вѣрующихъ (Рим. 4, 11) во евангеліе.
Если же мы чада Авраамовы, то почему не совершаемъ обрѣзанія, потомству его заповѣданнаго на вѣки? Не подвергаемся ли мы чрезъ это опасности сдѣлаться нарушителями завѣта Божія, прогнѣвать Верховнаго Законоположника и лишиться спасенія? Нѣтъ, мы не нарушаемъ завѣта, Богомъ постановленнаго. Воля Господня, объявленная отцу вѣрующихъ, въ насъ истинно дѣйствует- ся. Надъ нами, яко надъ новымъ Израилемъ, дѣйствительно совершается таинственное и богопріятное обрѣзаніе.
II. Какое же это обрѣзаніе? О семъ, воспоминая нынѣ объ обрѣзаніи Господа нашего I. Христа, побесѣдуемъ.
Человѣкъ, по естеству, подобенъ дикому
древу. Древа сего рода имѣютъ горькій сокъ и дурные плоды. Таковъ и человѣкъ естественно. Онъ, по выраженію св. писанія, въ беззаконіяхъ зачинается, и во грѣхахъ роэюдается (Псал. 50, 7). Съ возрастомъ человѣка возрастаютъ и злыя склонности. Ни лѣта мужества, ни образованіе, ни опытность не истребляютъ зла, существующаго въ сердцѣ. Самые лучшіе люди жаловались и жалуются на свирѣпство собственныхъ страстей. Исторія рода человѣческаго есть исторія могущества зла, владычествующаго надъ человѣчествомъ. Міръ весь во злѣ лежитъ (1 Іоан. 5,19), говоритъ одинъ изъ тѣхъ, коимъ Богъ показалъ родъ человѣческій безъ личины, въ настоя-, щемъ его видѣ. Такъ! человѣкъ, по естеству, золъ — дикое древо. Что же дѣлаютъ съ дикимъ древомъ, когда хотятъ его поправить и сдѣлать способнымъ приносить добрые плоды? Обыкновенно, его срѣзываютъ и къ корню прививаютъ вѣтви древа сладкаго и благоплоднаго. Равнымъ образомъ, чтобы и человѣка, по природѣ склоннаго къ злу, поправить и сдѣлать другомъ добродѣтели, нужно истребить его злыя склонности, и на мѣсто нихъ привить къ человѣку склонности добрыя.
Кто же можетъ это сдѣлать, кто можетъ истребить въ человѣкѣ зло и водворить добро? Разсудокъ весьма полезенъ въ этомъ дѣлѣ, но недостаточенъ. Онъ слабъ въ обузданіи собственной воли и худыхъ навыковъ. Его побѣды надъ сильными порывами души такъ же рѣдки, какъ рѣдки цвѣты подъ мрачнымъ небомъ на зимнихъ поляхъ. Въ бурю Факелъ погасаетъ, въ страсти разсудокъ по- мрачается. Въ годину искушеній философъ для другихъ, для себя—младенецъ. Правда, есть сильное врачевство противъ зла; это суть законы. Но и законы только стѣсняютъ зло, а съ корнемъ не истребляютъ его.
Тщетно будемъ искать въ однихъ человѣческихъ силахъ спасительнаго средства, отсѣкающаго въ естественномъ человѣкѣ зло, и прививающаго къ нему добро. Какъ древо дикое не можетъ само собою переродиться; какъ житель Аравіи не въ силахъ черное свое лицо сдѣлать бѣлымъ: такъ и человѣкъ естественный, оставленный самому себѣ, не можетъ истребить въ себѣ зла. Аще пролѣчитъ еѳіоплянинъ кожу свою, и вы мо-
790 Мѣ с я ц ъ дека б р ь .
жете благотворный, научившеся злу (Іереи. 13, 23,), говорилъ Госпедь Богъ нѣкоторымъ изъ сыновъ Адамлихъ, съ которыми, безъ сомнѣнія, всѣ люди большее или меньшее имѣютъ сходство.
О человѣкъ! сколь ты, по-видимому, силенъ для другихъ, и сколь ты слабъ для себя! На пути суеты ты паришь какъ орелъ, а на стезѣ добродѣтели ты недвижимъ, какъ мертвый трупъ. Ты управляешь громами, уравниваешь горы, заставляешь рѣки перемѣнять теченіе, а въ перемѣнѣ собственной природы—ты слабъ, безъ успѣховъ.
Но невозможная у человѣкъ, возможна суть у Бога (Лук. 18, 27). Богъ, по Своему всемогуществу, премудрости и благости, можетъ разстроенную, худую, оскверненную природу человѣка поправить, улучшить, освятить и содѣлать ее, по выраженію писанія, новою тварью (2 Кор. 5, 17).
Когда же, слуш., совершается сіе священное дѣло нерукотвореннаго обрѣзанія,— когда въ человѣкѣ отсѣкается зло и прививается добро, — когда истребляется въ немъ грѣхъ и водворяется святость воли' Это совершается чрезъ таинство св. крещенія. Ибо въ сей тайнѣ нравственное зло уступаетъ мѣсто добру. Здѣсь Божественная благодать, снисшедши во глубину души, разрушаетъ и созидаетъ, искореняетъ и насаждаетъ, из- глаждаетъ и напечатлѣваетъ, умерщвляетъ и живитъ, обнажаетъ и облачаетъ: разрушаетъ жилище сатаны и созидаетъ храмъ, истребляетъ Адамово бсужденіе и насаждаетъ Христово оправданіе, изглаждаетъ первородный грѣхъ и напечатлѣваетъ обѣтованное освященіе, умерщвляетъ плотскаго человѣка и оживляетъ духовнаго, обнажаетъ отъ похотей и облекаетъ во Христа, и такимъ образомъ дѣлаетъ человѣка мертвымъ для грѣха, а живымъ для добродѣтели. Аще Христосъ въ васъ, плоть убо жертва—грѣха ради, духъ же живетъ правды ради (Рим. 8, 10), говоритъ апостолъ.